Глава 33. Юра

Фемида, сука, вечно мне свои весы подсовывает. Поверенные, твою мать. До миллиграмма взвешивает эмоции. Только, чтобы на ее стороне был перевес.

Складировала на одну чашу все “за”. Ни одного “против”. Настраивала, что я правильно все делаю. Богиню херову и правосудие должен выбрать.

Тяжелое решение во всех смыслах. Но пока так. Потом Саша поймет, помиримся. Я же сказал временно. Саша успокоится и примет это. Смысл доказывать, что так правильно, когда она всего не знает. Да ей и не надо это знать.

Переживать будет, волноваться, накручивать, звонить…

Вообще слова это только звуковые волны. Я на фактах ей показал, что бывает, когда с родственниками случается беда. И я переживаю не за ее отца, а за нее саму.

Поэтому, пока не решится этот вопрос, без Саши будет проще. Здоровый эгоизм.

Не обсуждал с ней это, не вдавался в подробности. Женщинам сложно мыслить рационально, принять верное решение вопреки желаниям, я сделал это за нас.

Сегодня только разбирали с начальством дело, где прокурор контактировал с потерпевшими, расценили, как проявление личной заинтересованности в исходе дела. Наказали, отстранили. У меня, если капнуть, в сто раз больше необъективности в Сашином деле. Да еще и личный интерес.

Поэтому лучше быть на шаг впереди и не давать поводов. Когда суд закончится, наша связь как прокурор-свидетель утратит смысл. Останемся только мы.

Но Саша против воли везде. В мыслях, в воспоминаниях, даже в моей постели, в которой никогда и не была по факту.

Чтобы отвлечься, соглашаюсь на встречу в субботу с ребятами. На всякий случай предупреждаю, чтобы Саши не было. Прикрываюсь судом.

Хотя, хотелось бы узнать, как она сейчас. Злится, ненавидит, ругает или наоборот все поняла и ждет, когда пройдет суд.

Если будем встречаться, где-то да проколемся в порыве страсти. Как бы она мне ни нравилась, но рисковать и ей, и карьерой я не могу. Пока жду расшифровки видео, тогда буду понимать, что там произошло на самом деле, и решать, как поступить.

До субботы так закапываюсь в работу, что еле крыша держится. Жду субботу, чтобы отвлечься и расслабиться, но и у Егора не получается.

Напоминанием из прошлого возвращается Ева. Еще одна преступница, которую мне, по просьбе Валеры, пришлось прикрыть. Да, она же своего подельника и сдала, вреда не принесла, но скрывала столько лет… Получилось, сообщницу преступника оставил на свободе.

Когда вижу в руках у Вала дочку этой самой Евы, накатывает еще сильнее. Она уже повесила на него своего брата, теперь еще и дочь. А он добрый, отзывчивый, во всём ей помогает.

А во мне до сих пор занозой сидит то, что она его обманула, обворовала и осталась безнаказанной. У Валеры играет телефон, и он, не задумываясь, вручает мне годовалую девочку, а сам отвечает на звонок.

Никаких теплых чувств этот ребенок во мне не вызывает, чтобы там Саша не говорила.

Опять Саша…

Стереть. Ребенок начинает капризничать, выкручиваться, я мечтаю, чтобы скорее Валера ее забрал. Дети не мое. Перехватываю ребенка за живот, неудачно надавливаю, и у меня на рукаве оказывается только что съеденное печенье.

Вытягиваю ребенка на руках, чтобы кто-то ее забрал.

— Твою мать.

— Юр, ну ты чего? Она же маленькая совсем.

Маленькая… маленькая дочка преступников. Может, это дочка их. Расплодили клан Корлеоне. Еще и Валеру в это втянули.

— Ну что, тест на папочку ты не прошел, — Валера забирает наконец у меня девочку, и показывает, как он умеет справляться с детьми.

Онежа забирает мой свитер, чтобы застирать.

— Я и не собираюсь заводить детей. “Папочка” мне чуждо.

— Иногда они тебя выбирают, приходят в этот мир, и ты ничего с этим не поделаешь, — философствует Валера.

— Не думал, что целый вечер будем обсуждать детей и оттирать какашки. Может, еще садик ей выберем?

Но по Валеркиному взгляду понимаю, что лучше закончить этот разговор.

Отвлечься от Саши сложнее, чем я думал. Мысли о ней выводят из равновесия. Хочется на кого-то выместить это напряжение. Преступница на свободе, детей рожает, а я не могу быть с девушкой, которая мне нравится, из-за таких вот преступников. Срываюсь на Валере при каждом упоминании Евы. Не могу понять его. Чего так защищает ее? Может, там что-то у них и было, но два года прошло. Он бы забыл ее, все утихло. Я точно знаю, что они не общаются.

После друзей еду домой, но намеренно выбираю маршрут через ее район. Заезжаю в магазин рядом с ее домом, покупаю продукты. Дома убираю пакет в холодильник, даже не разбирая. Есть не хочется. Сашу хочется. Скорее бы уже это все завершилось.

Воскресенье вообще сплошными воспоминаниями кроет с прошлых выходных, потому что провожу его с родителями на даче.

Тут она везде. Думал, что воспоминания компенсируют, а, наоборот, штормит все тело.

Возвращаясь в город, задумываюсь до такой степени, что беру под контроль мысли, когда въезжаю в Сашин двор. Смотрю на окна, свет в спальне. Она дома.

Нет, Домбровский. Зайти могу, но потом что? Опять уйти и сказать расстаемся. Она такого точно не заслуживает.

Ищу место, чтобы развернуться, но замечаю машину Ромки. Внутренности сжимает в узел до боли. К херам такое совпадение! Говорила, что не знает его. Что не общаются. Обманывала? Скрывала что-то? Да и он отвечал всегда обтекаемо.

Я нахожу место, с которого не буду виден в ее окнах, но при этом подъезд и дверь хорошо видны. Паркуюсь.

Как тебя понять, Саш? Я же сказал, что надо подождать! Или не понятно сказал! Даже, если он просто так приехал, какого черта он приезжает. Какого черта сидит у нее в спальне. Или лежит.

При свете или без… Всплывает вопрос из игры.

Без разницы.

Отчетливо ее ответ.

Фемида машет мечом, чтобы отогнать Дьявола, который мгновенно дозу ревности подкидывает на свою чашу. Перевешивает. Чертовы доводы и аккуратно сложенные в порядке возрастания цели взрываются и превращаются в ворох бессмыслицы.

Странички из уголовного кодекса разлетаются в воображении. Сто пятая как бельмо.

Внутренний Отелло ухмыляется и плечи расправляет.

Глупо пытаюсь найти хоть какое-то “ты не так все понял”, а нифига не получается.

Растираю до боли пальцы. Туда направляю энергию. Умею приструнить чувства, сумею и ревность посадить на цепь, но черт… Он друг. И она это знает.

С силой бью по обшивке несколько раз.

Капец я вляпался. Второй раз. На мне клеймо или проклятье, видимо. Западать на тех, с кем окажусь в суде по разные стороны баррикад.

Дверь в подъезде открывается. Я вижу Романа. Выходит спокойный, расслабленный.

Это конец. Соперничества я не потерплю. И не потому, что боюсь проиграть. Девушка, которая мечется между двумя, мне не нужна. Я или один, или без меня.

Поставил точку. Значит, поставил точку.

Он отъезжает.

Я снова смотрю на ее окна. Саша провожает Рому взглядом.

Так даже лучше. Я выезжаю следом.

Знаю, что она меня видит. Знает, что я все знаю.