Глава 23

Что?! У Жени закружилась голова от новой информации. Лена – сестра Бориса? Бориса, который убил Машу? Нет! – Жениться на сестре убийцы своей сестры. Даже звучит нескладно! – подтвердил Сергей. – Так что, уж прости, но нам всем бывает очень сложно искренне радоваться за эту пару. Иногда это настоящее испытание. Особенно для Людмилы Ивановны. – Но Лена же не виновата, – потрясено пробормотала Женя, пытаясь осознать весь ужас ситуации. – Да, конечно, она не виновата, что ее брат – убийца и психопат, – кивнул Сергей. – Но теперь тебе понятно, почему у них нет детей и все сложно? И почему они фактически не живут вместе? Она проводит в Питере от силы пару месяцев в год и то с перерывами. Так что вряд ли у нее есть право являться и что-то ему напоминать. У Жени все это не укладывалось в голове! В этой истории все время случались новые повороты, которые меняли всю картину. – Они поженились уже после? – уточнила она. – Да, практически сразу после похорон. Все были в шоке. Зачем ему это? Это не брак, а наказание. Смотреть на жену и видеть те же глаза, что у Бориса. Они очень похожи. Какие могут быть дети? С генами убийства? Сергей до сих пор был в ярости от этого решения лучшего друга. И чувствовал полное бессилие. Илья ничего и никого не слушал тогда, даже Сергея. Чуть ли не впервые в жизни. В этом вопросе они так и не смогли понять друг друга. – Выходит, это была настоящая любовь, – вот Женя без труда нашла самый простой ответ. – Пожениться после такого испытания. Жить вместе при таких обстоятельствах! Для нее всё было предельно ясно. – Ага, любовь до гроба! – мрачно кивнул Сергей. Машина стояла на светофоре где-то в районе Сестрорецка. Он мог бы поехать по скоростной трассе, но выбрал путь, который был привычнее и дольше. Он не хотел оставлять ее одну. – Ты что не понимаешь? – удивилась Женя. – Он любит Лену больше, чем ненавидит Бориса! Как вы не замечаете очевидного? Вот теперь все сошлось. Да, это та самая любовь, которая так понятна и знакома ей самой, которая на грани боли, которая вопреки всему. – Да, это довольно мучительно. И всё против них. Ужасное преступление, тяжелые воспоминания, его семья. Вот они и не могут быть постоянно вместе. Поэтому она так часто уезжает, поэтому они оба и ищут утешение на стороне. И это можно понять, да. Она же так и сказала, что не против его шлюх в принципе. Но зачем же их в дом приводить… – У него нет никаких шлюх, – возмутился Сергей. – Ну хорошо, любовниц. Согласись, что его сейчас и правда занесло. И виновата в этом, конечно, я. Думаю, с другими у него вообще не возникает никаких проблем. Встретились, переспали, разбежались. И всем хорошо. И это не мешает ему любить жену. Передо мной же ему вечно приходится за что-то оправдываться. Хотя я сама же ему навязалась. Ты же знаешь, да? Он вовсе не собирался со мной спать. Тогда в Москве. Да и потом. Это всегда была моя инициатива. Он ведь говорил тебе? «Сучка не захочет, кобель не вскочит». И прочее вульгарное, пошлое, мерзкое… Это же все правда! Правда! – Что за бред! – Сергей злился все больше. – Просто остановись. Ничего он не говорил. Я сам вижу, что ему хорошо с тобой, что ты любишь его. А Лена любит только себя. С ним ей привычно, комфортно, престижно. Она не хочет его терять, но это чувства собственницы. Что угодно, но не любовь. Женя, я знаю его, как себя. Мы росли в одном дворе и ходили в одну школу. Да, между ними здорово искрило лет в двадцать. Но это, скорее, такое безумство юности, когда много секса и мало комплексов. Я же тебе рассказывал про нашу шальную молодость. Илья просто наказал себя этим браком. – За что наказал? – не поняла Женя. – За то, что не спас Машу. Там много всего намешано. Борис заинтересовался