Глава 8. Саша

На столе уже остывшая кружка с чаем. И вылить жалко, и пить не хочется. В планах было почитать новый роман, отдохнуть под пледиком с Ахиллом. Вынырнуть из реальности и окунуться в мир, где заранее знаешь, что будет хэппи-энд.

Вечер должен был оказаться предсказуемым, пока стиральная машинка не завела странную мелодию и не остановилась. Вот так наполненная водой и бельем. Просто остановилась. Сервис обещал приехать оперативно, но это оперативно уже никак не проявляло себя полчаса.

Завтра мне на работу, вернусь после восьми вечера. Отпроситься днем нереально. С наступлением зимы травм и обращений гораздо больше.

Поэтому, услышав звонок в домофон и не сомневаясь в том, что там мастер по ремонту стиральных машин, нажимаю кнопку на трубке от домофона и впускаю службу спасения стиралок.

— Наконец-то, — поднимаю глаза к потолку и благодарю высшие силы за помощь. Сразу же щелкаю замком, приоткрываю дверь и иду к шкафу, чтобы найти пару бахил. Редко кто из обслуживающего персонала переобувается, поэтому у меня всегда есть парочка на такие случаи.

Лифт по звуку движется вверх

Ахилл величаво выходит в коридор. Ну, царь, не меньше. При всем своем весе, на комод он запрыгивает с легкостью и занимает место наблюдения.

После того, как однажды, он развернул и разбил бутылочку дорогих духов, я убрала оттуда все и освободила там местечко.

Ахиллес нервно дергает хвостом. Чует, что кто-то посторонний идет, но прятаться не в его стиле. Любопытная морда что-то там себе думает. А в прошлой жизни был охранником?!

Мастер за дверью отряхивает ноги о коврик. Культурный какой. Плюсую ему к карме. И открывает дверь.

— Ой, — говорю вслух неожиданно громко даже для себя. На пороге прокурор. Неожиданно. Темные волосы припорошены снегом, как и верх черного пальто. В руке портфель. Сомневаюсь, что он там инструмент для починки машинок носит, но мало ли… Такое совпадение. — Ты подрабатываешь по вечерам?

Отхожу на пару шагов назад, пропускаю. Юра заходит, а с ним и морозно-свежий дорогой аромат. Уже знакомый мне.

— Я нет, а вот тот, кто занимается грабежом и хищениями как раз пользуется такими ситуациями. В подъезд просто так впустили, дверь открыли, скрутить тебя и ограбить не составит сложности.

Невольно закатываю глаза. Прокурорская заноза. Когда возвращаю взгляд на него, Юра, прищурившись, смотрит на Ахилла.

— У тебя живет рысь? — с опаской становится боком. Готовится защищаться, если что.

— Это мэйн-кун. Такая порода. Мэйнский енотовый кот.

— То есть это кот-енот, похожий на рысь?

— Удивительно, как ты такой умный и не знаешь о них.

Ахилл настраивает ушки и слушает внимательно. Любое движение в его сторону и он ответит лапой с когтями. Не любит, когда чужие хотят его потрогать. Но прокурор тоже не особо-то стремиться сблизиться.

— Я вообще-то не тебя ждала, поэтому открыла. — Приземляю его величество гособвинителя на коврик.

— Я звонил, хотел предупредить, но ты не ответила.

— А адрес мой развешен на столбах? Или ты превысил полномочия?

А уголок губ дернулся в усмешке, но тут же растворился. Всем прокурорам запрещено улыбаться. Или ему доплачивают за серьезность?

— Я хотел поговорить. Лично.

От "лично" у меня дрожь пробегает по позвонкам. Последний раз «лично» еле-еле закончился прилично. Предпоследний меня чуть до инфаркта не довел, а перед этим почти закончился утренним кофе в постель.

Юра смотрит на меня, не раздевается, ждет разрешения войти.

— Если помешал, могу в другой раз заехать.

