Глава 55

Наталья. – Макар, а если мне откажут? – спрашиваю взволнованно, поглядывая на высоченный забор диспансера. – Не посмеют, Наташ. Ты уверена, что нам стоит идти туда сейчас? Паспорта у тебя нет, только справка… Да еще и… – Макар Александрович, – пылко протягивает Яна. – Я хочу, чтобы мы забрали бабушку. Пожалуйста… Мам, у меня есть ключи от ее квартиры. Мы же можем жить там все вместе, пока папа… Пока этот дом… – сникает она. – Пока наш дом захвачен Плутовой и папой. – Можем, дочка. Макар, давай хотя бы попробуем? Яна, у тебя же паспорт с собой? – Да, мам. Только меня сюда никогда не пускали, – отводит она взгляд. – Да и папа наведывался нечасто. – Ничего, милая. Теперь пустят. Макар паркуется под старой акацией с заснеженными, корявыми ветвями, склонившимися над забором. Толкаю дверь и торопливо выбираюсь из машины… Если Фельцер приложил руку к заточению мамы, он уже сегодня будет знать о нашем визите… И незамедлительно предпримет действия к моему устранению… Он не мог предугадать все: избавиться от свидетелей – а я почти уверена, что и Расула нет в живых, подчистить улики… – Если Лидия Ивановна заговорит, то… Ты же понимаешь, что он не станет сидеть на жопе ровно и ждать подходящего случая? – легко сжимает мой локоть Макар. Застываем возле входа, давая себе минуту на раздумья… Да сколько можно медлить? Бояться, сомневаться? Я сегодня же пойду к следователю или найду частного детектива, способного докопаться до истины. – Я хочу покончить со всем этим поскорее, Макар. И если раньше я мечтала вернуть деньги, украденные Славой, опозорить его, уронить репутацию, то сейчас я намерена посадить их. И надолго… За все, что они сделали со мной. С Яной, мамой… – Послушай, а если мы его спровоцируем? Фельцер наверняка думает, что ты ни черта не помнишь? Я почти уверен, что Вячеслав сообщил ему о нашем визите. Что он предпримет? Ждать возвращения твоей памяти слишком опасно и неосмотрительно, к тому же я… – Вот именно, Макар. Есть еще ты… Человек, спасший меня и слишком много знающий. Вам нужно уехать. Или Олежке с Клавдией Сергеевной… Хотя бы на время, – взмаливаюсь я. – Вы долго будете тупить? На нас уже охранники пялятся. – Идем, Яна. – Я подумаю насчет отъезда. Наташ, нам нужна продуманная тактика. Я попробую найти грамотного детектива. Позвоню сослуживцам, посоветуюсь. И следакам напомню об их долге. Это Власов показался нормальным мужиком, понимающим. Пусть поработают. Ну… С богом. Идите уже. – А ты… – Вряд ли меня пустят. Я лучше здесь покараулю. Мне без него холодно… Наверное, без него и меня сейчас не было… Даже если бы выжила – сгорела от тоски и боли, разочарования… Наверное, я для чего-то понадобилась Богу, если он меня оставил в живых? – Вы к кому? – поднимается с места грузный, краснолицый охранник. – Я дочь пациентки, проходящей у вас лечение – Лидии Сумароковой. Вот… мои документы. – Погодите… А это не вас похоронили недавно? – Это моя мама, Наталья Снежина, – спешит объяснить Яна. – Она пропала без вести и… Вместо нее похоронили другого человека. Документы подлинные. Если хотите, можете позвонить в отделение, майору… Мам, как его зовут? – взволнованно протягивает она. – Власов Владимир Евгеньевич, из центрального управления. – Проходите. Вас проводят в кабинет главного врача. Сердце больно толкается в грудину. Заведение здесь, несомненно, пафосное… Стильные лавки вокруг уютного сквера, тщательно очищенные от снега дорожки, чинно прогуливающиеся пациенты в сопровождении медсестер. Может, все не так и плохо? – Здравствуйте, меня зовут Наталья. Я дочь Лидии Ивановны Сумароковой, – нарочито беззаботно улыбаюсь