Глава 21. Саша

Я сижу в кабинете Доронина. Жду, когда он вернется. Перебираю в руках опушку на капюшоне куртки. Пытаюсь успокоиться.

Юра, как рухнул у меня в квартире, так я до сих пор в ступоре. Видела же, что с ним что-то не так, но не придала значения. А у него же сотрясение, ему нельзя волноваться.

Время тянется. Я терплю. Главное, что это не смертельно и Юра в надежных руках.

Врач появляется минут через пятнадцать только.

— Валера, как он? — сжимаю куртку и поднимаюсь.

— Давление снизили, взяли анализы. Юра отдыхает сейчас. — Закрывает за собой дверь. — Садись, Саш. — Кивает мне. — Хорошо, что ты оказалась рядом. Я как представлю, что это могло случиться за рулем. — Даже он вздыхает тяжело. — Рассказывай, что произошло.

Рассказывай…

Облизываю губы.

— Он пришел вернуть костюм, был немного взбудораженный… — Опускаю интимные подробности. Я, как медик, обязана обращать внимание на такое. Но опомниться не успела, как он уже меня целовал.

— Пришел и упал в обморок?

— Мы говорили.

— Ругались? Понимаешь, у него от чего-то поднялось давление? После сотрясения такое возможно, конечно.

Нас прерывает стук в дверь.

— Валерий Андреевич, результаты анализов крови пациента Домбровского.

Доронин забирает, изучает, хмурится. Поджимает губы и ухмыляется.

— Ты не все мне рассказала, да? — Молчу. Стыдно. — У него в крови силденафил. Это возбудитель.

— Возбудитель? Типа Виагры?

— Да. Саш, ну ты же медсестра, ты что не понимаешь, что он после сотрясения? Ему противопоказаны такие препараты сейчас!

— Валер, я знаю. У меня он точно ничего не принимал. Он приехал ко мне уже таким.

— У вас было что-то? — Смотрю на Валеру, понимаю, что из-за меня все. — Саш?

— Да. Он в таком состоянии приехал, он практически меня изнасиловал.

— Применил силу? Сделал тебе больно?

— Нет. — Опускаю глаза, но взгляд Валеры на себе чувствую. — Что ты так смотришь на меня? — поднимаю взгляд.

— Ему в принципе надо повременить с сексом. А уж о приеме таких веществ уточнить. Я не знал что у него проблемы. Так бы сам предупредил.

— Нет у него проблем.

— Ну раз ехал к тебе и накачался, значит есть.

— Валер… — Мнусь, подбираю слова. Хотя чего уж. Взрослые люди. Придется все рассказать. — Это не первый секс у нас, все у него нормально с этим. Я не знаю, зачем он их принимал.

— Скорее, я бы поверил, что кто-то ему подмешал. Тогда это будет уже статья.

— Валера, давай подождем, когда он проснется? Не пиши пока отчеты никакие.

— Почему? — Мне надо рассказать. Могу ли ему доверять? Он его друг. Как там будет потом. — Саша, рассказывай.

— Пообещай, что это останется между нами. — Кивает. — У меня отец под следствием. Юра в его деле прокурор. Я свидетель защиты. Как бы мне ни хотелось вытянуть отца, но я не хочу подставлять Домбровского. Не он, так будет другой прокурор. А сексуальная связь со свидетелем, да еще и какая-то наркота… Ты же понимаешь, где он работает.

— Ну вы, ребята, и закрутили.

— Если ты напишешь отчет, всплывет моя фамилия. Скорая же ко мне приехала.

— Ладно. Пока ничего не делаем. Подождем, когда очнется. Получается: этот препарат, потом секс и на фоне недавнего сотрясения резко подскочило давление.

— Я побуду с ним?

Валера смягчается и улыбается.

— Саш, ему еще тридцати нет, не хотелось бы потерять друга так рано. Затрахала до смерти мужика. — Смеется и кивает на дверь, — иди.

В палате темно. Тусклый ночник в углу не дает комнате утонуть во мраке полностью. Юра спит.

Спокойный. Расслабленный. Красивый.

Пододвигаю стул и сажусь рядом. Прислушиваюсь к тихому, равномерному дыханию.

Интересно, а те слова, что говорил под действием веществ, правда? Или просто хотел соблазнить меня?

Скучал — не скучал…

Когда придет в себя, повторит или не повторит…

Останется или снова исчезнет…

Кто тебя накачал этим? Зачем?