— Завтра утром, заодно на работу отвезешь. Меня бы устроило часов в семь утра.

Я сдаюсь первой и начинаю смеяться. Утром, конечно, чтобы я потом всю ночь мучилась, что он там придумал личного.

— Шучу, проходи, ты не помешаешь. Но помни про кота.

Он кивает и ставит портфель на пуфик. Точно доплачивают. Надо у кадровика спросить, может у нас тоже такое есть?!

Забираю у него пальто и тут же отворачиваюсь. Вешаю аккуратно на вешалку и сглатываю.

Саша, еще не поздно его отправить. Мне зачем двойное напряжение за вечер. Сиди теперь и глотай слюну.

Выдыхаю и разворачиваюсь. Белоснежная рубашка подчеркивает оливковый цвет кожи, темные классические брюки добавляют сексуальности. Он в прокуратуре работает или на подиуме?!

Юра поднимается и мельком осматривает коридор. Для него, наверное, дом к Новому году украшен слишком пёстро и ярко. У него как будто даже мелькает улыбка в глазах, но тут же лицо снова становится равнодушным. За то, что порадуешься празднику, похоже, вообще штраф выписывают.

— Где я могу помыть руки?

— Там, — показываю на ванную комнату. — Может, кофе?

— Не откажусь.

Он скрывается в ванной комнате, там все идеально чисто. Я же жду мастера. А сердечко-то застучало предательски.

Тсс. Он хочет посадить папу в тюрьму. Ему доверять нельзя.

Ставлю чайник и прислушиваюсь к мужскому голосу.

— Тебя как зовут? — выглядываю, в дверях ванной комнаты торчит кончик пушистого хвоста. Так, если разговаривает с животными, то не все потеряно. Хорошо, что Ахилл не умеет говорить, а то сейчас бы выдал мои тайны.

Вода затихает. Сначала выходит Ахиллес, потом Юра. Рукава белой рубашки закатаны до локтя, обнаженные крепкие руки. Верхняя пуговица расстегнута. Пальчиками ног начинаю хаотично стучать по полу. «Лично» — это соблазнять меня, что ли? Хочется взвыть, а дергание ногой не помогает. Какого черта он приходит ко мне домой в таком виде?

Когда я ловлю себя на том, что он также смотрит на меня, как я на него, усилием воли останавливаю ногу.

— Присаживайся. — Я тактично киваю на свободный стул подальше от меня.

— Сначала ты, — указывает ладонью на стул рядом.

Боже, эти манеры. В сексе он такой же интеллигентный, интересно, или там границы размыты?

Стоп. О чем я думаю только. Но сажусь я на стул напротив. Надо подальше от него. Чтобы я не была доступна так быстро. А то неделю назад дело чуть до секса не дошло, и, если у него все потухло, то я что-то еще тлею походу.

— О чем ты хотел поговорить?

— Мне Егор звонил сегодня, говорил, что ты ябедничала?

Глаза опускаю в стол. Вот черт. Все спортсмены такие прямолинейные?! Тут же надо было как-то так вывернуть, чтобы он, прокурор, сам сделал этот вывод. Прямолинейно, так прямолинейно.

— Я просто рассказала ситуацию. Нам не комфортно вместе и мы только им свадьбу испортим…

Меня прерывает звонок мобильного.

— Прости, это тот, кого я жду. — Прокурорские глаза темнеют, следят за мной, аж кожу пощипывает. — Побесить чертят заодно что ли?

— Алло, — приветливо отвечаю и иду в коридор.

— Ну что, машинка не заработала?

— Нет и я жду вас. — Включаю свет в ванной и захожу туда.

— А давайте я к вам завтра подъеду. Я сегодня поздно освобожусь, пока задерживаюсь на вызове.

Мой милый, воркующий тон, чтобы позлить прокурора, воспринимается мастером как “я совсем не зла”.

