Пролог
ОТРЯД СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ «ГРОМ»
Текущий состав и дислокация: База «Надежда»
Командир: Капитан ВИКТОР МАРКОВ, позывной «ШЕРХ»
Возраст: 34 года.
Внешность: Среднего роста, но с такой плотной, «сбитой» мускулатурой, что кажется шире и массивнее многих высоких бойцов.
Характер и роль: Пришёл на смену «Бате». Если Волков был «отцом-командиром», душой отряда, то Марков — его железным кулаком и тактическим мозгом. Жестоко эффективен, прагматичен до цинизма. Не ищет дружбы, но безупречно уважает профессионализм. Его авторитет построен не на панибратстве, а на абсолютной компетентности и непоколебимой, леденящей решимости в бою. Говорит мало, отдаёт приказы чётко, без повышения тона.
Старший лейтенант ГЛЕБ САЗОНОВ, позывной «ЩУП».
Возраст: 32 года.
Внешность: Высокий (под 190 см), широкоплечий, но не грузный, а жилистый и поджарый. Все движения экономны и точны. Волосы тёмные, коротко стрижены. На правом виске — чуть заметный шрам от рикошета. Глаза — светло-карие, «ледниковые». Руки длиннопалые, с цепкими пальцами пианиста или хирурга, покрытые сетью мелких шрамов. На ребре правой ладони — татуировка: стилизованный разомкнутый капкан.
Характер и роль: Сапёр-виртуоз, специалист по ВУ (взрывным устройствам) и минно-подрывному делу. Легенда даже среди коллег. Для него мина — не просто железяка, а «кривая партитура», «теорема», оставленная противником. Молчалив, замкнут. В небоевой обстановке кажется неловким, особенно с женщинами. С сослуживцами — свой, но всегда немного на расстоянии. Его уважают безмерно: он тот, кто буквально расчищает им путь сквозь ад. После ухода «Бати» стал своеобразным «моральным камертоном» отряда, хотя сам этого не осознаёт.
Прапорщик ИГОРЬ ДЕНИСОВ, позывной «МЕДВЕДЬ».
Возраст: 35 лет.
Внешность: Огромный, мощный, с богатырским телосложением и окладистой рыжеватой бородой. Голос — раскатистый бас, смех слышен за сто метров. Носит пулемёт «Печенег» как обычный автомат.
Характер и роль: Пулемётчик, силач, «душа» и желудок отряда. Непосредственный, верный, обладает звериным чутьём на опасность. Обожает подтрунивать над товарищами, особенно над Глебом, чьё смущение перед доктором Светловой он сразу раскусил. Предан «Щупу» как брат, прикрывает его в бою массивом своего тела и шквальным огнём. После ухода «Бати» неформально взял на себя роль старшего брата, поддерживающего дух в группе. Отличный повар в полевых условиях.
Старший сержант КИРИЛЛ СОКОЛОВ, позывной «СОКОЛ» (или «СТРЕЛОК»).
Возраст: 29 лет.
Внешность: Худощавый, жилистый блондин с пронзительными голубыми глазами, которые всегда кажутся немного прищуренными, будто всматриваются в даль. Лицо обветренное, спокойное. На шее — тонкая цепочка с маленьким серебряным соколом.
Характер и роль: Снайпер. Философ и молчун, в отличие от шумного «Медведя». Обладает ангельским терпением и ледяными нервами. Может часами лежать в засаде, не шелохнувшись, сливаясь с местностью. Его выстрел — это всегда решение: прикрыть, устранить угрозу, дать группе шанс. Разговаривает мало, но метко. Уважает «Щупа» за схожую концентрацию, с «Медведем» они — классические «лёд и пламень».
Сержант ДМИТРИЙ КОЗЛОВ, позывной «ГРОМ» (унаследовал позывной отряда).
Возраст: 28 лет.
Внешность: Коренастый, крепкий, с бычьей шеей и коротко стриженными щетинистыми волосами. Весь в татуировках (армейская тематика, православные символы). Лицо добродушное, пока не впадает в ярость.
Характер и роль: Гранатомётчик и подрывник. Непоседливый, энергичный, с взрывным темпераментом. Его стихия — огонь и мощь. Обожает всё, что летит и грохочет. Работает в тесной связке с «Щупом»: тот обезвреживает, а «Гром» — создаёт контр-ад. Часто выступает «тараном» при штурме.
Младший сержант АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВ, позывной «ШПРИЦ».
Возраст: 26 лет.
Внешность: Самый молодой в основном составе. Стройный, живой, с умными карими глазами и вечно взъерошенными тёмными волосами. На лице — ни единого шрама (чем гордится).
Характер и роль: Боец-медик отряда. Находчивый, оптимистичный, обладает феноменальной памятью на медицинские протоколы. На поле боя работает быстро и без паники, хотя внутри может трястись от страха. Между ним и «Щупом» установились отношения «ученика-учителя» по части полевой медицины и первой помощи при минно-взрывных травмах.
Ефрейтор ВАДИМ СМИРНОВ, позывной «ТИХИЙ».
Возраст: 30 лет.