Я и хочу и боюсь. А папа? Зачем выбирать-то между ними? У нас есть только один шанс, если папу оправдают или он не будет этим заниматься.

Юра вроде и хотел отказаться, но сделал ли это, не знаю. А может, написал отказ и теперь уже бояться нечего? Поэтому и приехал.

Беру Юру за руку и переплетаю пальцы. Прохладные. Неподвижные. Знакомые.

Его телефон на тумбочке тихо вибрирует. Это могут быть родители, поэтому беру мобильный и смотрю на экран.

Лена.

Коротко без фотографий и приписок. Но и не Елена. Лена что-то дружеское. Может, даже больше, чем дружеское.

Мелькает мысль, как записана я.

Телефон продолжает звонить. Мне надо или сбросить, чтобы не разбудил, или ответить.

В конце концов, я медработник. Пусть и не на смене, но абонент-то этого не знает.

— Да, здравствуйте, — отвечаю серьезным голосом и выхожу в душевую.

— А можно Юру… то есть Юрия Александровича услышать? — узнаю голос той самой “коллеги”, которую он недавно подвозил.

Нет! Нельзя!

— Юрий Александрович сейчас в больнице, не может разговаривать, — отвечаю голосом дежурной медсестры и прикрываю дверь, чтобы меня не услышали.

— Что с ним? Кто вы? Врач? — переспрашивает сразу. Выдает себя голосом. Осторожничает.

— Я медсестра. Могу я узнать, с кем разговариваю?

— Елена, мы работаем вместе. Я должна передать ему документы. Юрий Александрович собирался заехать.

Ах собирался заехать… Только свернул не туда. Бесшумно усмехаюсь сама себе в зеркало.

— Сегодня точно не заедет. Информацию о том, что с ним, мы можем предоставлять только близким родственникам.

— Я родственник. — Тут же находится с ответом. — Невеста.

Сучка. Врет же. Какая она невеста? На кончике языка, как на трамплине, уже описания всего, что мы делали с “женихом”. Но язык прикусываю.

— Близким родственникам. — Спокойно поясняю. Хотя внутри все горит. — Невеста — это не близкий.

Невеста — это вообще не родственник, если что.

— Ну, что с ним, скажите, пожалуйста. Он попал в аварию?

Опомнилась.

— Если вы невеста, то надо больше внимания уделять жениху. Следить за его здоровьем. Вы понимаете, о чем я. — Девушка молчит. — Нет, он не попал в аварию. Но мог. — Сдерживаю злость. — Врачи взяли у него все анализы, завтра станет понятно, что с ним случилось.

— Анализы? Какие?

— Все.

— А в какой он больнице? Я могу его навестить?

Сейчас. Бегу рассказывать. Чтобы тут его решила достать. Она ведь точно замешана в этом. Чувствую пятками.

— Это конфиденциальная информация. Юрий Александрович сам вам сообщит, если посчитает нужным. Хорошего вечера, Елена. И, как невесте, дам совет. Тело — это меньшее из того, что женщина может дать мужчине.

— Вы о чем? — переспрашивает, не понимая.

Если умная, то поймет. Если глупая, то и не важно. Пусть теперь ночку не поспит тоже и подумает о том, что натворила.

— Всего хорошего.

Сбрасываю вызов.

Невеста… Как же. А если и правда невеста?

Открываю дверь и проверяю Юру. Спит, даже не ворочался. Возвращаюсь к нему и сажусь на стул.

Да какая она невеста?! Он слишком правильный, чтобы изменять. И на свадьбу пришел бы с ней, а не меня целовал.

Прикрываю веки. Ночь та сумасшедшая перед глазами. И он может и не собирался, просто в таком состоянии не смог остановиться.

Я сажусь на стул, задеваю экран его телефона. Мобильный легко вибрирует и предлагает для разблокировки поднести лицо к экрану.

А если у него с этой Леной что-то есть? Он что с нами двумя? Может, она и не невеста, но спать с нами обеими ему никто не запрещает.

Фантазии уже рисуют картинки того, что в этом телефоне могут быть ответы на все вопросы. Рука вытягивается сама и направляет камеру на его лицо. Экран разблокируется.

Нельзя. Стыдно. Но странное чувство затягивает и подталкивает сделать это.

Открываю галерею, там какие-то документы, протоколы. Не вчитываюсь. Ищу фотографию девушки. Радует, что нет. Но, может, у него такая фишка. Со мной тоже телефон постоянно прятал. Он просто не любит фотографироваться вместе.

