Глава 28

Маша чуть в обморок не грохнулась, когда услышала в трубке краткий пересказ последних событий в красочном изложении Сергея. – Борис толкнул Женю под поезд метро. Но Илья прыгнул на рельсы и ее спас. А я поймал Бориса. Взял тепленького как раз у мотоцикла. Как говорят опера, принял! Кто молодец? Я молодец! А теперь мы все едем к вам домой. И Женя тоже, потому что ей нельзя оставаться одной. И надо как-то все это объяснить родителям, но без фанатизма. Без деталей и без поезда с рельсами, конечно. Короче, чтобы без сердечных приступов. И Лене тоже как-то намекни, что брата ее повязали. Так что она должна сидеть тише воды и ниже травы. – О Господи! – у Маши аж в глазах потемнело. – Они живы? С ними все в порядке? Переломов нет? – Все ок. Синяки есть наверное, но это не то, о чем ты подумала, – пошутил Сергей. А она ничего не думала, просто кинулась их всех обнимать и целовать, когда они пришли. – Маш, без фанатизма, – напомнил Сергей, потому что Людмила Ивановна тоже вышла в прихожую. Она тоже обняла сына и ласково улыбнулась Жене. – Ну и видок у вас, да и запах. Чем это пахнет от одежды? – Мам, у нас на заводе была учебная тревога. Но надымили по-настоящему, – соврал Илья. – Но вообще мне надо с вами поговорить. С тобой, с отцом и с Леной. Хорошо, что Женю не включили в эту теплую компанию и ей не пришлось присутствовать. Домработница сразу же отвела гостью в ее комнату, вернее, как выяснилось, в комнату Ильи. Зоя Васильевна сообщила, что это апартаменты Ильи Игоревича, но она белье поменяла, полотенца новые достала. Одноразовые тапочки, новая зубная щетка. Всё, как он велел. У Жени почему-то сладко замерло в груди. Как будто он пригласил ее в свою жизнь. Вот ведь дура! Ее здесь никто не побеспокоит, даже он. Особенно он! На самом деле, она была ему, конечно, благодарна. И за то, что спас и за то, что не оставил одну. Она не знала, что бы делала сейчас в пустой квартире со своей пустой жизнью, которую зачем-то удалось сохранить. Из рук всё валилось. Она сняла грязную одежду, запутавшись в любимой юбке. Остановилась в нерешительности. Может быть, просто лечь в кровать в таком виде, как есть, и отрубиться до завтра? Сил не было совсем. – Евгения Александровна, через полчаса вас ждут к ужину, – сообщила домработница через дверь, деликатно постучав. – Да, спасибо! Ну какой еще ужин? Женю мутило. Именно когда она осталась одна, напряжение постепенно отпускало, зато накрывала дурнота. Да и как она выйдет? Что наденет? На кровати лежал белый махровый халат, как в гостиницах. Не идти же в халате на ужин, к которому зовут по имени-отчеству. Явно отец Ильи не выйдет к столу в растянутых трениках, а мама в бигуди. Женя открыла шкаф. Схватила первую попавшуюся футболку и спортивные штаны Ильи. Как раз влезла. В одежду Лены или Маши точно не смогла бы даже после недельной голодовки. А так ничего даже. Подвернула, затянула шнурок. Да и объемные балахоны сейчас в моде. Посмотрела на себя в зеркало. И тут опять накатило… Женя кинулась в ванную. И едва успела. Весь ужас этого дня рвался наружу. – Борис сбежал из клиники. Но его уже вернули назад, – сообщил Илья родителям и Лене. – Мы уладим этот вопрос с Анатолием Федоровичем. Я ему уже позвонил, объяснил ситуацию. Завтра он приедет. Охрану усилят. Волноваться не о чем. – Но как? – Людмила Ивановна побледнела. – Как сбежал? Ему кто-то помог? – Игорь Петрович хотел знать детали. – Мама, отец, все в порядке. Он опять заперт. Он больше никому не угрожает. – А раньше угрожал? Тебе? Илья, что случилось? Скажи, как есть. Лена, ты знала? – повернулась к невестке свекровь. – Мама, все хорошо, – повторил Илья. – Он угрожал Жене, потому что она оказалась свидетельницей… Случайно