Машей, потому что Илья встречался с Леной. Ну одна компания, все такое. И в тот вечер Илья был с ней. Маша звонила ему, он не ответил. Был занят… в постели с Леной, – Сергей с трудом подбирал слова. – Господи, ну они же не могли знать! – воскликнула Женя. – Конечно, они были поглощены друг другом. Ты что не слышал, что он говорил ей сегодня? А главное как? Ты что глухой?! – Детка, это были вовсе не сцены из супружеской жизни, а оперативно-розыскные мероприятия, – он снова ошарашил ее. Женя опять ничего не понимала. Сергей попытался и это объяснить, вновь проклиная лучшего друга. Ну почему это не сделал Илья? Именно этому он должен был посвятить те полчаса наверху. – Конечно, ты права, Женя. Лена не виновата в том, какой у нее брат. Но она виновата в том, что помогает ему сейчас. Было очевидно, что он действует не в одиночку. Ему нужна помощь, деньги. Иначе он не смог бы все это провернуть. Очевидно, что он платит врачу за свои выходы в свет. Ему нужны деньги на все, даже на то, чтобы заправить этот чертов мотоцикл. И      тут Елена Анатольевна внезапно возвращается из-за границы сильно раньше срока. Должна была к Новому году только начать изображать идеальную жену. Совпадение? Вряд ли. И тогда мы забросили удочку и стали ждать. Ты прости, тебя тоже пришлось опять вовлечь во все это. Надеюсь ты понимаешь, что в доме у Ильи нет никаких видеокамер. Только на входе. Поэтому тот поцелуй у ворот. Это я попросил Илью. Нам нужно было вывести Бориса и Лену из равновесия. И снимков из общественных мест – из театра или из коридора гостиницы – было бы недостаточно. Мы знали, что кто-то весьма интересуется Ильей. Следит за ним. Взламывает системы видеонаблюдения. И мы сами подбросили этому человеку новую порцию компромата. Осталось только ждать, где она всплывет. Был, конечно, небольшой шанс, что это никак не связано с Борисом. Мало ли, конкуренты по бизнесу будут шантажировать, что-то потребуют у гендиректора. Но дерьмо всплыло прямо у его жены. Что и требовалось доказать. Ее брат следит и шпионит, он отдал ей снимки и видео. Проявил, так сказать, родственные чувства, обиделся, мать его, что его сестре наставляют рога. Стало очевидно, что они общаются. – Если бы я узнала, что моей сестре изменяет муж, я бы тоже ей об этом сообщила, – прервала обличительный монолог Сергея его пассажирка. – Только не надо ставить на одну доску измену и убийство, – отмахнулся от такого сравнения водитель. – Если тебе что-то сообщает твоя сестра – это одно. Если брат – убийца из психушки, это все-таки другое. Борис опасен, он следит за Ильей, но разве Лена хоть что-то сказала? Если она любит мужа, могла бы предупредить. Она знает, что это значит для него. Но нет, черт возьми, его предупредила совершенно посторонняя девушка. Вернее, две девушки. Медсестра Соня и ты, Женя. А Лена помогала брату тайно, прекрасно осознавая, что делает что-то плохое. Она участвует в его очередном плане с преследованиями и манипуляциями. И он убил еще двоих. И на этом не остановится. Нам надо выяснить его пароли и явки. Причем сделать все важно быстро, здесь и сейчас, пока Лена не предупредила Бориса, пока не спряталась у отца. Нам нужен был ее телефон. И она должна была сама отдать его. Потому что Лена могла сделать всего один звонок своему отцу, сенатору Фроловскому, и он тут же прислал бы ей адвокатов, охрану, и мы бы больше слова из нее не вытянули. Поэтому да, это был допрос с пристрастием. Нам надо было выбить ее из колеи. Нужны эмоции, ревность, крики, скандалы, все это мешает думать и принимать правильные решения. На допросах, знаешь ли, не только давят и угрожают, но и соблазняют. Злой следователь, добрый следователь. Классика! – Ты хочешь сказать, что