Глава 12

Глава 12

Пока мы ехали по городу, останавливаясь на каждом светофоре и сбавляя скорость на каждом повороте, было терпимо. Во всех смыслах терпимо. Но только мы выехали на ровную трассу, ведущую до нашего поселка, началось испытание холодом и наглостью моего сводного брата.

Он балансировал на грани дозволенного. Без штанов было непередаваемо зябко. Я никогда так не ездила, потому что знала, что есть вероятность прибыть к пункту назначения ледышкой. Куртки было так мало, чтобы согреться… А потом появились его руки. Рома крепко сжимал мою талию одной рукой, а второй растирал бедро, и так по очереди, то левое, то правое. В такие моменты я особенно злилась на него. Он заботился обо мне. Говорил, что ненавидит, и другие обидные слова, а все равно, когда приходило время, заботился. Так зачем быть таким злым? Почему нельзя просто перебороть себя? А я бы простила его сейчас, после всего, что он сделал?

Только я подумала, что он еще не сделал ничего непоправимого, и несколько добрых поступков и ласковых слов могли бы кардинально изменить ситуацию… Его рука заигралась и оказалась на внутренней части моего бедра. Я думала, мы попадем в аварию, когда он как бы невзначай, случайно провел большим пальцем вдоль моих трусиков. Я ничего не могла сделать с чертовым платьем. Оно не позволяло развести ноги достаточно широко, пока было натянуто вниз. Но Рома не должен был видеть этого. Он должен был смотреть вперед, на дорогу, держаться за меня и не мешать. Не так…

Я остановила его ладонь, вцепившись в пальцы. Он боролся со мной несколько секунд, но все же вернул руку на мою талию, после чего я почувствовала его тяжелое дыхание на свое шее. Он уперся лбом в мой шлем, и начал долбиться об него, как об стену, совсем не думая о том, что мне это мешает водить, черт возьми.

Не выдержав, я сбавила скорость и остановилась у обочины. Он отпустил меня мгновенно и спрыгнул с байка, словно тот вспыхнул.

— Ты можешь просто держать свои долбанные руки при себе? — заорала я его спине. Он положил ладони на затылок и сжал свои волосы. Выдохнул. Развернулся ко мне с жестким взглядом и плотно сжатыми челюстями.

— Я за руль, — выдал он и пошел к байку. Я встала перед ним, загораживая путь.

— Да щас! Разбежался. Ты пьян и в принципе по жизни не в себе.

— Я, блядь в себе! — заорал он так, что я отшагнула. — Я, представь себе, вполне живой. А ты в этом ебучем платье просто нарываешься. Не хочу тебя видеть! Не хочу к тебе прикасаться! Не хочу тебя!

Возможно, он хотел сказать что-то еще. Он открыл рот, но так и не договорил. Прошел мимо, задев плечом, и влез на байк. Я прогнала потрясение и отправилась следом сразу же, потому что все еще боялась быть оставленной на трассе. Аккуратно взобралась позади Ромы, стараясь не касаться его, и схватилась за сиденье.

— Что ты делаешь? — раздраженно процедил он.

— Ты же сказал…

— Я знаю, что я сказал. И ты знаешь, что я имел в виду. Перестань сейчас ломать комедию и обними меня.

— Почему тебе можно ломать комедию, а мне нельзя? — спросила я из вредности.

Не ответил. Но заставил двигатель реветь, чтобы испугать меня. Я обняла его, и он резко тронулся с места. Пришлось держаться крепче, потому что манера езды стала еще более агрессивной. И это не изменилось до тех пор, пока мы не въехали в поселок. Там, когда пришлось маневрировать на поворотах, Рома, кажется, успокоилась. Я почувствовала это по его телу. Движения стали уставшими, ленивыми и плавными. Он сбавил скорость у ворот нашего дома и заглушил мотоцикл. Мы действовали тихо и на удивление слажено. Я открыла калитку, он вкатил байк. Я придержала дверь гаража, он его припарковал. Я сняла шлем, вложила внутрь документы, а он ключи. Осталось все вернусь в кабинет Славы.

— Кажется, они спят, — произнесла вслух. Ни в одном окне не горел свет, стояла гробовая тишина. Рома проверил время на часах.

— Два ночи, — озвучил он. Я собралась идти в дом. Но ноги застыли, и на языке крутился вопрос.

— Это останется в секрете?