Внешность: Невысокий, тщедушный на вид, с лицом бухгалтера. Носит очки с толстыми линзами, которые почти никогда не снимает.
Характер и роль: Радист, специалист по связи и электронному наблюдению (радиоперехват, глушение сигналов). Гений с антенной и ноутбуком. В бою не стреляет первым, но его работа — глаза и уши отряда. Находит «жучки», подавляет связь противника, обеспечивает зашифрованный канал со штабом. Разговаривает тихо и монотонно.
Тишина бывает разной.
Он стоял на колене посреди развороченной улицы, и вокруг него на сто метров замер весь мир. Не потому, что приказали. Потому что он был здесь. Глеб Сазонов. Позывной — «Щуп». Сапёр.
Они наблюдали за ним с двадцати метров, заняв позиции в грудах битого кирпича и за обгоревшим остовом БТРа. Мир замер для них тоже.
Капитан Марков, «Шерх», прижавшись к бетонному обломку, водил прицелом своего автомата по пустым окнам полуразрушенной пятиэтажки напротив. Его лицо было каменной маской, но в углу глаза — микроскопическая искра абсолютного доверия.
— Шерх, весь сектор чист, — тихо донеслось из наушника. Голос «Сокола». Снайпер где-то наверху, на колокольне разрушенной часовни, видел всё и больше.
— Держи, — так же тихо ответил Марков. Это было всё, что нужно.
«Медведь», занявший позицию за развороченным «Уралом», смотрел не на периметр, а на спину Щупа. Его палец лежал на спусковом крючке пулемёта, ствол которого был направлен в противоположную от товарища сторону — прикрывая тыл.
— Ну и засада, братцы, — прошептал он, но не в радио, а сам себе, едва слышно. — Пакетик, будто мусор. Подлюга.
«Гром», спрятавшийся в воронке слева, нервно покусывал внутреннюю сторону щеки. Он ненавидел эти минуты тишины. Ему нужен был грохот, действие, а не эта вибрирующая тишина, которую плетёл их сапёр.
— Щуп, давай, давай, — беззвучно шевелил губами он. — Выноси эту гадость.
Искалеченный «Урал» дымился в тридцати метрах позади, но Щуп не обращал внимания. Всё его существо было сконцентрировано на маленьком, небрежно закинутом в придорожную рытвину полиэтиленовом пакете.
— Детище дилетанта, — произнёс он вслух, его низкий, бархатный голос прозвучал здесь чужеродно и властно, но его услышали только он и ветер. — Жёлтый — на разрыв. Зелёный — на давление. Примитивно.
Он не надевал шлем. Тяжёлый, мешающий слушать. Его уши были такими же инструментами, как и тонкие щупы в его руках. Он прислушивался к тишине. В его работе была особая музыка.
— Он что-то говорит, — тихо передал «Тихий», их радист, слышавший через чувствительный микрофон даже биение сердца воробья.
— Молчи и слушай эфир, — без эмоций парировал Марков.
— Но партитура кривая, — подумал Щуп, разглядывая устройство. — Дирижёр был пьян.
Его руки двигались не быстро, а безошибочно. Каждое движение — на миллиметр, на грамм давления. Он отгрёб землю, обнажив не мину, а… коробку из-под сока.
— Обманка, — тут же прошелестело в эфире. Это был «Сокол», видевший в мощный прицеп картинку с дистанции.
— Молчание, — резко пресек Марков. Он знал, что Щуп и сам всё видит.
Под коробкой — настоящий узел: изящный, злобный.
— Вот сука… — выдохнул «Медведь», увидев в бинокль открывшуюся многослойную начинку. — Это же…
— Полный порядок, — перебил его Глеб. Его голос в наушниках был поразительно ровным, будто он комментировал погоду. — Сетевка. Два контура. Минута.
Он обезвредил его, отключив сначала один, потом второй контур, оставив за собой не просто безопасную землю, а безмолвный вопрос к тому, кто это поставил. И тишину. Ту самую тишину, которую создавал только он.
Когда он отполз от обезвреженного устройства и встал во весь рост, слегка отряхивая колени, в эфире раздался вздох облегчения, который не был словом.
— Проход чист, — доложил Щуп, уже подходя к их позиции, его лицо по-прежнему было лишено эмоций.
— Видели, — кивнул Марков, поднимаясь. — Работаешь слишком близко к публике. Нервируешь народ.
— Сказал бы, если б мешал, — так же сухо парировал Глеб, принимая от «Медведя» свою винтовку.
— Ага, помешал бы, — хмыкнул великан, хлопая его по плечу так, что тот чуть не споткнулся. — Ты у нас артист, Глеб. Один спектакль в день — и всем хватает.
— Следующий спектакль в двухстах метрах, если верить карте, — сказал «Сокол», спускаясь с импровизированной позиции. Его голос был сухим и деловым. — И похоже, там дирижёр будет трезвее.
— Тем интереснее, — тихо отозвался Щуп, проверяя магазин. В его светло-карих глазах на миг промелькнула та самая холодная искра азарта, которую знали и на что надеялись все они. Это значило, что он уже в работе. И значит, у них есть шанс пройти и дальше.