Глава 1

База «Надежда». За двенадцать часов до «Гуманитарного коридора-7»

На базе «Надежда» никогда не было по-настоящему тихо. Даже в предрассветные часы, когда последние дежурные смены затихали, пространство наполняли другие звуки: ровный, навязчивый гул дизельных генераторов, далёкий перекличок часовых на вышках, скрип сосен на влажном ветру, доносившийся со склонов ущелья. И под этим — постоянное, едва уловимое напряжение, как у натянутой струны.

В палатке группы «Гром» пахло оружейной смазкой, крепким чаем и мужской усталостью. Воздух был сизым от табачного дыма, который клубился под светом единственной тусклой лампы на аккумуляторе.

Капитан Виктор Марков, «Шерх», сидел на складном стуле, оперев локти о походный стол, заваленный картами и распечатками со спутника. Его лицо в холодном свете лампы казалось вырезанным из гранита: жёсткие линии, глубокие тени под скулами, непроницаемые серые глаза. Он водил пальцем по карте, останавливаясь на отметках.

— Вот здесь, в районе высоты «Ястреб», вчера пропала связь с дозором погранцов. Не их метод — молчать сутки. — Его голос был низким, ровным, без эмоций. Приказной тон.

— Засада? — спросил «Медведь» (Игорь Денисов), не отрываясь от чистки затвора своего «Печенега». Его мощные, покрытые татуировками руки совершали точные, почти нежные движения.

— Или мины. Или то и другое, — отозвался, не глядя, Глеб Сазонов, «Щуп». Он сидел в углу на ящике, разбирая свой детектор. Его внимание было полностью поглощено микросхемами и контактами. — Тропа там узкая, скалистые осыпи с обеих сторон. Идеально для сюрпризов. Нужно будет проверить.

— Проверим. Завтра. — Марков откинулся на спинку стула, и его взгляд обвёл всех присутствующих. — Но сегодня — другая задача. В шестнадцать тридцать на аэродром «Зелёная зона» садится Ил. На борту — врачебная делегация и гуманитарка. Наша техническая задача — встретить, обеспечить безопасную выгрузку и сопроводить сюда.

В палатке на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шипением примуса, на котором «Шприц» (Алексей Петров) грел чай.

— Няньки, — с отвращением выдохнул «Гром» (Дмитрий Козлов), отложив свою разборную гранату. — Опять возиться с кастрюлями и белыми халатами.

— Не кастрюлями, а специалистами, которые здесь нужнее нас с тобой, — холодно парировал Марков. — Без них наш «Шприц» один всех не перевяжет. Это приказ командования. Не обсуждается.

— Значит, в шестнадцать тридцать мы уже должны быть на аэродроме, — просчитал вслух «Сокол» (Кирилл Соколов). Он, как всегда, был немного в стороне, проверяя оптику своей винтовки. Его голубые глаза, прищуренные, казалось, видели не карту, а какие-то внутренние дистанции. — Дорога занимает час в спокойной обстановке. Учитывая возможные «сюрпризы»… Выезд в четырнадцать ноль-ноль.

— Верно, — кивнул Марков. — Два «Тайфуна», полный экип. «Щуп» — твой комплект для быстрого реагирования на ВУ с собой. «Медведь» — ты обеспечиваешь огневое прикрытие при выгрузке. «Сокол» — займёшь верхнюю точку, если таковая найдётся. «Гром» и «Шприц» — со мной, формируем периметр и помогаем с грузом. «Тихий» остаётся здесь, на связи.

«Тихий» (Вадим Смирнов), их радист, лишь кивнул, не отрываясь от экрана ноутбука, где бежали строки перехваченных шифровок. Он и так знал, что его место — у станции.

Глеб, закончив сборку детектора, поднял глаза. Его взгляд, ясный и холодный, встретился с взглядом капитана.

— Какие данные по обстановке на аэродроме? — спросил он. Его интересовали не люди, а местность. Потенциал угрозы.

— Последние двое суток — спокойно, — ответил Марков. — Но разведка докладывает о повышенной активности бандформирований в радиусе тридцати километров. Могут попытаться сорвать приём «гуманитарки» или захватить медиков для обмена. Стандартная тактика. Ваша задача — не дать им даже начать.