— Что именно? — спросил он, пробуждая во мне все те неправильные воспоминания.

— Поездка на мотоцикле, — уточнила я.

Он медленно кивнул. Я помнила про третью просьбу. Но Рома, кажется, забыл. Да и к тому же мы больше не были в клубе, так что…

— Хорошо, — подытожила я. — Это была дурацкая ночь, благодаря тебе. И я надеюсь, мы больше никогда не будем развлекаться вместе.

Он фыркнул. Но от того, что его губы расползлись, поморщился. Я тоже поморщилась, представив его боль.

— Идем спать, — произнесла я примирительно. — У меня есть заживляющая мазь. Так и быть, дам. Что ж с тобой уже делать.

Он перебил мое ворчание коротким:

— Не надо.

А потом посмотрел в сад. Я сразу поняла, о чем он подумал.

— Пойду скупнусь. Вода лечит лучше всяких мазей.

Я скривилась, когда он уже отвернулся и зашагал в сторону двери. Я же направилась к другой, которая вела в дом. И только вставила ключ в замок, Рома меня поразил:

— Пошли со мной, — прозвучало бодренько.

Округлив глаза, я уставилась на него в полутьме.

— Куда? В бассейн, что ли?

Кивнул.

— Я не умею плавать, — напомнила я с укором. Он ведь знал! — Да и к тому же… Плавать с тобой точно не хорошая идея.

Рома подпер дверь. Я видела его плохо, только контуры и очертания, но мне хватило, чтобы понять, что он не собирался отступать.

— Ты мне должна еще одно желание, — лениво протянул он.

Значит, не забыл.

— Дома это уже не считается.

— Фото тебя на фоне байка в моем телефоне считается, — огрызнулся Роман. — Удалю после того, как искупаешься со мной. Мне страшно одному.

Последнее, хоть и прозвучало на полном серьезе, конечно, было издевкой. Я усмехнулась, ничего не могла с собой поделать.

— Идем, — повторил он и вышел з дверь.

++

Вздохнула. У меня были все шансы избежать скандала с мамой по поводу байка. Но у меня также были все шансы погрязнуть в темном дремучем болоте, в которое я точно не должна лезть. Не должна, но вопреки здравому смыслу пошла. Спать не хотелось… Знала, что не засну из-за это долбаной недосказанности между нами.

— Я просто посижу рядом на шезлонге, — предупредила я. — А потом мы пойдем в дом.

Рома делал вид, что меня не слушает, пока раздевался. Я любила это место ночью. Было что-то загадочное и даже романтичное в том, как луна и звезды отражались в воде сквозь стеклянную крышу. Никто не стал включал свет, было темно, но достаточно комфортно для глаз. Я видела очертания его тела и одежды без ненужных деталей.

Сначала на свободный шезлонг рядом со мной полетела куртка. Сразу за ней футболка. Когда Рома начал снимать штаны, я отвела взгляд. Сама избавилась от косухи, когда поняла, что достаточно согрелась, и теперь стало даже жарко. Свернула ее, подложила под голову и прилегла.

Тело Ромы, оказавшееся надо мной, было тем еще шоком. Я надеялась, он сразу с разгона побежит в воду и намотает кругов двадцать, прежде чем снова вспомнит обо мне. Но у него, как оказалось, были другие планы.

— Что ты делаешь? — возмутилась я, когда поняла, что именно он задумал. Вариантов было не много, учитывая, что он наклонился и подхватил меня под ноги одной рукой, а второй проник под спину. — Куда?!

— Держись, — приказал он и начал поднимать.

Я сразу попыталась оттолкнуть его, спрыгнуть, убрать руки, но хватка была мертвой.

— Ты опять?! — с ужасом, неверием и шоком произнесла я, косясь на бассейн. Как только я могла так глупо попасться на это снова? Чертов кретин опять собрался меня топить. — Отпусти! Поставь меня сейчас же! Мы здесь не одни. Я буду кричать и звать на помощь.

— Мила, твою ж… Успокойся! — он буквально зашипел это, когда я почти вырвалась. А потом еще и встряхнул хорошенько, прижав к себе крепче. — Не собираюсь я тебя топить.

— Ой-ой, — я заскулила, когда он встал на краю бассейна, и действительно крепко сжала его шею. — Не на…

Я взвизгнула одновременно с его прыжком. И к счастью даже не погрузилась под воду с головой. Роме было по шею, когда он нащупал дно. А я все еще была у него на руках и пыталась выползти как можно выше.

