Глава 22

Наталья. – Мамуль, как ты? Выглядишь потрясающе, – шепчу, обнимая ее дрожащие от волнения плечи. – Все хорошо. Ты Юру видела? Говорила с ним? – Да. Он объяснил, что нужно сделать. Сейчас мы вернемся в холл и пообщаемся с гостями. – Что в бокале, Нат? – Вишневый сок. Но мне придется сыграть роль пьяной женщины. – Идем. Нужно поскорее со всем этим покончить, раз уж вы с Юрой так решили. Река неспокойная сегодня… Да и тучи набежали, – с сомнением в голосе протягивает мама. – Яночка приехала. Я тогда пойду сразу к ней, а ты… – Ну, все, мам… Поболтаем завтра, обещаю. – Дай-то, бог… Вымученно вздыхаю, предвкушая общение с женами чиновников и бизнесменов. «Закрытая, недружелюбная, гордая»… Как только не отзывались обо мне за спиной… Соревновались в красноречии, пропуская слова через призму своих пороков… Да и что нам было обсуждать? Наряды и очередные бриллианты, которыми их изменщики-мужья откупались? – Ой, Натусечка, – прекрасно выглядишь, – растягивает губы в улыбке Боброва. – Ты тоже, Татьяна, – целую ее густо нарумяненную щеку. – Что это на тебе? Славочка… провинился? – хищно улыбается она, разглядывая мои украшения. – Нет, он верный и преданный муж, – елейно улыбаюсь я. – Да, Славочка? – хватаю проходящего мимо мужа за рукав. – Конечно, Натусь. Я именно такой, – деловито протягивает он, поглядывая на мой бокал. – Тебе подлить? – Ха-ха! Считаешь, что мне не хватит? Что-то меня развезло. Танюш, сейчас мой самый верный и любящий муж принесет нам бутылочку вина. – Отлично. Поднимемся на палубу и поболтаем. И я пьяненькая, Нат, – хихикает она. Говорю это так громко, чтобы все слышали. Неподалеку мелькает тень… Плутовка в дурацких, темных очках, Фельцер с фотоаппаратом. Дочка, завидев меня, холодно кивает и переключает внимание на подошедшую к ней маму. А я… Пытаюсь удержать ее взор. Отгоняю от себя дурные мысли и… все равно прощаюсь… – Девочки, вам не помешает хорошенько расслабиться, – уверенно произносит Слава, направляясь к бару. Официанты выносят блюда с запеченными осетрами и шашлыком. Внимание гостей переключается на стол. Обо мне вмиг забывают. Слава всучивает в мои руки початую бутылку и садится рядом с Юренко и Бобровым. Фельцер всех фотографирует (или делает вид). Крутится вокруг стола, изображая бурную деятельность. Бросаю взгляд на экран. Еще рано идти на палубу… Слава оживленно болтает с Юренко, мама подкладывает в тарелку Яны салат, музыканты настраивают инструменты. Юренко вываливается из-за стола и подходит к сцене. Бубнит в микрофон поздравления. Его сменяет Бобров и Пронин… Ведущий в красном пиджаке предлагает гостям размяться и потанцевать, а я… Улавливаю знак Фельцера и выхожу в туалет… Снимаю украшения, надеваю простые, кривоватые серьги из полимерной глины. Подхожу к сидящим вместе матери и дочери. Незаметно отдаю маме бархатный ювелирный чехол, целую дочку в щеку. – Отстань, ма… – Не смей так меня называть,– шепчу в ответ. – Мама. Я хотела сказать так, – фыркает она в ответ. – Праздник скучный. Гости – расфуфыренные идиоты. Когда отсюда можно свалить? – Яночка, потерпи. Скоро корабль пришвартуется к берегу, – успокаивает ее мама. – Мамуль, я поднимусь на палубу. Хочу подышать, – сжимаю ее руку я. Фельцер уверенно кивает. Поднимаюсь на палубу, кутаясь в накидку. Неподалеку покачивается на волнах катер. Вынимаю из сумки бинокль и смотрю на странную парочку. Они ссорятся. Орут друг на друга, толкаются. Лицо Светланы краснеет, рот искривляется в подобие усмешки… Расул бьет ее по щеке. Она отвечает уверенным ударом кулака… Боже… И эти люди надежные? Меня мелко потряхивает от странного предчувствия… Что они не поделили? Деньги в мешке или… – Вышла подышать? Вздрагиваю от голоса Славы за спиной. Бросаю взгляд на смотрящую в нашу сторону камеру. – Да. Голова закружилась. – Договаривай, Нат, – хищно улыбается он. – Ты же меня уделать хотела, так? Внутри холодной змеей сворачивается страх… Значит, он все знает? Как? Откуда узнал? И почему молчал столько времени? – И уделаю. Потому что ты сволочь, Снежин. Любишь свою блядину, живи с ней. Я не против. Зачем… – Убивать? Ты ведь это хотела спросить? – Да, это. За что ты ненавидишь меня? Что я тебе сделала? Любила, хранила верность и воспитывала нашу дочь? А, быть может, ты… – Слишком много слов, Натусь. Прыгай, милая. Шаграманян с Адбурахмановой тебя заждались. Они устали трахаться на грязном полу, пока ты… Изображаешь из себя пьяную. Выглядит очень неубедительно. Господи… Он и о них знает? Значит, весь наш с Фельцером план – иллюзия чистой воды? Может, кто-то из его доверенных людей сливает информацию Славе? Тогда во всем этом нет больше смысла… – А какой теперь в этом смысл? Когда ты все знаешь? – Для тебя, может, и нет смысла, а вот я… Слава хватает меня за руку и уводит в сторону, подальше от висящей над нами камеры.