— Завтра я не смогу, — возвращаю его на землю. — Мне надо, чтобы вы приехали сегодня. Вы понимаете, что белье в воде лежит? Оно закиснет, если сутки будет там находиться?

— Ничего не случится с вашим бельем. — Мастер с усмешкой отвечает. Козел.

— Я напишу на вас жалобу, — повышаю голос и выхожу из ванной в сторону спальни. Мне надо походить, чтобы успокоиться и не сорваться.

— По нашим правилам ремонт может занимать до пяти дней.

— Кто-то, вероятно, может ждать пять дней, я нет. Вы мне будете возвращать стоимость испорченных вещей?

Юра заглядывает в ванную, осматривает стиральную машинку. Я сейчас в его глазах, как истеричка выгляжу.

— Это вопросы к производителю, если машина на гарантийном обслуживании.

Прикрываю глаза и выдыхаю. Спокойно, Саша.

— Что случилось? — Реагирую на вопрос Юры и смотрю на него.

— У меня сломалась стиралка, а мастер не хочет сегодня приезжать, хотя обещал.

— Дай мне, — кивает на телефон.

Я так зла на мастера, что мне даже хочется, чтобы его посадили за такое отношение к людям.

— Добрый вечер, с вами говорит заместитель прокурора по *** району. Домбровский Юрий Александрович. Представьтесь, пожалуйста.

Я тоже выпрямляюсь и замираю. В животе сводит от резкого голоса, как на суде.

— Илья, какое юридическое лицо вы представляете? Или вы частный предприниматель?

Я расслабляюсь. Поджимаю губы, чтобы не улыбнуться довольно. Что-то в этом есть. Юра, он не играет сейчас. Он такой, какой есть. И как бы я ни недолюбливала его, но сейчас мне нравится его уверенность и настойчивость.

— Назовите номер действующей лицензии, когда и кем выдана.

Домбровский открывает свой портфель и достает ежедневник со знакомой чернильной ручкой. Располагается на комоде и открывает чистый лист.

— Найдите, я подожду… — Молча бросает на меня взгляд, но никак не реагирует и не комментирует. Что-то записывает уверенным, немного размашистым мелким почерком. — Вы хотите сказать, что осуществляете деятельность без лицензии?

Прислоняюсь к стене и наблюдаю за ним. Не вклиниваюсь в его диалог. Чувствую, что это сейчас лишнее. Он делает то, что у него получается лучше всего.

Ну вот почему он прокурор-то? Ну, почему не просто юрист или адвокат?

— Вы сейчас в Москве?… Отлично. Значит так, в течение часа я жду вас по этому адресу. Иначе организацию, которую вы представляете, посетит прокурорская проверка. В качестве, предоставляемых вами услуг, я сомневаюсь. Вам все понятно?… Позже мы не сможем… Мы вас ждем, не забудьте взять документы.

Юра отключается и возвращает мне телефон.

— Оу, это было круто, спасибо. Я запомню твою речь, буду всех так пугать теперь.

— Я не пугал. — Юра одинаково разговаривает, что с ним, что со мной. — Если он не приедет, ты напишешь заявление, я на его основе инициирую проверку. — Шумно сглатываю. Сама его боюсь. Немного. — На будущее, на такое реагируют те, кто не знает закон или сомневается в своих правах и обязанностях. В противном случае, нужно применять.

— Индивидуальный подход.

— Точно, но ты же понимаешь, что со мной только адвокат может потягаться. Остальные будут заведомо проигрывать.

— Спорить бесполезно.

— Именно. Если бы я умел чинить технику, то глянул бы, но ремонт я предпочитаю делегировать тому, кто в этом разбирается лучше.

— Все равно спасибо. Без тебя он бы не приехал вообще. — Я замолкаю. Юра тоже. Кот выходит в коридор, проследить за нами. Смотрит то на меня, то на Юру.

Надзиратель пушистый.