узнала о его побеге. Поэтому пока она останется у нас. Но все уже хорошо. – О господи! – Давайте ужинать. Все уже хорошо. Конечно, при всех она говорить не стала, но как только Людмила Ивановна и Игорь Петрович пошли к столу, Лена не сдержалась. – Ты притащил сюда свою шлюху, Илья? Она останется у нас? В твоей спальне? В нашей постели? Ты сошел с ума? – Это всё, что тебя волнует? – Илья смерил ее уничтожающим взглядом. – Тебя не волнует, что твой брат снова начал убивать? Сегодня он столкнул Женю под поезд метро. И нет, она это не придумала. Я это видел собственными глазами. Это зафиксировали камеры. Он убийца, Лена. Маньяк, который любит убивать. Это дает ему власть и удовольствие. Чтобы это остановить, его надо посадить на пожизненное. И если это не сделает твой отец, это сделает суд. На его счету уже три трупа. И одно покушение на убийство. А ты ему помогала, давала деньги и возможности. Это не волнует тебя совсем? Конечно, Лену все это расстроило. И то, как на нее посмотрела Людмила Ивановна. И то, что ее брата выставили сумасшедшим, сбежавшим из психушки, хотя его отпустил лечащий врач. Но больше всего ее все-таки взбесило присутствие этой женщины. И то, что она будет ночевать в комнате Ильи. Это уж совсем ни в какие ворота. Она просто не смогла пройти мимо, заглянула перед ужином проведать гостью на правах хозяйки, тем более, что дверь была не заперта. Но высказать свое фи не получилось, Лена услышала только не самые приятные звуки из ванной. – Твою девицу рвет в туалете. Поздравляю! Она, видимо, залетела от тебя. И теперь потребует алименты. Ей же надо как-то устраивать свою жизнь. Отличный способ. Всем нужны только твои деньги, Илья. Всем, кроме меня. Но ты этого не понимаешь, – сказала Лена мужу, заходя в столовую, но так, что слышали все присутствующие. – Что происходит? – у Игоря Петровича вытянулось лицо. Он вдруг понял, что уже видел гостью рядом с сыном, вот только не помнил, где. – Ничего не происходит! Просто Лена могла бы победить на конкурсе идиотских шуток, – ядовито ответила Маша. В это мгновение Женя вошла в столовую. И все уставились на нее, словно пытаясь определить, беременна она или нет. – Люда, кто это? – Игорь Петрович наклонился к жене. – Надеюсь, что мать нашего внука, – улыбнулась Людмила Ивановна. – Что?! – Тише. Не смущай девочку. И Илью не смущай. К счастью, Женя этого не слышала. Иначе побежала бы сама бросаться под поезд от стыда. А так пришлось сесть за стол. Она застыла в нерешительности, какое место выбрать. Но свободное было только рядом с Ильей. Причем с другой стороны от него уже уселась Лена. Господи, нет! Женя в отчаянии подошла к стулу рядом с Машей, возле которого стоял Сергей. – Садись, дорогая, – он понял ее маневр и вежливо пододвинул ей стул. Самый безопасный вариант. – Ну ты и вырядилась, – хмыкнула Лена по поводу гостьи. – Хотя, конечно, наша одежда на тебя не налезет. Но можно у домработницы взять халат. Как раз в твоем стиле. Да, Женя знала, что краше в гроб кладут. К тому же она умылась. Сил заново наносить макияж не было, да и в ее сумке не было ничего, кроме туши. Светлые ресницы и брови превращали ее в бедную моль. И еще эти дурацкие веснушки. Впрочем, сейчас это было то, что надо. Пусть Елена Прекрасная поймет, что ей не о чем волноваться. Женя ей не соперница. – Отлично выглядишь, – ободряюще улыбнулся Жене Сергей. – Брюки бойфренда не выходят из моды, – подтвердила Маша. – Так и называются брюки бойфренда? – уточнила Людмила Ивановна. – Ага, а еще есть мамины джинсы – мом. В 80-е вы это называли бананами, – сообщила Маша, считая, что лучше болтать ни о чем, чтобы не смущать гостью. Жене кусок не лез в горло. Она гоняла по тарелке оливку