— Значит, возможна попытка минирования подъездов или самого перрона, — констатировал Глеб, его мозг уже начал прокручивать возможные сценарии: фугасы на дороге, растяжки у ворот, снайперы на крышах ангаров.

— Возможна, — подтвердил Марков. — Поэтому ты на переднем крае с момента выезда за ворота базы. Чуешь неладное — сразу стоп. Разворачиваемся, ищем другой путь или отменяем вылет. Приоритет — безопасность группы и груза.

«Медведь» тяжело вздохнул, собирая пулемёт.

— Веселуха. Возимся с коробками под прицелом. Люблю.

— Не возишься, а обеспечиваешь, — поправил его Марков, вставая. — Всем быть готовыми к тринадцати тридцати у машин. Проверка снаряжения, связь, аптечки. Вопросы?

Вопросов не было. Они делали это десятки раз.

Четырнадцать ноль-ноль. Выезд.

Два бронированных «Тайфуна» с рёвом выкатились за ворота КПП базы «Надежда», подняв тучи рыжей пыли. В первом — Марков за рулём, рядом «Шприц», на заднем сиденье — «Гром» и «Сокол». Во втором — опытный водитель «Дядя Ваня», на пассажирском — «Медведь», ствол его пулемёта торчал в специальный люк в крыше. На заднем сиденье, у противоположной двери, сидел Глеб.

Он не смотрел в окно на проплывающие скалы и обугленные деревья. Он смотрел на экран портативного детектора, настроенного на максимальную чувствительность, и слушал. Слушал рёв мотора, слушал переговоры по рации, слушал тишину эфира, которую поддерживал «Тихий» с базы. Его сознание было чистым радаром, настроенным на аномалии. На слишком ровный участок дороги, на свежие следы колёс на обочине, на одинокий камень, которого вчера не было.

— «Шерх», здесь «Щуп». Участок четыре-пять, слева у обрыва, грунт неестественно осыпан. Прошу снизить скорость. Проверим.

Машины замедлили ход. Глеб, не дожидаясь полной остановки, уже был на земле. Он подошёл к указанному месту, не наступая на подозрительный грунт, и с помощью длинного щупа аккуратно обследовал почву. Через минуту он вернулся.

— Ложная тревога. Проехали.

Так продолжалось весь путь. Две ложных тревоги. Одна реальная, но примитивная растяжка, установленная явно кустарно, которую он обезвредил за сорок секунд. «Гром» в первой машине нервно постукивал пальцами по прикладу. «Сокол» молчал, его взгляд был прикован к дальним склонам через прицел. Марков вёл машину с ледяным спокойствием.

Шестнадцать десять. Аэродром «Зелёная зона».

Они заняли позиции за полчаса до прилёта. «Сокол» исчез, найдя точку на крыше заброшенного склада с идеальным обзором всего периметра. «Медведь» расположился у мешков с песком у выезда с перрона, его пулемёт теперь смотрел на главные ворота. Марков, «Гром» и «Шприц» находились у здания терминала, поддерживая визуальный контакт с немногочисленной и напряжённой охраной аэродрома. Глеб провёл последний, беглый осмотр зоны выгрузки, но обнаружил только мусор и следы ржавчины. Его внутренний радар, однако, не успокаивался. Тишина была слишком громкой. Слишком… натянутой.

— «Щуп» «Шерх». Тишина. Слишком чистая. Рекомендую ускорить выгрузку до минимума.

— Вас понял. Самолёт на подходе. Готовьтесь.

И вот в небе появилась тёмная точка, превратившаяся в грохочущего железного птицу. Ил-76, идущий на посадку. Глеб, стоя в тени ангара, наблюдал за его приближением. В его голове уже был чёткий план: быстро выгрузить людей, загнать их в терминал, погрузить критически важные грузы и убыть. Чем меньше они будут торчать на открытом пространстве, тем лучше.

Он ещё не знал, что в этом самолёте летит его личная, самая сложная и не поддающаяся логике «мина». Он видел только задачу. И чувствовал ту самую зловещую тишину, которая всегда кричала громче любого взрыва.