— Ты подождешь со мной мастера? Я волнуюсь, что он захочет меня обмануть, если тебя не будет.

— Подожду, если не выгонишь.

— А это не противозаконно? Находиться у меня.

— Как раз об этом и хотел поговорить.

— Тогда пойдем на кухню.

Юра кивает и пропускает меня вперед. Приходится пройти рядом с ним и сделать шаг в сторону, чтобы выключить свет в коридоре.

Когда окунаюсь в облако его запаха, даже волоски на коже нервно поднимаются.

Быстро щелкаю выключателем и покидаю его личное пространство.

— Ждать долго, ты, наверное, есть хочешь? — киваю через плечо.

— Не отказался бы.

— Если честно, я тебя не ждала. — Иду к холодильнику. — Поэтому из еды у меня есть только яйца, хлеб, салат, овощи, фрукты, — перечисляю то, что вижу, — кашу какую-нибудь могу сварить, подожди, — открываю морозильную камеру. — Есть еще пельмени и вареники.

— С чем вареники, с творогом?

— Нет, с… картошкой и грибами.

— Отлично. Буду.

— Их варить надо.

— Я понимаю, что не сырыми грызть. Все равно мастера ждать.

Я думала, эстет только в ресторанах питается. Так немного проще.

— Тебе чем-то помочь?

— Нет. — Ставлю на плиту кастрюлю с водой.

— Присядем?

Не садится, ждет меня.

Я опускаюсь на стул напротив него. Нам бы побольше с ним расстояния друг от друга. Еще неделю назад мы целовались, сейчас в состоянии условно-холодной войны.

Только после этого садится сам.

— Ты хотел что-то предложить. — Напоминаю, занимаю паузу.

— Да.

— Предлагаю до Нового года и на время свадьбы заключить небольшую сделку. Общаться с тобой мне не запрещено законом, но высказывать свою позицию по разрешаемому уголовному делу или иметь материальную зависимость от кого-либо, участвующего в деле, запрещено. Мы общаемся, но тему уголовного процесса твоего дела не обсуждаем. Я согласен “условно” сделать вид, будто этого не было.

— После Нового Года мы перестаем так “общаться”?

— Да, до вынесения приговора суда.

Я вдыхаю и глубоко выдыхаю. Выбор у меня все равно небольшой. И это сейчас он говорит, что перестанем общаться, а потом, может, что-то изменить. И уже я буду устанавливать условия. В любом случае, с ним лучше дружить и принимать его правила, чем идти против.

— Интересное предложение. — Поднимаю глаза и смотрю в его. Зелено-кошачьи. Как у Ахилла прям. Опасные. Надо отвлечься.

Я поднимаюсь и проверяю вареники. Они готовы, но я не спешу возвращаться за стол. Не спеша достаю тарелку и ложку.

— Тебе со сметаной или маслом? — Иду к холодильнику и на ходу оборачиваюсь на мужчину в моем доме. Его взгляд фокусируется где-то за мной. Юра подпирает кулаком подбородок, думает о чем-то. — Э-э-эй, — сметана или масло.

— Сметана, — тут же собирается и прогоняет задумчивость.

— Что-то случилось?

Достаю сметану, а прокурор неопределенно машет головой в ответ.

Не нравится мне его вид, отчасти и себя в нем узнаю. Когда на работе аврал, жутко утомляешься, силы на исходе. Но приходит пациент, и натягиваешь улыбку, выслушиваешь его. Так и Домбровский сейчас, где-то в своих проблемах, о которых мне, вероятно, не положено знать, но когда надо поговорить со мной, снова собран и рассудителен.

В душу не лезу. Накладываю вареники, может, они его расслабят.

Уже то, что мы сидим на моей кухне и просто молчим — прогресс. Он сам пришел. Думаю, у него есть что-то по моему папе. Он разобрался, что все не так или как можно выкрутиться из этого. Просто пока рано об этом говорить. И мы по прежнему не доверяем друг другу. Хотя с физической реакцией тела ничего не поделаешь, она была в нашу первую встречу, она есть и сейчас.