— Да тише ты. Ты хоть понимаешь, как это абсурдно, бояться бассейна?

— Я не бассейна боюсь! — огрызнулась я, начиная дрожать от прохладной воды. Ну, она хотя бы была прозрачной и не так пугала неизведанностью. Я поймала рукой бортик, но Рома сразу отступил, вызвав у меня раздраженное шипение.

— Я уже накупалась. Мне холодно. Отпусти. Я не хочу!

— Ты можешь просто расслабиться и послушать меня?

— Расслабиться? — спросила издевательски, подкрепив вопрос убийственным взглядом. Так что, остальное он мог прочесть по глазам. «С тобой? В воде? После того, что произошло на озере?!»

— Я научу тебя уплывать от меня, — произнес Рома. Это, конечно, звучало заманчиво, но все же казалось невыполнимым. Я фыркнула и немного ослабила хватку. Подумала и сжала его покрепче опять. А друг он только и ждет, чтобы окунуть меня?

Но он оставался серьезным.

— Я сейчас переверну тебе на живот, но буду держать.

— И мы пойдем туда, где я достану дна? — спросила-потребовала.

— Мы поплывем туда, где ты достанешь дна, — поправил и начал переворачивать. Мне пришлось отпустить его шею, но я вцепилась в руку.

— Тебе понадобятся обе, чтобы грести.

— Ты меня утопишь.

— Да что мне потом делать с твоим трупом? — раздраженно спросил Роман и вырвал свою ручищу. Но при этом сразу же положил ее на мой живот, где уже была вторая. И вот… Я была в воде, ни за что не держалась и абсолютно не верила в то, что выйду отсюда с сухой головой. Он, как назло, тянул время. И не топил, и ничего не говорил.

— И что дальше? — спросила я.

— Я все жду, когда ты начнешь барахтаться.

— То есть, ты реально хочешь меня научить?

Жаль, я не видела его лица. Почему-то представила, что он закатил глаза. А может быть, даже улыбнулся, пока я не видела. Но услышала только раздраженное «Да».

Ладно. Странно. Но ладно. В теории я знала, как это делается.

Развести руки, поджать ноги, выпрямить, оттолкнуться, опять руками…

Он засмеялся. Я точно услышала его тихий смех сквозь всплески воды. Прекратила плыть, застыла.

— Это еще смешнее, чем я представлял. Ты реально не умеешь плавать.

— Ну, я очень рада, что повеселила тебя. Теперь можно домой?

— Неа! Ноги вот так.

Он переместил руку и схватил меня за бедро, начиная направлять. И при этом объяснял, в какой момент сделать вдох, в какой выдох. А потом потребовал, чтобы я плыла. Первых три вдоха было сложно настроиться, но Рома все еще помогал мне, так что в какой-то момент я поймала ритм. И не поверила своим ушам, когда он сказал удовлетворенное:

— Хорошо! Не останавливайся.

Я и не думала. А потом почувствовала, что он больше не держит, и запаниковала. Думала, что дно близко, но нет. Мне не хватило малость, и макушка ушла под воду. Ощутила чужие руки на своей талии, и схватилась за них, подтягиваясь вверх. А когда вынырнула, оказалась висящей на Роме. И он смотрел на меня со страной улыбкой. У него их так много… Эту я еще не видела. Такая азартная, с огоньком, улыбка триумфа.

— Ты плыла сама, — похвалил он. — Секунды три.

Я сморщила нос, с надеждой покосилась на бортик, к которому рукой подать, и с надеждой спросила:

— Мы выходим?

— Нет! — возмущенно ответил он. — Я только начал с тобой.

Я застонала, отлипла от него, начала ныть, что замерзла. Хотя если честно, врала. Пока двигалась, холодно совсем не было. А еще совсем немножко было интересно проплыть так еще раз.

— Будешь двигаться, не замерзнешь, — ответил строго Рома и перевернул меня на живот опять. — Давай! Доплывешь до того края сама, и свободна.

— Правда?

— Может быть.

Я хмыкнула и поплыла. И опять, пока он держал меня и давал инструкции, все получалось прекрасно, но только отпустил, я начала задыхаться. Ритм сбился, движения стали хаотичными, и я вернулась к тому безобразному барахтанью, с которого начинала.