это все была лишь игра? Все эти нежные слова… – Очевидно! Лена сама не слышала таких признаний от мужа, по крайне мере, уже лет 15. Сама обалдела. Так что, да, мы сумели ее… э… уговорить. Она отдала телефон. Надеюсь, это поможет разоблачить Бориса, доказать, что он опасный психопат и серийный убийца. И никто больше не умрет. Что ж, теперь все ясно. Все-таки это был план. И сначала, и потом. Цель, конечно, оправдывает средства. Но как она устала от этой вечной лжи. – Я все понимаю, Сережа. Но почему вы просто не сказали мне? – спросила она, закусив и так распухшую губу, чтобы сдержать слезы. – Я бы вам с удовольствием помогла. Просто так. И Илье не пришлось бы… Вот это вот всё. Водить меня по театрам, выставкам, эти выходные за городом. Спать со мной. Не стоило так напрягаться, правда. Чтобы просто произвести впечатление на Бориса и Лену. – Жень, ты чего? Единственное, что он сделал – это поцелуй у ворот перед видеокамерами. А остальное… как бы не по плану совсем. Это уже ваши с ним отношения. Ты что думаешь, мы такие собирались и решали, где ракурс для снимка лучше. О, в театре. И он приглашал тебя в театр? Жень, это просто смешно! Хорошо, она поверит ему и в этот раз. Ложь не все, что было между ними. Просто многое… Слишком многое. – Но, получается, это не Лена узнала об измене, а вы сообщили ей? – уточнила она. И это был новый укол боли. – Вы помогли Борису получить компромат? – Да, милая. Здесь подстава, да, – он признал свою ошибку. – Ты прости нас за эту некрасивую сцену. Мы как-то не учли женскую психологию. Думали, она Илье все это предъявит, а не тебе. И это были, конечно, крайние меры. Что же нам было делать, если полиция Бориса не ищет, врач отпускает, отец не возражает, сестра покрывает и помогает? Он же официально нигде не проходит как особо опасный преступник. Он просто парень с диагнозом из психушки. Так что это, получается, семейное дело. И если не мы, его вообще никто не остановит. – Нет, я все понимаю. Надеюсь, это как-то поможет, – кивнула она. – Зря только мне не сказали. Илья мало что делает для удовольствия, только из чувства вины и чувства долга. Я уже поняла. Но в данном случае все-таки можно было бы ему обойтись без этих замечательных чувств. – Жень, зачем ты унижаешь себя? И его? – вздохнул Сергей. – Ты – лучшее, что случилось в его жизни за последние 15 лет. Да, он, конечно, хороший друг. И действительно старается все исправить. – Спасибо, Сереж. Ты очень крутой переговорщик и можешь тренинги по мотивации проводить, – она попыталась улыбнуться. – Но тебя не смущает, что ты мне об этом говоришь, а не он? Он меня милой и любимой не называет, видишь ли. Так что зря вы за него решаете. Это вы решили, что Лену он не любит, а я как бы лучшее. Смешно! Может быть, вы все перестанете на него давить? На самом деле между нами и не было ничего. – Сильно сомневаюсь. Сергей вспомнил, как его лучший друг сидел с потерянным видом в одиночестве со стаканом виски в руке после Москвы. Как прятал смущение за деловым тоном утром после ночи с ней. Как улыбался, когда они с Машей встретили эту парочку в ресторане. Как отлично они провели прошлые выходные. – «Да просто по пьянке завертелось», как в том кино, – Женя решила, что лучше цинизм, чем розовые очки. – Ему просто было неудобно мне отказать… – Знала бы ты, скольким он отказывал за последние 15 лет, – усмехнулся Сергей. – Так что зря ты так. – Ну если отказывал, значит любит жену. А я просто в такой момент попала. Как вы вот Лену сегодня вывели из равновесия. Так и я его тогда вывела, напомнив, про Бориса, про смерть Маши… – Жень, я сдаюсь, – вздохнул Сергей. – Если ты видишь, что он любит жену, значит, ты видишь что-то, чего не вижу я. По мне, так