и даже ее не решилась проглотить. Потом попросила чай с лимоном. – Тошнит? – насмешливо спросила Лена. – Это от нервов, – Женя опустила глаза. Она чувствовала себя совершенно лишней здесь, как шматок сала с чесноком рядом с изысканными закусками. Даже если его никто не ест, он сильно пахнет и всем мешает. – Извините, можно я пойду в свою комнату? Я очень устала, – не выдержала она. – В твою комнату? – Лена подняла красивую бровь. – Быстро же ты тут всё прибираешь к рукам. – Простите, я не так выразилась, я имела в виду, – начала было Женя, покраснев. Но Людмила Ивановна прервала ее. – Конечно, милая, я провожу тебя в твою комнату. Этого еще не хватало! Но спорить она, конечно, не стала. – Тебя часто тошнит? – тоном доктора спросила мать Ильи. Впрочем, она и была доктором. – Нет, только когда сильно нервничаю. Сегодня просто был тяжелый день. – Психогенная реакция. Давление, наверное, скачет. Надо пройти обследование. – Со мной все в порядке, – поспешно сказала Женя. – И женское здоровье тоже стоит проверить. Хозяйка улыбалась гостье, как родной. – Я очень рада тебя видеть здесь, Женя. Отдыхай! Чувствуй себя, как дома, – сказала она со значением. Или Жене везде чудилось то, чего нет. Просто мать Ильи – врач, причем гинеколог, возможно, она говорит это всем женщинам. В целях профилактики, ага! Семейный ужин в чужой семье – это было мучительно. Как и мысль, что ей предстоит спать в его постели. Без него. Очевидно, что Илья проведет ночь со своей женой. А Женя – просто гостья, к тому же нежеланная, которую пустили на порог из-за особых обстоятельств. Раз уж тебя чуть не убили, так и быть, заходи… Какая разница, какую кровать или диван предоставили ей радушные хозяева. Она должна быть просто благодарна. Но она не смогла побороть искушение, снова открыла шкаф, и провела рукой по целой веренице его костюмов и рубашек. Они были выстираны и пахли свежестью, а не им. Постельное белье тоже поменяли специально для нее. Все стерильно, увы. Она хотела побыстрее раздеться, отправиться в ванную и лечь спать. Пусть этот безумный день, наконец, закончится! Но тут в дверь постучали. Не дожидаясь ответа и приглашения, Илья вошел в свою комнату, захлопнул дверь и повернул замок. Это еще что за вторжение? Женя оторопела. Но когда он заговорил, стало еще хуже. – Расскажи-ка мне, как ты предохраняешься, – потребовал он. – Что, прости? – она очень надеялась, что просто неправильно поняла. – Ты слышала. – Илья, ты с ума сошел? Такого она не ожидала. Он что, правда, хочет это обсудить? Здесь и сейчас? Почему вдруг? Бред какой-то! То, что он здесь хозяин, не дает ему права… – Я хочу знать, как ты предохраняешься, – спокойно и четко повторил Илья. – Вполне уместный вопрос, ведь я сплю с тобой. – Нет! – нервно отозвалась она. – Не спишь. И больше никогда не будешь! И это не твое дело! – То есть честный ответ – никак, – понял он. – То есть ты врала мне, когда сказала, что обо всем позаботишься. – Что за допрос? – возмутилась Женя. – Тем более сейчас. Между нами все кончено. Тебе не о чем беспокоится. Никто не претендует на тебя, твои деньги или твою комнату. Могу уйти прямо сейчас. – Женя, ты беременна? – прямо спросил Илья. – Какого черта?! – она задохнулась от гнева. – Тебя постоянно тошнит. С чего он взял? Видимо, сложил два и два. Ее выворачивало после секса с ним в Комарово, мутит сейчас. И он сразу предположил худшее. Смешно! – Меня от тебя тошнит и от всей твоей семейки, – почти закричала она. – Какого черта ты притащил меня сюда? Не надо меня защищать. И спасать меня не надо. Просто оставь меня в покое! – Если бы я оставил тебя в покое, Женя, ты бы уже пополнила список трупов, который так активно составляет наш друг Борис, – напомнил