Глава 56

Наталья. Стискиваю губы и пытаюсь держать эмоции при себе. Иначе вцеплюсь в глотку врачу и самодовольному персоналу. Ни хрена они не ухаживали за мамой… На лилово-синюшной коже ее бедер виднеются пролежни. Волосы несвежие, одежда, хоть и чистая, но он нее несет нафталином. Ну а что можно ожидать от палача? Жестокого манипулятора, продавшего душу дьяволу ради мести. Значит, я чего-то не знаю про родителей? Почему мама безоговорочно верила Фельцеру? Считала их многолетнюю дружбу крепкой и безоблачной? Они не конфликтовали, не ссорились? Ничего не делили? Что послужило причиной его ненависти? – Она ослаблена, Наташ. По всей видимости, эти твари и кормили её через раз. Думаю, Фельцер приказал бы избавиться от нее в скором времени. –. В документах подпись Славы, – посматривая на маму, произношу я. – Он заставил его. Может, и идея с твоим убийством принадлежала не Славе? – Ему, Макар, – вздыхаю я, помогая усадить маму на задний ряд сидений. – Его грандиозный план я услышала самолично. Ошибкой было рассказывать все Юрию Алексеевичу. Я сама вложила нож в его руки. Господи, как теперь со всем этим разобраться? – Наташ, пока вы были в клинике, я позвонил нескольким сослуживцам. Теперь у нас есть частный детектив. Его зовут Валерий Рябов. Он служил в горячих точках, имеет опыт работы в военной прокуратуре. – Спасибо тебе, Макар. Что бы я без тебя делала? – Я побуду с вами, и это не обсуждается, – произносит он, забивая адрес мамы в навигаторе. – Лидию Ивановну нужно вывести из этого состояния. Я позабочусь о ней. Если ты не против, позову Фила на подмогу. И… Натусь, я настаиваю на встрече с Валерием. Против Фельцера нужны улики. Аудиозапись с признанием или… – Я обдумывала это, Макар, – бросив взгляд в окно с хмурым, почерневшим небом, произношу я. – Сами мы не справимся. Нужна помощь полиции, их содействие. Иначе добытые нами улики посчитают недействительными. Я все же позвоню майору Власову. – Съездим к нему чуть позже. Филипп ждёт нас возле подъезда. Ума не приложу, как Макару удается так легко и непринужденно объединить друзей вокруг меня? Заставить бросить все дела и примчаться. В его руках мелькает чемоданчик с медикаментами. – Привет, девчонки. Рад вас видеть в полном здравии, – улыбается он. – Я… Филипп. Только не нужно называть меня дядей Филиппом, ради бога, – протягивает он, глядя на Янку. – Не умничай, дядя Фил. А лучше помоги. Наташа, не волнуйся, я выбрал препараты с мягким действием. Ночь будет тяжелой, – вздыхает Макар. – Может, все-таки, ей нужно в больницу? – Опасно. Наташ, если я не смогу справиться, обещаю, что вызову скорую. Не могу смотреть на маму. Если бы эта старая сволочь была рядом, я искромсала его! Своими руками убила за её незаслуженные страдания. Макар настаивает на визите к следователю, а я решаюсь отложить все дела и остаться с мамой. Янка убирает квартиру, я хлопочу в кухне, готовя непритязательный ужин из доставленных курьером продуктов. Ловлю себя на мысли, что обычное сочетание макарон и жаренного с луком мясного фарша вызывает тошноту… Не могу есть, представляя страдания мамы. Голод, зуд от пролежней, пустоту и одиночество. Боль, унижения… Кажется, она потеряла в весе не меньше десяти килограмм… – Ты бледная, Натусь, – обнимает меня со спины Макар. Его твердые, сухие пальцы ложатся на мои бёдра и обнимают живот… Господи, за что мне это смешанное с болью и опасностями счастье? В животе ноет от желания продлить объятия, но я отстраняюсь, поцеловав его в щеку… – Я выстою, Макар. Не зря я выжила, да? Я сделаю всё, чтобы предатель попал в собственные сети. – Ты хорошо себя чувствуешь? Давай я сделаю тебе капельницу с витаминами или глюкозой? Проблем куча, а между нами все равно искрит… Ему тоже трудно оторваться и перестать трогать… Смотреть полным желания и нежности взглядом, ласкать подбородок подушечкой большого пальца… Я его люблю. Вот так просто и вопреки обстоятельствам… – Думаю, глюкозу я могу съесть. Янка спустилась в кондитерскую и принесла всяких вкусностей. Макар, вряд ли она простила бы меня когда-то… Выходит, хоть что-то хорошее есть в моей фиктивной смерти? – Мы многого не знаем, Наташ, – целует он меня в лоб. – Помнишь, как говорил Воланд Берлиозу? Человек