он женился как раз, чтобы не любить. Никого. Ладно, все-таки чужая душа – потемки. И если ты сама не чувствуешь себя любимой и нужной ему, это уже серьезно. Возможно, ему действительно никто не нужен. Сергей просто устал от этих двоих. Пусть сами разбираются, в конце концов. Он не сваха и не психоаналитик. Он не любит мелодрамы, уж лучше комедии. – Что ж, поздравляю! – его тон стал более привычным, ироничным. – Надеюсь, что для тебя вся эта безумная история уже закончилась. И никто тебя больше не побеспокоит. Прости, если что не так. И если вдруг что, ты мне сразу звони, ладно? Номер у тебя есть. Всегда помогу, чем смогу. – Да, думаю, всё к лучшему, – она тоже изобразила радость. – Спасибо, что подвез. Ты классный друг, Сережа! Машина уже давно стояла в ее дворе. – Пока, детка! Она зашла в парадную, вызвала лифт. И даже когда осталась одна в своей квартире, заставила себя продолжать улыбаться. Плакать она точно больше не будет! Всё на самом деле закончилось хорошо и очень вовремя. Возможно, она даже получила то, что ей так нужно. Но даже если нет, значит, нет. С чего она вообще решила, что заслуживает счастья? До этого как-то жила без него, и дальше прекрасно проживет. Конечно, жаль будет расставаться с городом. Она будет скучать! Но дома все же есть свои плюсы. Там спокойно, привычно. И потом, время еще есть, чтобы попрощаться с Невой, Стрелкой, Петроградкой. Она, конечно, уйдет с работы и уедет из Питера, но не прямо сейчас. А, например, через месяц, чтобы никто не заметил… Сергей осторожно постучал в комнату Ильи, ответа не услышал, открыл дверь. Свет выключен, кровать пуста. Чертова кукла добилась своего, – была его первая мысль. Стоила ли игра свеч? Париж стоит мессы. Стоит ли расследование любви? Но потом он увидел открытую балконную дверь. Старая привычка опера – проверить все закоулки – дала о себе знать. Илья сидел на полу на балконе, в том же самом углу, что и Женя пару часов назад. Оказывается, хорошее место, почти уютное. Видно верхушки сосен и звезды. Полярную, Большую Медведицу. Слышно залив. Сергей подошел и сел рядом. Он был рад, что Илья сейчас не с Леной. Но больше все-таки злился. – Какого черта, Илья?! – он всегда был на его стороне, но не сейчас. – Почему ты не сказал ей ничего? От слова совсем! Что ты здесь вообще делал? Самое время было заняться любовью, вместо тысячи слов? – Ты думаешь, у меня был выбор? – устало спросил Илья. – Думаешь, это моя эротическая фантазия – интим с ней, когда Лена в соседней комнате? – Ну тогда тебе не надо было идти на поводу у ее отчаяния! – заявил Сергей. – Посмотрел бы я на тебя, брат, как бы ты наплевал на Машу с ее отчаянием. – Почему наплевал? Вам надо было просто поговорить, объяснить. И не было бы тогда у нее никакого отчаяния. – Ну ты-то поговорил, объяснил, – не сомневался Илья. – И каков итог? – Выслушал историю о «настоящей, верной, вечной любви». Лены и твоей. Ее не убьет никто и ничто. И даже Борис не убил. И мы все должны убрать свои грязные руки от ваших чистых отношений, – Сергей кратко, но точно изложил суть. – Ну вот, видишь, – невесело усмехнулся Илья. – Всё изменили твои объяснения, правда? Приятно общаться с леди «надо жить по правилам»? Чувствуешь себя грязью у нее под ногами… Сергей лишь покачал головой. – С ней должен был общаться ты, а не я. Но ты, как выяснилось, ни разу не сказал ей даже банальное «я люблю тебя». Он совсем не понимал, что происходит, кто и что чувствует. Антенна сломалась, ее нужно сдать на переплавку. – Так, может, не сказал, потому что слишком банально? – попытался отбить этот удар Илья. – Знаешь, если бы ты с ней развлекался на яхте или ходил по ночным клубам, как твоя супруга со своими мальчиками, то можно