Как только открываю пластиковую крышку банки со сметаной с характерным скрипом, тут же по полу несется мой сожитель.

— Мау, — подает голос и смотрит на сметану, как на валерьянку.

— Ты тоже есть хочешь? — кидаю коту.

— Мау, — кот громче обозначает себя и начинает тереться о ноги.

— Ахиллес, подожди. — Накладываю сначала Юре.

Кота я люблю, конечно, больше, но он обязан уступить место прокурору.

— Интересная кличка у кота, — усмехается Домбровский за спиной. Усмехается. Я разворачиваюсь и действительно ловлю тень улыбки. Ставлю перед ним тарелку с едой. — Это ваша медицинская тематика, называть домашних животных как богов?

— А кто еще называет?

— У Валеры змея Артемида. У тебя кот Ахиллес.

— Мау. — Ахиллу и правда плевать на то, кто есть кто в мифологии, он хочет, как зомбированный, сметаны.

Присаживаюсь на корточки и накладываю ему в миску сметанки.

— Есть какая-то история, почему Ахиллес или просто так?

— Я когда выбирала котенка, мне этот сразу понравился внешне, но он где-то умудрился подвернуть заднюю лапу и хромал. Я его выходила, массажи делала, лапка прошла, сейчас и не видно уже, что когда-то он хромал.

— То есть ты покупала кота с травмой? А если бы он хромал постоянно?

— Да какая разница. Пусть он даже сейчас полиняет и станет лысым. Я все равно буду его любить. Это же как с человеком. Люди выходят замуж и женятся на молодых, а через пятьдесят лет, все уже старички. Но настоящая любовь ведь никуда не пропадает. — Смотрю ему в глаза. — Без разницы, морщины у тебя, голова седая или ты хромаешь после травмы.

Юра невольно расправляет плечи и тянет шею. Что-то у него там с ней не так. К врачу, конечно, сходить времени нет. Надо Валеру попросить самому его проверить.

Поддерживать тему чувств и любви, он не планирует. Молча ест вареники.

Я накладываю коту еще сметаны, убираю посуду. Делаю столько “нужной” работы, лишь бы не сидеть за одним столом.

На звонок в домофон почему-то не спешу открыть дверь, а смотрю на Юру.

— Ого, двадцать минут, быстро. А говорил, что не успеет. Открывай, только спроси, кто там?

— Да, сэр.

На этот раз — настоящий мастер. Я отхожу в сторону, с ним разговаривает Юра. Проверяет какие-то документы, что-то себе записывает в ежедневник, пока спасатель моего белья укрощает нерадивую стиралку. Я покорно не вмешиваюсь.

— Это не все документы, — пролистывает Юра.

— Я не успел заехать за полным комплектом в офис, — оправдывается мастер и продолжает чинить.

— Тогда привезете завтра в прокуратуру.

Того аж передергивает. На меня смотрит. А я что?! Мне самой говорить нельзя. Условия сделки.

— Может, я вышлю на почту?

— Вам есть, что скрывать?

— Нет, — быстро, но не очень уверенно отвечает мастер.

— Тогда в прокуратуру.

Мастер вздыхает, но не спорит. Проводит какие-то манипуляции, от чего машинка начинает отжимать белье и через четыре минуты заканчивает стирку.

— Поломку устранил, случай гарантийный, платить ничего не надо, только дайте документ, я отметку сделаю.

Мастер заканчивает с бумагами и скорее оставляет нас.

— С тобой мы все обсудили, я тоже пойду уже, спасибо за ужин, было вкусно. — Кратко. Быстро. По делу.

— Да, на здоровье.