не может достоверно знать, чем будет заниматься вечером? А уж об отдаленных планах и думать не приходится. Пойду проведаю Лидию Ивановну, сменю Фила. У меня хватает сил на уборку кухни и мытье посуды. Заглядываю в мамину спальню, отведенную под палату, и застываю в дверном проеме, не в силах вымолвить ни слова. Мама постанывает и плачет. Мотает головой, бормочет что-то бессвязное. Её кожа сплошь покрыта испариной, ресницы трепещут. – Наташ, к утру она придет в себя. А через несколько дней начнет говорить. Не волнуйся, у меня большой опыт работы с тяжелобольными пациентами. – Макар, это точно не опасно? – Наташа, мы следим за пульсом, давлением и частотой дыхания. Катетер я тоже установил, моча отделяется. Не волнуйся, я не сделаю ничего, что бы навредило Лидии Ивановне. Наташ, ты мне веришь? Любимая, если ты хочешь, можешь… – Макар, меня тошнит. Я с ног валюсь. Если позволите, я лягу в соседней комнате. Пообещай, что разбудишь, если что-то произойдет? – Не нравится мне твое состояние. Но тобой мы займемся завтра, окей? Стоит голове коснуться подушки, я засыпаю… Кажется, я так спокойно и безмятежно никогда не спала. Во всяком случае за последнее время. Меня будит настойчиво-повторяющаяся вибрация смартфона. Номер незнакомый, но Яндекс сообщает, что звонок полезный. – Да, слушаю, – сонно протягиваю я. – Здравствуйте, Наталья Васильевна. Это майор Власов. Мы подняли дела о пропавших без вести, отобрали совпадающие по датам и… Наталья, вам говорит о чем-то имя Светлана Абдурахманова? В мозгу будто что-то щелкает… Я лишь сейчас осознаю, что много раз слышала это имя от Фельцера. – Господи, да. Вы назвали имя, и я вспомнила. Это… Как вам удалось выйти на след? – Рано говорить о зацепках. Её сестра написала заявление об исчезновении Абдурахмановой в день вашего падения с корабля. Другие исчезнувшие не подошли по разным признакам. – И по каким же? – Места, где их видели в последний раз, возраст, род занятий. Сестра рассказала, что Светлана подрабатывала в такси. Возила прибывших на палубу туристов, частенько крутила романы с портовыми алкашами. Она теоретически могла быть там. Вы что-то ещё вспомнили? – Пожалуй, я приеду в отделение. Память восстанавливается постепенно, но я уверена, что в воде мы с этой женщиной были вместе. Что вы намерены делать, Владимир Евгеньевич? – Возбуждать дело о покушении на вас. Кто-то целенаправленно планировал выдать ее тело за ваше. Если причастность Вячеслава к убийству Абдурахмановой подтвердится, его арестуют. – Так эксгумируйте тело. Разве есть препятствия? Моя личность установлена, Слава не посмеет чинить препятствия и утверждать, что в гробу лежит его жена. – Приезжайте в отделение. Показания Макара Шуйского тоже потребуются. – Приеду. Я почти уверена, что все это организовал один человек. Вскакиваю с кровати и на цыпочках бреду в мамину спальню. Она спокойно спит. Дышит глубоко и ровно, редко постанывая во сне. В глубоком кресле спит Макар. Его лицо расслаблено, дыхание ровное. Устал, мой любимый… Пожалел меня, не решился будить? На мгновение зависаю, не в силах отвести взгляда… Я все для него сделаю… – Мамуль, проснулась? – зовёт меня из кухни Яночка. – Филипп спит в гостиной. Я немного помогла Макару ночью. Обтерла бабушку, сменила постельное белье. Мы под утро заснули… А тебя он запретил будить. Яночка смотрит по-другому… Я и не знала, что дочка может быть такой: рассудительной, милосердной, доброй… Той, кем была в детстве… Может, её изнасилование – тоже дело рук Фельцера? – Спасибо, моя родная. Пусть Макар спит. Но будить его все равно придется: раствор в капельнице скоро закончится. А я не знаю, что делать дальше? – Мамуль, теперь все будет хорошо. Если бы ты знала, через что я прошла? Мне столько нужно тебе сказать… Все-все хочу рассказать… Как страдала, виня тебя в случившемся, искала утешения в алкоголе и наркотиках… – Яночка, мне очень жаль. Родная, я постараюсь найти тех людей. Доченька, – жалко всхлипнув, прижимаю ее к груди. – Макар нашел детектива, он поможет. Давай мы хотя бы попробуем? – Мам, я не хочу больше. Отец заманил меня на этот крючок. Пообещал наказать виновных в обмен на… Все это уже не имеет смысла. Идем лучше пить чай. А через час разбудим Макара.