он. – Ну и ладно! – она уже плохо понимала, что говорит. Ее просто вымотал этот вечер. – Может быть, и хорошо! Всё равно это не жизнь, а сплошное мучение… Нет, она, конечно, не собиралась ложиться под поезд и умирать. Но она так устала бороться. С собой, с ним, со своими чувствами к нему. Она устала расстраивать родителей и делать ошибки в постах. Она просто устала! Из-за него она вечно оказывается на грани нервного срыва. И сейчас у нее опять несчастный вид, который лишает ее всякой привлекательности. И что только он мог найти в ней? – подумал Илья. Она физически ощутила, что противна ему. Да, она всегда это знала. Жалкое недоразумение, которое вечно путается под ногами. Хорошо, если от нее будет хоть какая-то польза. Если она все-таки помогла им упечь Бориса обратно в психушку. Но все остальное она только портила. Она снова вспомнила начало дня. Как нашла телефон под его столом, как задавала болезненные вопросы ему и Сергею, как ковырялась в ране. Конечно, ему противно на нее смотреть. А история с «беременностью» окончательно вывела его из себя. Да, она врет ему, она использует его. Ну как ему объяснить? Ему же всё равно, а для нее это единственный шанс… Вот зачем он притащил ее сюда? Кому нужна эта его забота, если он сам не понимает, как умудрился связаться с этой невзрачной девицей, да еще и допустить с ней незащищенный секс. Ладно, хватит! Нужно просто потерпеть эту ночь. Пусть Илья доиграет до конца свою роль спасителя и защитника слабых и убогих. А завтра она будет спать в своей постели. А он сможет, наконец, просто забыть про нее. Женя глубоко вздохнула. И попыталась успокоиться. Единственный выход из этого ада – простая вежливость. Он сам научил ее этому. – Илья, прости, – она сменила тон. – Сегодня был слишком трудный день. И все мы на взводе. Конечно, я очень благодарна тебе. За всё! И нам надо просто успокоиться. И тебе, и твоей жене не о чем волноваться. Я не беременна. Я предохранялась. – Как? – Тебе точно нужна лекция на тему женской физиологии? – удивилась она. – Ну хорошо. Во-первых, у меня старший репродуктивный возраст. И уже не так-то просто стать матерью. Во вторых, я считаю дни, чтобы было безопасно. Начало и конец цикла. Да, только отвращение и недоверие. Вот и все чувства, которые он испытывает к ней. А в метро ей просто показалось. Ее спасло вовсе не чудо, не его любовь, а оперативно-розыскные мероприятия. Она же оказалась просто приманкой для Бориса. Илье был нужен убийца его сестры. Поэтому он следил за Женей и успел вовремя. – А в те выходные в Комарово тоже был конец цикла? – Илью по-прежнему волновала лишь эта тема. – Да, это были безопасные дни. Но он больше не верил ей. – И в Москве ты все просчитала? – криво усмехнулся он. – У тебя не было мужчины, но ты вела учет? Господи, как же противно! Ее сейчас опять вывернет, – с ужасом поняла Женя. – Ну, отправляясь в командировку с богатым и красивым начальником, многие сотрудницы надеются на лучшее, – она решила добавить цинизма. Да, она самая обычная шлюха, которой нужны его деньги, как и говорит Лена. Это не новость. Пусть радуется, что между ними все кончено. – К тому же в первый раз тебя это вообще не волновало, – напомнила она. Он пропустил этот удар. – С точки зрения простой логики объясни мне, – попросил Илья. – Близость у нас всегда случается достаточно спонтанно и хаотично. Логичнее было бы просто использовать презерватив. Почему ты решила иначе? Ладно, она готова на явку с повинной. Раз он так хочет знать, она скажет ему всё, как есть. Почти… – Илья, я не идиотка, я знаю, что календарный метод не самый надежный. Но я не хочу предохраняться, я хочу ребенка. Не от тебя, конечно, а для себя. Но думаю, что мой