Глава 21

Наталья. Слава постарался на славу… На входе гостей встречают швейцары в черных, бархатных ливреях. Подают руку, обольстительно улыбаясь и помогая дамам взобраться на мостик. Ноздри щекочут ароматы реки и роскоши… Селективный парфюм, дым дорогих сигар, алкоголь… – Натка, вон там Егорченко и Пронин. Они из комитета госбезопасности, – шепчет мне на ухо Слава, взмахивая ладонью в сторону стоящих возле борта мужиков в белых пиджаках. – А они каким боком к нам? – В отставке, – добавляет Слава. – Интересуются современными инвестпроектами. Пойдем, я познакомлю тебя со всеми. – Славка, какой ты у меня молодец. Впервые за столько лет я толком не занималась подготовкой к празднику. Как тебе удалось? – недоумеваю я с нарочитой искренностью. – Новый опыт всегда полезен. И… Мы с тобой не пальцем деланные, Нат. Я оплатил услуги фирмы, они позаботились обо всем. Интересно, о безопасности тоже? – Они учли… уровень мероприятия? На корабле есть камеры? – Конечно, Натусь. Их нет только в каютах. Кстати, у нас с тобой люкс. Пошалим, когда все закончится? – беспардонно притягивает меня к груди предатель. Краем глаза замечаю одиноко стоящую возле бортика Плутовку. На ней темные очки и какая-то линялая тряпка, лишь отдаленно напоминающая платье. Зная интерес Алены к ярким, безвкусным нарядам, могу предположить, что образ ей выбирал Слава… Они страхуются. В неприметном платье она легко сольется с толпой. То ли дело я… Бриллианты на мне сверкают ярче солнца… Приковывают восхищенные взгляды окружающих. Раздражают. Я привлекаю внимание… Нужно тщательно продумать время прыжка… Спровоцировать Славу, но постараться сделать это без лишних свидетелей. – О! Счастливое семейство Снежиных, – распахивает объятия Юренко – миллиардер, владелец заводов и пароходов. – Натуся, шикарный праздник! Почему вы без бокалов? – Славочка, где официанты? И когда обед? – нарочито капризно протягиваю я. – Геннадий Львович, у вас налито? – Конечно, – растягивает губы в улыбке Юренко. – Стол накрыт, Натуся. Тебя проводить или ты хочешь полюбоваться видом с палубы? – сухо предлагает мне муж. – А как же новые знакомства? Там Пархомов с женой и… – Успею, любимый. Пожалуй, я еще немного пройдусь. Осмотрюсь. – Тогда мы с Геннадием Львовичем проинспектируем бар, – улыбается Слава, хватая поддатого Юренко под руку. Идите, мальчики… А я обследую палубу. Вмиг становится зябко… Не вижу никого знакомого… И Плутовка куда-то пропала… Кутаюсь в накидку, выуживая из сумочки бинокль. Ветер усиливается, нагоняя сероватые тучи. Кричат поблизости птицы, колышется камыш. В его зарослях неторопливо плавают утки. Пахнет тиной, раскаленной на солнце древесиной и шампанским… А еще свободой… Ее вкус горчит на языке, пьянит и без вина… Прищуриваюсь, замечая в тени растущей на берегу ивы, катер. Вот они мои спасители… Возятся на дне, что-то ищут… Или они… Господи, значит, Фельцер был прав, когда шутил про их неуемное влечение друг к другу? И они не брезгуют съемным катером? Грязным, затоптанным чужими ногами полом? На поверхность то и дело высовывается голова Светланы, искаженная гримасой страсти. Абдурахманова хватается за бортик и трясется в экстазе. Поворачивается так, что я вижу ее бледную, дряблую жопу. Бо-оже… Надеюсь, они не решатся повторить сеанс, когда я прыгну в воду? Отворачиваюсь, когда Расул Шаграманян дергает на себя бедра Светланы, пристроившись сзади… Меня сейчас вырвет. Пытаюсь отдышаться и прошу у проходящего мимо официанта стакан минеральной воды. Решаюсь вновь понаблюдать за ними, настроив резкость бинокля. Теперь они пересчитывают деньги. Вид у парочки, как у обкуренных… Или пьяных от счастья обладания такой суммой. Целый мешок денег! Вот сколько стоит мое спасение. Новая жизнь, свобода… – Наблюдаешь за сообщниками? – звучит за спиной голос Фельцера. Его не узнать… Белый, стильный костюм, кепка, темные очки… В руках фотоаппарат. – Да. Они вроде успели предаться страсти до… часа Х. – Поднимешься сюда в пятнадцать. Как раз начнется концерт, все будут в зале, – шепчет Юрий Алексеевич, щелкая фотоаппаратом. – А Слава… – Позвонишь и попросишь его тебе помочь. Скажешь, что тебе стало плохо. Держи вишневый сок, делай вид, что пьешь вино. Фельцер выуживает пол-литровую пачку сока из глубокого кармана пиджака и всучивает ее в мои руки. – Не бойся, камер здесь нет. – Как нет? А улики? Я хочу, чтобы момент моего падения запечатлела камера, я… – Во-он камера. На другой стороне. Подойдешь туда, Нат. – Одна камера на всю палубу? – Думаешь, мои люди зря едят свой хлеб? Я все проверил. Предусмотрел. Оттуда самый лучший ракурс. – А если Слава откажется приходить? – Он хочет от тебя избавиться и прибежит по первому твоему зову. – Как лодочники узнают, что я в воде? – Я сообщу им. Я их сориентировал по времени. Они хоть и бедовые, но работу свою сделают хорошо. Грязные, незаконные делишки – их профиль… – Дай-то бог… Пойду что-нибудь съем, Юрий Алексеевич. – Иди, Натусь. Все будет хорошо. Киваю и, облегченно вздохнув, направляюсь в ресторану. В этот момент на палубе появляется мама…