худощавому, смахивающему на коршуна мужчине в очечках. – Ой… Как это… Вы же погибли! Лидочка Ивановна только и бормочет, бедненькая, что потеряла свою Наташу. Вы же Наташа? Господи… Мне уже звонил Юрий Алексеевич, все рассказал… Вы не подумайте ничего такого, – всплескивает руками он. – Вашу маму сюда определил Вячеслав. А Фельцер… Он совсем недавно выяснил местоположение Лидии. Закрытая информация, вы же понимаете… Ваш муж скрывал все. – Он чудесный человек, – расплываюсь в улыбке я. – Друг нашей семьи, талантливый юрист. И я не осуждаю вас. Вы действительно не имели права рассказывать кому-то о маме… – Естественно, – театрально закатывает глаза он. – Слышали бы вы, как отзывался о вашей семье Фельцер. Он даже всплакнул от счастья, рассказывая историю вашего спасения. Ну что… Идемте к Лидии Ивановне? – Да. Простите, а как вас… – Глеб Ильич, очень приятно. Вы к нам не хотите? Нервишки подлечить, отдохнуть? – В другой раз. Понимаю, что Фельцер продолжает плести паутину… И почву прощупывает. Хочет поскорее узнать, вспомнила ли я его? Подозреваю ли? Наверняка обучил психиатра разговору со мной… Значит, ко второму шансу избавиться от меня он приступит незамедлительно. Макар прав: мы должны опередить его. Поймать на живца. То есть на меня… Сбить с толку, заставить играть по своим правилам. Только как это сделать без помощи? Макар, каким бы он ни был крутым и мужественным, один. Да еще и безоружен… – Лидочка Ивановна, дорогая, – приторным голоском произносит Глеб Ильич. – Мамочка… – только и могу вымолвить я. Глаза мгновенно увлажняются… Нельзя опускать руки. Я не имею права. Не для этого выжила, чтобы сдаваться! Мама сидит в инвалидном кресле и смотрит в одну точку. Ее красота, ум, нежность сменились бледностью и, не побоюсь этого слова, безумием… – Глеб Ильич, я нисколько не сомневаюсь в вашей компетенции. Но… Почему она в таком состоянии? – с трудом сдерживая желание вцепиться в его глотку, спрашиваю я. – Она не могла смириться с утратой дочери, Наталья. И все время пыталась… Пыталась свести счеты с жизнью. Видите вот эти шрамы на запястьях? И вот… Не верю я в это. Все придумано, тщательно распланировано, подстроено… Мама мешала Фельцеру. И Славе… Или им обоим. Она бы никогда не опознала лежащую в гробу женщину, заставила Славу возобновить поиски, наняла бы частного детектива. Сделала все, чтобы найти меня живой или мертвой. Но ее устранили… Легко и играючи. Заперли здесь под видом заботы. – Понятно. Мамуля, ты меня видишь? Я выжила. Твоя Натусечка здесь. Рядом. Вот она я. Дай мне руку. Янка тихонько плачет, а я глажу маму по руке, обнимаю… Она не может взглянуть на меня трезво. Ее будто заперли в чужом теле… – Глеб Ильич, я забираю маму, – произношу с надеждой в голосе. – Это невозможно, – фыркает он. – Сердце остановится от резкой отмены препаратов. Кто будет отвечать за это? – Я не прошу разрешения, а ставлю перед фактом. Напишите названия препаратов, я вызову врача и… – Никто не справится с этим. Только имеющий опыт психиатр. Вы думаете, что сможете помочь психически больному человеку? Она никогда не восстановится. Ей нужно длительное лечение. – Она будет получать его дома. Я жду выписку с описанием проводимого лечения. А вы, – бросаю взгляд на притихшую медсестричку. – Оденьте мою маму. И… – Вы же не опуститесь до угроз, Наталья? – истерично произносит Глеб Ильич. – Мы делали все, чтобы удержать вашу маму от глупостей… – Нет. Сейчас сюда войдет человек, которому я доверяю. Его зовут Макар Шуйский. Прикажите охраннику пропустить его. И еще, Глеб Ильич… Если следователь вызовет вас для дачи показаний, не вздумайте ему отказать.