было бы ничего и не говорить. Но ты, да и я, и мы все, в том числе моя любимая Маша и этот выродок Борис, здорово оттоптались на ее тонкой душевной организации. И на самооценке, и без того низкой, – напомнил Сергей. – Так что хотя бы в качестве компенсации ты, может быть, хотя бы сообщишь ей, что она значит для тебя? – Не думаю, что слова здесь хоть что-то исправят, – покачал головой Илья. – Мне, правда, жаль, что все так получилось, – вздохнул Сергей. Конечно, он понимал, что ковыряется в открытой ране. – Думаешь, твой очередной гениальный план все разрушил? У Ильи тоже имелась антенна, которая позволяла многое понимать без лишних слов. – Нет, брат, план как раз удался. Думаю, теперь мы весьма близко подошли к Борису. – Но реакция Лены все-таки была слишком бурной. Как и отчаяние Жени, – это не давало Сергею покоя. – Она теперь считает себя шлюхой, которая будит в тебе темные желания. Это цитата… – Она не теперь считает так, – для Ильи это вовсе не было новостью. – И тут неважно, что сказала Лена. Она просто была зла. Лена не сказала ничего, чего сама Женя не говорит себе раз по сто на дню. Она сама считает себя шлюхой, когда спит со мной. «Если ты сама не чувствуешь себя любимой и нужной ему, это уже серьезно…». Ей он возражать не стал, но ему возразил. – Могу поспорить, что она чувствует себя счастливой рядом с тобой, ровно до тех пор, пока в ваши отношения не начинает вмешиваться твое прошлое и этот дивный мир вокруг, – сказал Сергей. – Ладно, как говорится, и это пройдет, – спокойным тоном произнес Илья. Он ничего не может поделать с внешним миром. Да и прошлое уже случилось с ними. – Бывали времена и похуже, – напомнил он. – Никто не обещал, что жизнь будет такой, как мы хотим. К тому же, возможно, для Жени так даже лучше. С нее хватит. Пора спать, Сереж. – Надеюсь, ты сможешь уснуть… Сегодня да, он же совсем недавно получил порцию любимого снотворного. Его рубашка все еще немножко пахнет мимозой. Вот завтра будет хуже… – Ты все-таки присматривай за ней, ладно? – сказал Илья, когда Сергей уже стоял в дверях. – Не думаю, что Борису нужна она. Но вдруг… – Мог бы и не говорить. – Не мог, – вздохнул Илья. – Я знаю… Сергей вошел в спальню для гостей, где они ночевали, когда оставались в Комарово. Маша не спала, лежала в постели с включенным светом и телефоном в руках. Читала сообщения, новости, листала ленту в соцсетях, не вдумываясь в смысл. Ждала его. – Все плохо? – поняла она. – Женя его бросила? – Ну ты же сама видела. Женя точно не может бороться с Леной. Не та весовая категория, – вздохнул он. – Я в душ. Если устала, спи, милая. – Я подожду… Через десять минут он уже лежал рядом и обнимал ее. И чувствовал, как она напряжена. Потому что в жизни опять нет счастья и справедливости. А хрупкая гармония, которую они все ощутили здесь в прошлые выходные, разбилась вдребезги, налетев на скалу под названием брак Ильи. – Господи, какой бред! И зачем он только женился на Лене? Это было частью той сделки с Фроловским? – Нет, конечно, – покачал головой Сергей. Как бы ему хотелось все забыть, не рассказывать, не вспоминать. Но события 15-летней давности влияли на их жизнь сейчас. Поэтому он продолжил. – Это облегчило сделку, скажем так. Анатолий Федорович не просто отмазывал своего сына от тюрьмы за убийство и спасал свою репутацию. Получилось, что он еще и старался для дочери. Все-таки приятнее передать контрольный пакет акций завода семье зятя. Но Илью никто не заставлял жениться, он сам принял такое решение. – Но почему? Он же не любит ее. Она ему совершенно не подходит, – не сомневалась Маша. – Гламур и это вечное самолюбование в соцсетях. Это так не похоже на Болотовых. – Видимо, как раз поэтому, – пожал плечами