поезд уже ушел, – она даже растянула губы в подобие улыбки, чтобы не разрыдаться. – Бог, как говорится, не дает. Слишком поздно. Так что беспокоиться тебе не о чем. Я знаю, что ты женат. Я знаю, что ты не хочешь детей. Я знаю, что это просто секс… Неужели еще не так давно между ними была близость и нежность? Нет, это было что-то другое. Всегда! И она прекрасно знала об этом, но сделала вид, будто поверила, что он увлекся ею. Смешно! У него же и сначала и потом были другие причины, чтобы спать с ней. И ему, конечно, не до смеха. Его жена теперь просто в ужасе. Ну как ей объяснить, что Женя – с контрацептивами или без – не угроза для их брака? – А сегодня безопасный день? – неожиданно спросил он. – Да. Она и сама удивлялась, с какой легкостью соврала ему. Но его это действительно не касается и никогда не коснется. Она поставит в графе «отец» прочерк. И даже если умрет при родах, не он будет воспитывать ее ребенка, у нее же есть сестра. Поэтому всё, что она сказала, почти правда. Беспокоиться им не о чем. – Пожалуйста, не надо больше допросов! – тихо попросила она, опустив глаза и пытаясь проглотить комок в горле. – Сегодня и так был худший день в моей жизни. Я хочу, чтобы он быстрее закончился. Можно мне принять душ и лечь спать? У нее нет больше сил пререкаться с ним. Он молчал, но не уходил. Что ж, тогда уйдет она. Женя взяла полотенце, которое домработница Болотовых оставила ей на кровати, и отправилась в ванную. Она стояла под душем и смывала с себя весь тот липкий ужас, который был в метро, вперемешку с его презрением, которое она ощутила только что. Дверь в ванную открылась. Илья опять же без приглашения зашел. – Что ты делаешь? – испуганно спросила Женя, когда он распахнул дверцу душевой кабины. Она поспешно отвернулась к стене, чувствуя себя толстой, неуклюжей, неуместной. Да, ей самое место под поездом, там хотя бы не видно недостатков его фигуры. Илья стащил с себя футболку, расстегнул джинсы. Вот его спортивная фигура идеально вписывалась в дизайнерский интерьер его ванной. – Что ты делаешь? – повторила она, почти вжавшись в стену. Он разделся и шагнул к ней – под струи теплой воды. Да, между ними всё кончено, кроме любви… Он обнял ее сзади, почувствовал, что она дрожит. Его сильные руки обвили ее, защищая, лаская, успокаивая. Прижали к себе, развернули лицом к лицу. Она не понимала, зачем ему это. Сейчас. Здесь. Но у Жени просто не было сил сопротивляться. Она закрыла глаза. Это всё происходит не со мной, – казалось ее измученному сознанию. Попытка убийства, эти страшные минуты на рельсах, безумное чаепитие с Леной, допрос насчет способов контрацепции. И теперь еще это! Тотальное сближение после почти полного отчуждения. Он коснулся губами ее губ, нежно пробуя их на вкус вместе с водой. Уделил внимание каждой веснушке. Оставил цепочку легких поцелуев до груди, живота, потом ниже. И все это под теплым дождем, который и расслаблял, и возбуждал. Илья опустился на колени, прижался губами к ее телу, и его язык… – Ох, нет! – она отпрянула. – Пожалуйста, не надо. Он остановился, встал и вновь прижал ее к себе. – Почему? – интимно прошептал он. – Давай превратим сплошное мучение в сплошное удовольствие. У меня в ушах до сих пор металлический лязг. А я хочу слышать твое дыхание, шепот, стоны. – Илья, не надо! Он что сошел с ума? Какие могут быть стоны в доме его родителей? Когда рядом его жена? У нее кружилась голова. Она схватилась за него, чтобы не упасть. – Почему? Ты не хочешь? – он нежно прикусил мочку ее уха, вызвав горячий прилив желания. Он смотрел на нее так, будто всё не важно. Не важно, где они и кто они. Главное – нужен он ей или нет. Господи, он спас ей жизнь. Она любит его. Она хочет от него