Глава 39

Наталья. Память возвращается подобно вспышкам… Стоит зажмуриться, перед глазами всплывают кадры из прошлого… Вот маленькая Яночка в надетом поверх вязаной кофточки красном фартуке, учится лепить печенье из песочного теста. Она смеется, прикусывает губу, старательно раскладывая на противне готовое печенье… И ее взгляд другой… Счастливый, веселый, доверчивый… Тогда я считала, что моя жизнь всегда будет такой… Беззаботной и счастливой, удачливой… Любое дело спорилось в руках. У меня многое получалось… И почти все, если это касалось работы… – Наталья… – вырывает меня из задумчивости Макар. – С тобой все в порядке? Ты как? Вспомнила что-нибудь? Или все? – Давай уйдем? – хрипло прошу его я, косясь на продавщицу. Я не в том положении, чтобы доверять посторонним. Мало ли, что ей взбредет в голову? Не хватает еще журналистов или полиции… – Простите. Спасибо за помощь. Мы пойдем. И… На всякий случай я возьму ваш номер телефона. А вот мой. Звоните, если кто-то будет спрашивать о Наталье. Пока все это секрет, – произносит Макар. Его глаза, голос, сильные, мускулистые руки… Я отчетливо помню день, когда мы встретились… И слова – уверенные, спокойные… Макар знал, что делать. Он спасал меня без тени сомнения… Разве это не судьба? Почему меня вынесло именно к нему? Его там могло и не быть… Но он, черт возьми, был… Бездумно сажусь в машину, с трудом справляясь с чувствами… Я помню и нет… Кажется, Слава изменял мне… Но я не могу вспомнить имя его любовницы. А Юрий Алексеевич – наш старинный, семейный друг мне помогал. Интересно, как он сейчас? Вывел Славу на чистую воду или… – Наташа, – зовет меня Макар. – Я так привык называть тебя Джейн, что приходится мысленно одергивать себя. Что ты вспомнила? Или все? – Не все… Слава изменял мне с кем-то… Ее лицо знакомое. Наверное, она работает у нас? – Алена Плутова, его персональный менеджер. Кто помогал тебе вывести мужа на чистую воду? Расскажешь о твоем плане? Кого еще ты вспомнила? – Яну… Я помню ее хорошо. Детство, юность и случившуюся с ней беду. Ее изнасиловали неизвестные. Их так и не нашли. После этого она… умерла. Стала жить как зомби. У нас сложно все… Мы перестали общаться, охладели друг к другу… Она во всем винила меня. Макар, она тоже опознала лежащую в гробу женщину? – недоумеваю я. – К сожалению, да. Наташ, как думаешь, Фельцер мог быть заодно с твоим мужем? – Исключено. Он обожал нашу семью. Уважал папу. Они дружили со студенческой скамьи. – То есть ты не помнишь, как упала в воду? Тебя Слава столкнул? – Момент падения помню плохо… Там были еще люди – мужчина в лодке и женщина. Их лица как в тумане… Но Юрий Алексеевич не мог предать меня. Это исключено. Он был тогда на лодке… Вел себя уравновешенно, спокойно. Но я плохо помню момент перед самым падением. – Тогда почему он был на похоронах и делал вид, что в гробу лежишь ты? И почему твой драгоценный муженек на свободе? Если у Фельцера были на руках доказательства злого умысла Славы, почему он не воспользовался ими? Твой муж к этому времени должен сидеть! А он… Я бы не верил в непогрешимость и честность адвоката. – Если он предатель, то мой мир рухнет, Макар. Единственный человек, кому доверяла мама… Единственный, кто откликнулся, чтобы помочь мне. Не осудил… Принял мою сторону. – Наташ, прямо сейчас мы можем поехать в полицию и все это остановить. Но я не уверен, что могу рисковать тобой… Если ты вернешься домой, то… Ты сможешь дать показания против Славы? У тебя есть доказательства его умысла? – Фельцер предложил мне установить камеры в кабинете Славы. Я просматривала записи, отправляла их на свою электронную почту. – Отлично. Значит, ее можно восстановить? Попробуем? – Нет, Макар. Пароли я не помню… Кажется, к ней был привязан мой номер телефона. А он, скорее всего, уничтожен. Слава наверняка предъявил сотовому оператору заключение о моей смерти… Замкнутый круг… – Надо успокоиться, Наташ… Ты же сохраняла записи где-то еще? Отправляла подруге или… матери? – Господи… А как же мама? Давай поедем к ней, прошу! – спохватываюсь я. – Как зовут твою маму? – запускает двигатель он. – Прости. Это проверка. – Лидия Ивановна Сумарокова. А отца звали Василием. Они очень любили друг друга, Макар… Когда я влюбилась в Славу, то мечтала создать такую же семью… Папа называл маму Лидочек, а она его – Василёк. Они никогда не ссорились… А дядя Юра, он… Он мой крестный. Может, ему угрожают? Или он готовит план мести? Противоречивые чувства теснят грудь… Я не хочу ошибиться. Не имею права на это… Хватит того, что я чуть было не погибла… Может, Макар прав, и нам стоит отправиться в полицию? И что тогда? Мне придется вернуться домой… Туда, где меня снова попытаются убить. – Нам нечего предъявить следователю, – вздыхает Макар, съезжая с моста на Театральный проспект. – Вот здесь кафе моей подруги Киры, – неожиданно произношу я, вглядываясь в вывеску. – О! Она была на похоронах. Стояла на улице. И ее не пустили. Куда сначала едем? – поворачивается ко мне он. – Я голодная, Макар, – улыбаюсь я. – Воспоминания отнимают ужасно много сил. А у Киры отличная выпечка и салаты. Или ты считаешь, что она тоже… – Страшно мне, Наташ, – с сомнением в голосе протягивает он, паркуясь неподалеку от кафе. – Все могут оказаться предателями. А весомых доказательств обвинить Славу у нас нет. Записей с камер нет… Свидетелей тоже. Наверняка Снежин исследовал собственный кабинет, опасаясь обвинений в покушении на тебя. И нашел эти проклятые камеры. Скажешь, я неправ? – Прав на все сто. Нет камер, нет доказательств… Электронный ящик наверняка ликвидировали. Соцсети тоже. Я ведь мертва… Черт… Мама говорила мне, что случится именно это, – вздыхаю я, растирая виски. Думать быстрее ни черта не получается… Даже если я докажу, что жива, не удастся вернуть ящик… Он ликвидирован, его нет. В лучшем случае я получу голенький аккаунт без какой-либо информации… – Камеры видеонаблюдения в доме были? – Да, я установила их совсем недавно. Макар, все это бесполезно… Слава вычистил дом и избавился от моего ноутбука. От всего… Меня нет. А они… останутся безнаказанными. – Не останутся. Наташ, ты должна успокоиться сейчас… Память вернется. Она обязательно вернется, и ты… А Кире ты не отправляла записи? – Нет. Или да… Давай зайдем и спросим?