Сергей. – Думаю, после смерти Маши у него внутри все перегорело, и он не собирался больше никого любить. Слишком больно терять, если любишь. А Лена – отличный вариант не любить, а лишь делать вид. И всех все устраивает, в том числе ее саму. – Все-таки зря они согласились, – вздохнула Маша. – Это была сделка с дьяволом. – У них не было выбора. – Выбор есть всегда! – возразила она. Сколько раз она говорила эта женщинам с потухшими глазами и синяками, которые не получается замазать. Сергей покачал головой. Он крепче обнял Машу и непривычно серьезно посмотрел на нее. Как он устал от этих вечных недомолвок. Если бы Илья бы откровеннее с Женей, ей бы не было так больно сейчас. – Маш, это из-за твоих родителей, – решился сказать он. – Что? Она вздрогнула и отстранилась, но он не отпустил. – Помнишь, ты спрашивала, причастны ли Болотовы к их гибели? Думаю, ты имеешь право знать. Ей вдруг стало страшно. Да, она хотела знать всё. Но она боялась. Если выяснится, что причастны, она опять станет сиротой. Она просто не сможет их простить. Несмотря на то, как много они сделали для нее, стали её новой семьей, близкими людьми. Даже Илью она больше не сможет считать братом, даже если окажется, что он не при чем, и все решали его родители. То сообщение заронило в ней сомнение, которое стало невыносимым в годовщину смерти родителей. Но потом она справилась с эмоциями. Слишком много времени прошло. Маша не стала возвращаться к этой теме, хотя могла. Сергей почувствовал, что ей вдруг стало жарко, как сбилось дыхание. Но он решил все рассказать. Он любил ее и не хотел между ними никаких тайн и секретов. Сегодня он вблизи наблюдал, как раздавили эти тайны Женю. – Когда Фроловский предложил Болотовым контрольный пакет акций завода и статус олигархов, они отказались. Жизнь их дочери не стоила этих тридцати серебряников. Игорь Петрович Болотов послал Фроловского куда подальше. Он и Илья дали в полиции показания против Бориса, его задержали. Но через несколько дней… Он сделал паузу. Как же все просто и страшно. – Через несколько дней взорвалась их машина. По чистой случайности в ней оказались твои родители. – Да, наша машина сломалась, папа взял машину соседа… Маша помнила этот день до мельчайших деталей. Она болела и сидела дома. А мама с папой собирались в деревню под Лугой к родителям отца. Нужно было картошку копать. Мама не хотела ехать. – Давай купим им мешок этой несчастной картошки или два. Что мы, не зарабатываем что ли? Ну куда мы поедем? Горбатится там, а завтра на работу без сил. Машина твоя в ремонте. Машка болеет. Мучение одно. – Мне свою машину Игорь одолжил. Машка уже немаленькая, правда, ведь, Машка? Горло прополоскать без посторонней помощи в состоянии. А ехать надо. Отца скрутил радикулит. Разве мать одна справится? – Почему одна, а как же твоя сестрица? – Сестрица тоже приедет и будет со всеми обсуждать, что я женился на городской белоручке. Или будет с тобой обсуждать меня, своего мужа-алкоголика и мужиков вообще. Выбирай! – Поздно, Коля. Надо было раньше выбирать, перед загсом еще. Но ты забыл мне сообщить про семейную традицию все выходные проводить вниз головой на грядках. – Так уж и все, Галя? На прошлые выходные мы с Болотовыми на шашлыки ездили. – Ага. И кое-кто перекупался в озере до ангины… – Ну Ладога же медленно остывает, – просипела Маша. Надо же было попрощаться с летом. Внезапно плюс 20, хотя на календаре осень. Как такое пропустить? Мама была явно недовольна и Машей, и Ладогой. Сегодня у нее было настроение, которое муж и дочь называли «все не так, все не эдак». Но делать нечего. Картошка ждет. Маша не любила, когда родители ссорятся. Она демонстративно встала у окна к ним спиной. Она смотрела на