Наблюдаю украдкой, как он обувается не спеша. Завязывает шнурки, одергивает рукава, пряча руки под рубашкой. Я не хочу думать о том, что он мне нравится. У нас с ним дорожки-то разные. Причем, если у него на воле, то у меня в тюрьме. И, даже если там окажусь не я, а отец, для меня это равносильно.

— Спасибо, что помог со стиралкой, — усмехаюсь и подаю пальто. Невольно втягивая запах. Но чтобы его не почувствовать вообще дышать не надо. Он везде. — А то лежало бы мое белье и дальше там.

— Я ничего не сделал. Это все мастер.

— Не будешь его наказывать?

— Если с документами все в порядке, то нет. — Поправляет воротник. — Так что, наша сделка в силе? — ловит мой взгляд.

— Это не противозаконно?

Хочется посмотреть на реакцию и расширить зону влияния.

— Нет.

— Хорошо, я согласна. Но у меня будет ответное условие.

— Говори, — потирает ладони.

— Ты улыбаешься, хотя бы иногда. А то я себя с тобой чувствую, как на допросе у прокурора.

Прищуривается и уголки губ дергаются-таки в улыбке.

— Хорошо, тогда надо закрепить соглашение. — В глаза смотрит, ждет моей реакции.

— Только не говори, что договор будем подписывать.

Юра протягивает мне ладонь для рукопожатия. Облизывает губы и приподнимает одну бровь. Сделку с прокурором можно приравнять к сделке с Дьяволом. Что там прокурята задумали?..

Вкладываю свою ладонь в его и сжимаю. Наши ладошки как атомный реактор раскаляются и по цепной реакции бросает в жар все тело.

— Печати будет достаточно, — усмехается и свободной рукой выключает свет.

Только чувствовать могу, как кладет руку мне на шею и притягивает к себе.

Губами касается моих и жадно обхватывает. Сердце сводит в неправильности всего этого. Я не должна. Я папу предаю, когда поддаюсь на соблазн и отвечаю на чертов поцелуй.

Большим пальцем водит по родинке на шее, поднимается выше до уха. Отпускает мою ладонь и кладет руку на талию, сильнее сжимая. Химическая реакция теряет контроль, внутри искрит так, что вспышка неизбежна. Еще чуть-чуть и утренний кофе обеспечен.

— Мау, — что-то с грохотом падает на пол, рядом с моими ногами. Приводит в чувства.

Я отталкиваю Домбровского.

— Ты что делаешь? — и следом включаю свет.

Мимолетное смятение Юра тут же прячет за усмешкой, ловко скрывает эмоции, которые так сразу и не разобрать.

Ахилл смотрит на нас. Прокурорский блокнот валяется на полу возле моих ног. Я поднимаю его и втискиваю насильно в руки.

— Тебе пора, спокойной ночи.

Фактически выпихиваю его из квартиры и запираю дверь.

На кота не смотрю. Стыдно. Как будто знает, что мы делали и что могли бы.

Стираю с губ вкус поцелуя. Что хочет от меня? В данной ситуации, он мне нужен, а не я ему. Он диктует правила. Если откажу или скажу что-то против, может манипулировать папой. Только что от меня надо?

С товарищем прокурором лучше перестраховаться.

Ахиллес. Медитативная философия.

На первом свидании вы знакомитесь и оцениваете друг друга.

На втором — переходите к более близкому общению.

На третьем — готовы к интиму.

Юрась-карась гасит свет и погружает все в темноту.

Пф-ф-фр. Он что не в курсе, что коты ночью видят? Я все вижу. Как языком своим вылизывают мою Сашеньку.

Ну, что сказать?

С котами Кожаный вежлив. Нос не воротит, без спроса трогать не лезет, руки моет, не дразнится.

Думаю, на сегодня хватит. Пора остановиться.

Подталкиваю лапой его блокнот, специально задевая когтем, чтобы оставить там след. Маленькая гадость от Ахилла. Мне бы очень не понравилось, что мою миску кто-то испортил.