Открываю мессенджер. Чатов с ней нет. Есть же разные закрытые чаты. При желании спрятать можно всегда.

Ничего не понятно. Собственно говоря, доказательств нет, вроде и не виноват.

Щеки гореть начинают от вранья и недоверия. Пусть и не клялись друг другу в верности.

Я снова иду в ванную и теперь набираю Юру со своего номера. Гудки идут, но на его телефон не приходят. Куда я вообще звоню? Ошиблась, что ли? Наконец мобильный оживает. Опять со связью проблемы. Мой номер высвечивается без подписи.

Без подписи. Да, легко запоминающиеся три пятерки в конце, но все же. Кто-то Лена, а я всего лишь три пятерки. Ни коллега, ни невеста. Запретный номер, которого не должно быть в его жизни, чтобы все не испортить на работе.

Прикусываю губу. Отключаюсь.

В журнале входящих удаляю свой номер.

Юрин телефон снова оживает. Вздрагиваю. Если Лена, не возьму.

Но это Рома. С фотографией. Не ошибешься.

— Алло.

— М-м-м?

— Привет, Ром, это Саша.

— Ам… я помешал? — как всегда с подтекстом.

— Нет, не помешал. Юра в больнице.

— Что случилось? — голос тут же серьезнее. — Опять? Вал в курсе?

— Да, Валера его осмотрел. Рома, он потом сам расскажет. В двух словах, поднялось давление.

— Да ладно. Он в жизни не знал, что такое давление. Последний раз болел в детстве.

— Ну, вот не болел. А после сотрясения такое возможно.

— Как он себя чувствует?

— Отдыхает, поэтому, если поговорить, то это завтра.

— А ты за ним ухаживаешь, медсестричка? — голосом снова подкалывает.

— Я тут работаю. Зашла проверить, а вы звоните друг за другом. Не даете отдыхать. Я выключу звук на его телефоне. Завтра перезвонит.

— Ну, окей, если что-то будет надо, говори. А как это произошло?

— Ром, он потом сам расскажет.

— Ну, ладно, Валерку наберу. Лечи там его хорошо. Заботливо.

— Отстань.

— Пока, Сань.

Прощаюсь и завершаю вызов.

Выключаю на телефоне звук и вибрацию, кладу на тумбочку и снова сажусь рядом с ним.

Что ты делаешь? Зачем приехал ко мне снова? Сам говоришь, что это ошибка, что нам нельзя быть вместе, а потом приезжаешь и повторяешь то же самое. Меня путаешь и сам запутался.

Кто-то входит в палату, я оборачиваюсь.

— Не просыпался? — Валера тихо прикрывает дверь.

— Нет.

— Должен до утра проспать, поэтому езжай домой. Отдыхай.

— Я могу остаться.

— Не надо, Саш. Без разговора с ним я ничего сообщать никуда не буду. Про тебя тоже помню.

— Спасибо.

Я бы осталась, но он прав. Я тут не нужна. Поднимаюсь. Поцеловала бы, но при Доронине неудобно. Мы вроде как не в отношениях, просто … просто друзья. Хотя и друзьями это сложно назвать.

— Если будут новости, напиши мне.

— Я думаю, он сам тебе утром позвонит или напишет.

— Да, кстати. — Лезу в сумку. — Это ключи от его машины. Передай ему. Я не знаю, встретимся ли завтра с ним.

— Конечно, не волнуйся. Все будет хорошо.

Выхожу в ночной январь. На часах без пятнадцати десять. Еще утром — оттепель, сейчас морозец.

Быстро спускаюсь по лестнице. Жду, когда проедет поток машин и мне можно будет перейти.

Поговорить с кем-то хочется. Но как такое рассказать… Папе бы позвонить, но уже поздно. Онеже можно.

Достаю телефон и листаю список контактов. С первыми секундами как загорается зеленый, ступаю на пешеходный переход. Ищу параллельно номер.

Слева отвлекает звук ускоряющегося автомобиля.

Резко поворачиваю голову в сторону звука, машина едет прямо на меня. Стараюсь проскочить вперед, но поскальзываюсь и больно приземляюсь на бедро. Телефон отлетает в сторону.

Машина визжит тормозами. Боковым зрением замечаю, что ее раскручивает. Подняться нет ни сил, ни времени.

Зажмуриваюсь. Молюсь. И пытаюсь отползти дальше.