залитый солнцем двор, где ей нельзя сегодня гулять. Мама вздохнула, поцеловала дочь на прощание и вместе с отцом спустилась вниз. Они сели в машину Болотовых, а потом раздался взрыв… – Ты хочешь еще смертей? Прямо спросил тогда Фроловский. И Игорь Петрович сдался. Силы были явно не равны. Сделка была заключена… – Нет! – проговорила Маша, уткнувшись в плечо Сергея. – Нет, нет, и нет! Я никогда не подозревала Болотовых. Но мне нужно было знать точно. – Я понимаю. Господи, как больно. Ей будто перекрыли кислород. Она словно опять вернулась в тот страшный день. Она задыхалась. – Маш, это было давно. Давай дыши! Все прошло. Ты все преодолела. Ты в безопасности. – Как земля носит таких гадов?! Да еще и дает им богатство и власть? – вместе со слезами ее душил гнев. – Ну у каждого свой ад. И у Анатолия Федоровича проблем хватает, – напомнил Сергей. – Жена погибла в автокатастрофе, сын в психушке, дочь по заграницам. По сути он старый, больной, одинокий человек. Да и тогда он не просто свою репутацию спасал. За его переводом в Москву и политической карьерой стояли серьезные люди. Он был им должен и, думаю, до сих пор расплачивается. Если бы из-за скандала с сыном-убийцей назначение бы не состоялось, ему бы дорого это стоило. Всё, хватит! Она не хотела больше ничего знать о смерти и зле. И думать об убийцах она не станет ни секунды. Она хотела почувствовать себя живой. Прямо здесь и сейчас. Любовь – вот, что дарит жизнь! Маша высвободилась из защищающих ее от всего плохого объятий Сергея. Встала перед ним на колени на кровати и начала страстно целовать его, гладить грудь, живот, бедра. Его тело откликнулось мгновенно. Он не ожидал такого напора. Вообще-то ночь на дворе и им давно пора спать. Сегодня был долгий и трудный день. Но ей было не до сна. Внезапно вспыхнувшее желание придавало сил, требовало активных действий. – Маша! Сергей взял ее голову в свои ладони и попытался притянуть к своему лицу для поцелуя. Она позволила его губам усилить жар ее страсти, но потом мягко высвободилась. Целовать и ласкать сейчас будут не ее, а она. Причем основной интерес у нее вызывало то, что было гораздо ниже пояса. Она гладила, сжимала, ласкала, облизывала. – Маша! Он быстро терял контроль над собой. – Давай лучше я, – хрипло сказал Сергей и попытался занять привычную позицию. Но она не позволила. – Просто расслабься и получи удовольствие, – сказала она, улыбаясь самой соблазнительной улыбкой на свете. Пришлось подчиниться любимому главнокомандующему. Сергей откинулся на подушку и закрыл глаза. Он привык брать инициативу на себя, буря и натиск были его прерогативой. Он привык, что все его мышцы напряжены. Может быть, поэтому так приятно расслабление в конце. Но сейчас расслабление наступило сразу. И это были какие-то запредельные ощущения. Вместо привычного взрывного удовольствия он ощутил постепенное нарастание кайфа. Маша услышала его приглушенный стон, почувствовала судорожные сокращения мышц, его вкус у себя на губах. Как хорошо! Илья прав, отдавать не менее приятно, чем получать. Ее жизнь имеет радость и смысл. Несмотря на всех убийц, насильников и коррупционеров в мире. С видом победительницы она вернулась в объятия Сергея. – Было круто, да? – улыбнулась Маша, устраиваясь у него на груди. – Божественно! – выдохнул Сергей. Он пока не мог прийти в себя. – Я люблю тебя! – Я тоже! И этого было более чем достаточно им обоим. Поступать правильно – легко и приятно, почти как говорить правду. Женя ощущала облегчение. Она даже удивлялась, но ей не было больно. Наверное, такое чувство испытывают люди, которые избавляются от дурной привычки или наркозависимости. Да, она освободилась от наваждения. Она как будто вернулась к себе