Глава 5

Наташа. Мое лицо в отражении лакового стола кажется измученным… На безупречно гладкую поверхность то и дело падают мои слезы, а я, чтобы не привлекать внимания, торопливо их стираю… Наверное, у Славы с возрастом появилась дурная привязанность к столам… Иначе, как объяснить тот факт, что он решил «поздравить» меня с годовщиной, не изменяя привычкам? Он так же трахал Алену… Быстро, будто опасаясь, что кто-то войдет, вбиваясь на полную, торопливо, небрежно… Животное… Свихнувшееся и лживое. Почувствовавшее вседозволенность, уверенное в себе… Я едва сдерживаю тошноту. Перед глазами то и дело всплывает Алена и ее тощие, бледные ноги. Слава, нагло улыбающийся и обещающий ей золотые горы… «Скоро мы будем вместе». «Я буду безутешным от горя вдовцом». – Давай же, детка… Кончи для меня, – рычит он, крепче сжимая мои онемевшие от напряжения бедра. Успокаиваю себя тем, что ничего непривычного не делаю… Это все тот же Слава – мой муж, с которым мы спали в одной постели почти двадцать лет… Извиваюсь и выдавливаю лживые стоны… С ним теперь будет только так… – Ты супер, любимая. Я поработаю немного, если ты не против, – целует он меня в нос. – Угу. А я спать побегу. Я отомщу им. Отомщу предателю… Верну порцию боли, умноженную на годы вранья. Кажется, прямо сейчас я начинаю его ненавидеть… Раньше любила – горячо и искренне, беззаветно и верно. Остервенело растираю кожу в ванной, гадая над веской причиной, по какой я не смогу спать с ним… Заболела, прохожу лечение у гинеколога? Обычно на Славу не очень-то действовали такие отмазки… И снова я морщусь от кольнувшей в груди боли… Почему сейчас меня коробит это? Раньше я считала его поведение вполне приемлемым. Помню, как мы с Янкой заболели. Ей пять лет было. Слава работал, а я ухаживала за дочкой. Конечно, на третьи сутки и у меня поднялась температура… На утро я едва могла подняться с кровати, но Славика мое состояние не остановило – он пристроился сзади и взял свое… И так он делал всегда… Бессонная ночь с больным ребенком – ничего страшного. Лактостаз, лихорадка, слабость – тоже не помеха… Он ведь всегда делал, как ему удобно. Надо завтра же установить камеры видеонаблюдения… И настоять на том, чтобы устроить торжество пораньше. Намазываю лицо кремом и на цыпочках выплываю из ванной. Из комнаты Янки доносится тихая музыка, а из кабинета – голос мужа… – Придумал, да. Заткнись, Алена. И не перебивай, если уж решила позвонить, зная, что я дома. Да. Да, блять! Застываю возле двери и не дышу… Забываю, как это делается… Наверное, если у человека пропадает смысл жизни, то и дышать становится незачем… – Витамины. Туда и насыплю. Она помешана на всяких БАДах. То цинк, то железо. Кто, кто? Ты завтра и будешь фасовать. Все, до завтра. И не звони сюда, Плутовка. Вот так, значит? Не передумал свести меня с ума? Трахает и мечтает убить. Может, у Славика шизофрения? Ухожу в спальню, и остаток вечера просматриваю сайты фирм, занимающихся установкой камер. Яна не должна ничего видеть. И домашний персонал тоже… Никто не будет знать, что дом под наблюдением. Только куда отправит дочку? После происшествия она боится надолго покидать дом. Может, попросить маму подыграть мне? Нет… Она слишком слаба после смерти отца. Не хочу я добивать ее… Что делать? В коридоре слышатся шаги дочери. Она распахивает дверь без стука и выпаливает ультимативно: – Мать, мне утром в универ надо. Куратор написал. Я ни черта не готова к промежуточным экзаменам. Я планирую восстанавливаться в сентябре. Хватит уже сидеть. – Ты серьезно? – улыбаюсь я, игнорируя ненавистное мне «мать». – Какие-то проблемы? – ощетинивается она. – Думаешь, не смогу? Боишься, что все будут тыкать в меня пальцами? Смотрите, мол… Эта та грязная шлюха, кого пользовали… – Доченька, остановись, – взмаливаюсь я. – Я не сказала ничего такого. И не подумала… Мы же договорились относиться друг к другу уважительно? – Ладно… Ты отвезешь меня? – вздыхает она. – Да. Хочешь, после занятий поедем по магазинам? Купим тебе новую одежду для учебы? – Я подумаю, ма… Ма-ма. Боже, как же тяжело… Я будто живу в аду. И как все исправить, ума не приложу?