ребенка. Что она могла ответить? – Не надо… там, – покраснев, выдохнула она, в принципе не отказываясь от близости. Ведь это еще один шанс. И как это обычно у нее бывает, скорее всего, последний. День был вполне себе опасный, она соврала ему. – Почему не надо? – спросил он. – Слишком… интимно, – призналась она. – Да! Это как раз то, что нам сейчас нужно, – его улыбка обещала ей рай. Пусть будет слишком. Интимно, чувственно, возбуждающе… Интересно, кто-нибудь смог бы отказать этому красивому, обнаженному почти древнегреческому богу, который сводит ее с ума каждым прикосновением? Она дрожала уже не от волнения. Ей стало жарко от желания. Илья снова опустился на колени, сжал ладонями ее бедра. Его язык долго и нежно подбирался к главной точке удовольствия, спрятанной в ее теле. Ох, нет! Действительно слишком резкий переход от страдания к наслаждению. Женя не смогла сдержать громкого стона, надеясь, что в его квартире хорошая звукоизоляция. Она запустила пальцы в его волосы, инстинктивно прижала его голову к себе. – Да, любимая, да! Он сказал это? Нет, конечно, ей показалось. За шумом воды ничего не разобрать. Порхающие, легкие прикосновения сменились ритмичным давлением. На несколько мгновений она забыла, как дышать, когда ощутила мощный чувственный взрыв внутри. Как может быть так хорошо, когда всё так плохо? Илья встал, выключил воду, взял полотенце, вытерся сам, вытер Женю. И за руку отвел ее в спальню. Он опустил ее на кровать, погасил свет, лег сверху и разрешил себе больше не быть идеальным любовником. Он слишком устал сегодня и слишком хотел ее, чтобы контролировать происходящее. У них слишком давно не было секса. Он знал, что надолго его не хватит, поэтому заранее позаботился об ее интересах. А сейчас он позволил своему телу выбрать жесткий, стремительный ритм, максимально быстро приводящий к цели. Но каждое его движение вызывало в ней отголоски только что полученного наслаждения. На это он даже не рассчитывал, но чувствовал, что ей хорошо. И это заводило его еще больше. Близость с ней ломала все барьеры, которые он строил 15 лет. И делала очевидным то, в чем он не признавался даже себе. Он закрыл глаза и будто снова увидел эту жуткую сцену в метро, когда Борис толкнул ее на рельсы, под поезд. Нет, он не может ее потерять. – Ты жива, жива, жива! – шептал Илья, почти бессознательно. – Ты моя! Моя! Она ощутила восторг. Его слова действовали на нее, как самая изысканная ласка. – Твоя! – ответила она. За пару минут он почти достиг кульминации. Прервать это соитие у него не было никакой возможности. И неважно, предохраняется она или может забеременеть прямо сейчас. Эта мысль почему-то уже не беспокоила и не раздражала. Он просто не мог оторваться от нее. Как же он соскучился! – Я люблю тебя! Люблю, люблю, – вырвалось у него уже помимо его воли. Она замерла, по телу вновь прошла сладкая судорога. Он еще увеличил частоту и глубину проникновения. Пульс бешено стучал. Илья тяжело дышал, и, наконец, глухо застонал. Мышцы начали ритмично сокращаться, погружая его в эйфорию. Ее затопил поток блаженства. Сейчас ее жизнь не была пустой. Она была наполнена им. Внутри было горячо, влажно и нежно. Илья понял, что ему все равно, считает она дни или нет. Он просто хочет видеть ее живой. Хочет видеть на ее лице улыбку влюбленной и удовлетворенной женщины. Вот как сейчас. Эта улыбка делает ее красавицей. А остальное неважно. Оргазм сменился приятным расслаблением. Ему все-таки удалось снять напряжение этого сумасшедшего дня. И сделать так, чтобы самым главным был не Борис, не покушение на убийство, не страшные минуты в метро. Главную роль сегодня он отдал любви. Илья перевернулся на спину, прижал Женю к себе. Она привычно