прежней. Оказывается, у нее была хорошая жизнь – спокойная, размеренная, счастливая. Без любви, но и без ненависти и презрения. Впрочем, любви не было и потом, были сначала подозрения Ильи, а потом план Сергея. Да, теперь понятно, почему Илья не захотел просто расстаться с ней, почему пригласил в театр, пришел среди ночи в Москве, повез в Комарово. Чтобы позлить Бориса, вывести из равновесия, заставить действовать, проявить себя, ошибиться. Неправильно так использовать людей. Но и она поступала плохо, эгоистично, нечестно. Как хорошо, что все уже закончилось. Так что ночью она почти спала. Да и выходные Женя провела, как все нормальные люди. Чистила, мыла, убирала, разобралась в шкафу, сходила в магазин, приготовила еду. Смотрела кино. И это было вовсе не «Обыкновенное чудо», а «Брат». Много Питера, черного юмора и русского рока. Нормальные получились выходные. Не то, что прошлые, где был сплошной разврат и дешевые понты с бассейнами, каминами и черной икрой, когда у обычных людей растут долги по кредитам. У нее, кстати, тоже, кредитная карта стремительно пустела. Особенно если покупать платья и юбки для свиданий, одежду для прогулок. Всё, хватит. Женя сварила себе картошку, сделала курицу со сметаной в духовке. Отличный ужин. И не такой дорогой, учитывая, что приготовленного на несколько дней хватит. Сейчас ей не в чем было себя упрекнуть. Так что она даже не стала уничтожать всю еду за один раз. А сфотографировала ее, как какой-нибудь заправский гастро-блогер. И отправила фото маме, чтобы она не волновалась, что дочь сидит голодная без ее пирожков и борща. И сразу же получила ответ. Мама: Выглядит вкусно. Приятного аппетита! Но когда уже приедешь на семейный обед? Женя: Скоро, мамуль. Но пока дела. Мама: Ты же знаешь, что мы тебя всегда ждем. Тебе там денег хватает? Такая дорогая жизнь в этом твоем Питере. Опять по телевизору сказали. Женя: Ну я же работаю на солидном предприятии. У меня все хорошо. А будет еще лучше, – сказала она сама себе. Все выходные Сергей читал избранные места из удаленной и восстановленной переписки Лены с Борисом. Постепенно пазл начал складываться. Борис написал сестре в годовщину смерти их матери. Сначала Лена удивилась. Лена: У тебя появился телефон? Борис: Да, врач разрешил. Сказал, что мне лучше. Он считает, что я могу выйти отсюда. Мне надо потихоньку возвращаться к обычной жизни. Лена: Ого! Ничего себе, поздравляю! А папа знает? Борис: Да, конечно. Я отбыл свое наказание. Лена: Да, ты прав. Я скоро вернусь в Питер, и мы увидимся. Борис: Поторопись. Надо вместе сходить на могилу матери. Она там совсем одна. Лена: Да, обязательно. Борис: Мне нужна одежда, ботинки, куртка. Теперь не носят косухи? Я пропустил 15 сезонов. Доктор разрешил мне устроить шопинг. Пришлешь денег? Лена: Да, хорошо. Борис: Я не хочу просить у отца. Лишний раз беспокоить. Лена: Да, я дам, сколько нужно. Ты же мой брат. – Он знает, конечно, толк в манипуляциях, – вздохнул Илья. – Кладбище, заброшенная могила, которую никто по сути не навещает. Фроловский в Москве, Лена за границей. Возвращение блудного сына было обставлено весьма эффектно. Он отлично сыграл на ее чувствах. – А потом он стал ей намекать, что вернуться ей надо быстрее, потому что муж в ее отсутствие загулял. Борис слишком пристально следит за твоей личной жизнью. Так что сейчас важно вывести Женю из игры. И нашей, и его, – решил Сергей. – Надо что-то написать ему от имени Лены. Мол, спасибо за заботу, я решила свои семейные проблемы. Ну а тебе, Илья, придется потаскаться с женой немного по мероприятиям и попозировать для совместных фото. Мол, ты все осознал, никаких больше походов налево, ты вернулся в семью. Как говорится, хороший левак укрепляет брак.