Он вернул свои руки опять, вместе мы доплыли до борта. Не думаю, что это считалось. Но на всякий случай все равно схватилась руками за поручень лестницы.

Рома со смешком утянул меня обратно в воду и притиснул к стене бассейна с наигранно грозным видом. Я видела смешинки в глазах.

— Забавляешься? — спросила с вызовом.

— Да, — ничуть не стесняясь, признался он. — Еще раз.

Я опять заныла. Потому что потеряла веру в себя. А еще была уверена, что без него не поплыву. Не так быстро. Знаю, он ждал от меня большего, но мне действительно было трудно прогнать страх. И только когда он был рядом… Я хмыкнула от своих же мыслей. Так что же теперь я не боюсь Рому, а совсем наоборот?

Он улыбаться перестал. Насупился, свел брови и схватился за край моего платья под водой. Мои глаза моментально округлились, когда я почувствовала, как он тянет его вверх.

— Тебе это мешает двигаться, — проговорил Рома. Я мотнула головой, не соглашаясь с ним. Он специально выбрал самую глубокую точку бассейна, чтобы никуда не делась. Я могла держаться или за борт, или за него. И я предпочла борт. Но пока мои руки были заняты, его творили безобразие.

— Не мешает, — шепнула я, громче не получалось. Он остановился на ребрах. Опустил промокшую ткань, дал ей упасть на живот и снова продолжил поднимать, ходя по краю бездны, дразнясь тем, как близко его пальцы к груди. И беспощадно смотря в глаза. Проверяя, как все это действует на меня, прислушиваясь к моему дыханию, которое стало рваным. Все равно… Он все равно не мог знать того, что творилось внутри меня. Как от его близости и столь наглых прикосновений между ног что-то взорвалось и запульсировало. Я никогда не признаюсь ему. Он не узнает мои слишком абсурдные, сумасшедшие мысли. Я не собираюсь оголять перед ним душу, потому что он тот, кто ее растопчет и не поморщится.

А он все еще ждал чего-то. Играл в эту безумную игру, отпуская платье и поднимая его каждый раз на долбанный миллиметр выше. Как будто испытывал границы моего терпения. Не знаю, сколько так стояла молча, позволяя ему, когда он дошел до самого края. Провел пальцем по моему набухшему соску и дождался протяжного шумного выдоха. А когда я оторвала руку от борта, чтобы убрать его палец, он взорвался. Его терпению тоже пришел конец. Разведя мои ноги, он вжал меня собой в стену и поцеловал. Я знала, что так будет. Но все равно оказалась не готовой к той дикости, которая вовсе никуда не делась, которую не смыла вода. Она просто таилась внутри Ромы, как хитрая лиса, поджидая нужного момента. Я слишком расслабилась, а теперь было слишком трудно прекратить это. Его язык скользил по моему, вызывая волну жара, который, казалось, мог нарастать бесконечно. Просто от того, как он мучительно горячо целовал меня.

«Остановись» — шептала я мысленно. И знала, что обманываю себя. Не хочу это прекращать. Ошибка. Но не хочу. Не могу, нет сил. Еще хоть капельку, хот секунду этого запретного блаженства. Этих горячих рук на мне, этой твердости, плавно скользящей между моих ног, имитируя то, чего быть не должно. И этих губ, этих бесконечно сладких, нежных и дерзких губ. Я не могла насытиться. И он не мог. Это так бесило. Мы оба перешли черту.

Нет. Еще не совсем перешли, но могли. Когда Рома сжал мою грудь и зашипел мне в рот — мы стояли одной ногой за чертой. Когда он на секунду прервался, чтобы сделать жадный вдох, а я сама его поцеловала, не желая прекращать, — мы все еще стояли одной ногой за чертой. Но когда его пальцы оттянули нижнее белье и добрались до самого чувствительно места, обещая что-то греховное, — мы зашли слишком далеко.

Я дернулась. Застыла. Вырвалась. Уперлась руками в его грудь, медленно оттолкнула, говоря глазами «Нет». И он отошел. Смотрел на меня волком, сдерживая свою дикость, давая мне время исчезнуть. Я быстро натянула платье на бедра, взобралась по лестнице и, не оборачиваясь, пошла. Не могла на него смотреть.

Стыдилась его. Злилась на себя. Ненавидела нас двоих. Тупицы. Идиоты. Больные на голову извращенцы.