положила ему голову на грудь и заснула. «Я люблю тебя»? Ну точно, ей всё это приснилось… Когда она открыла глаза, его уже не было рядом. Да, может быть, и вообще ничего не было? А если даже и было, разве это хоть что-то меняет? Женя приняла душ, на этот раз в одиночестве, оделась в свои вещи, которые постирала и высушила домработница, и осторожно вышла из своей комнаты, вернее, его. В этой огромной квартире легко было потеряться. Столовую она нашла по запаху кофе и аромату булочек с ванилью и корицей. – Доброе утро! – улыбнулась Маша. – Женя, садись. Кофе будешь? – Людмила Ивановна тоже была ей рада. Семейный завтрак. Почти идиллия. Но Женя, конечно, ждала в любую минуту появления Лены с криками: «Шлюха, ты опять навязалась моему мужу!». Однако она отогнала прочь это видение и постаралась насладиться кофе. Она хотела спросить, где Илья. Но не решилась. Маша сама всё рассказала. – Наши мальчики отправились улаживать юридические формальности. Бориса сегодня будут допрашивать. Его отец срочно приехал в Питер. – Надеюсь, он мне скоро позвонит и мы пообедаем с ним в приличном месте, – заявила Лена, садясь за стол. – Можете с братцем твоим пообедать в тюремной столовой, – презрительно бросила Маша. Но Лена не обратила на этот выпад внимания. – Он что спал сегодня с тобой? – брезгливо спросила она Женю. Та просто потеряла дар речи. И только смотрела на нее, как кролик на удава. Вот ведь нелепая курица! – Можешь не отвечать, – милостиво разрешила жена Ильи. – Все и так очевидно. Видите, мама, он ведет себя, как подросток. Демонстративное поведение. Так он наказывает меня за Бориса. – Лена, пожалуйста! – в ледяном тоне Людмилы Ивановны не было ни грамма сочувствия невестке. – Поговори об этом с Ильей. Очевидно, что не Женя принимает решения. – Почему же? Женщины отлично умеют манипулировать мужчинами. Причем такие, про каких сразу и не подумаешь. С виду серая мышка, а из него веревки вьет. – Ты уже определись, он тебя наказывает или им манипулируют? – насмешливо сказала Маша. Борис отказывался говорить. Он ни слова не сказал на допросе, сидел и смотрел в одну точку. Да и с отцом упрямо молчал. Все это фиксировала видеокамера в кабинете следователя, Илья и Сергей смотрели прямую трансляцию и наблюдали семейную встречу, которая была вовсе не теплой. – Что ты натворил опять, идиот! Ты ж не псих, не придуривайся! Зачем ты это сделал? Да еще и на виду у всех? Думал, тебя опять папочка отмажет. А вот хрен тебе! Анатолий Федорович схватил сына за грудки. Но тут же отпустил. Не дождался ответа или хоть какой-то реакции, махнул рукой и вышел из комнаты, хлопнув тяжелой дверью. – Илья, я упеку его в палату пожизненно, – пообещал Фроловский-старший. – Прости, сынок, что так получилось. Больше он никогда не выйдет. – Еще бы, – хмыкнул Сергей. – Только в камеру его надо, а не в палату. – Я думаю, мы сумеем договориться, да, сынок? Анатолий Федорович игнорировал Сергея и смотрел только на Илью, который, конечно, слишком хорошо воспитан, чтобы сказать, что никакой он ему не сынок, его сынок – убийца, вон сидит по ту сторону двери. А Сергей бы сказал, не постеснялся. Но решать, понятное дело, Илье. Зато Сергей придумал, как нарушить обет молчания Бориса. Он позвал Нину Вигдорову. Вернуть опытного психиатра на прежнее место работы, уволив по статье за злоупотребления молодого главврача Дениса Елисеева – явного пособника преступника, было одним из условий, которое они озвучили Фроловскому-старшему. Нина пришла к Борису в белом халате, с блокнотом и диктофоном, как делала это много лет подряд. Привычно села напротив и заявила: – Я знаю, что ты не убивал их. Это сделал Денис. Просто расскажи всё, что знаешь. И ей Борис ответил.