Глава 21

Мила

Перемирие, которое я так долго ждала, оказалось чем-то непостижимо странным. Будто меня вырвали из привычной реальности и поместили в параллельную, где Рома смешной, игривый, смотрит на меня с огоньком, без капли злости. Его словно подменили с ночи. И больше всего мне хотелось узнать, какой он настоящий — этот или тот. В какой момент он вдруг свернул на другую дорожку? Возможно, доказательство того, что мы не родные, заставили его пересмотреть ситуацию? Возможно, и я очень надеюсь, он начал сомневаться во всей той чуши, что ему навешала на уши мама?

А, может быть, я обманывалась, и все это часть его плана. Войти в мое доверие и подставить? Притвориться другом и уговорить отказаться от денег Славы? Да пожалуйста! Я и так собиралась это сделать, потому что мне не нужны миллионы. Деньги не имеют значения, когда ты днями напролет сидишь в четырех стенах и живешь в вымышленном мире, который можешь только нарисовать.

Рома подкрался ко мне со спины, когда я красила забор. Воткнул пальцы в краску и провел ими по моим щекам. Когда я обернулась, чтобы наорать на него, у него на лице были точно такие же боевые «отметины». Вот это реальность! И она может быть веселой, захватывающей и полной красок. Как в детстве. Просто я давно забыла об этом, а Рома впервые за долгое время напомнил мне. Вот почему я хотела верить в это перемирие. Даже несмотря на опасные искры, которые летят от нас, когда мы ближе шага друг от друга.

— Это что? — спросила я строго.

— Ты и я теперь в одной команде, — объявил он на полном серьезе. — Давай за дело! Забор ждать не будет.

Я поджала губы и закивала.

— Вообще-то ему пофиг, он забор! И у нас с тобой не команда, а какое-то индейское племя.

— Ну как скажешь, — проговорил он и пошел к уличному холодильнику. Тот обычно был забит прохладными напитками, и Рома взял пиво. А после под моим насмешливым взглядом устроился на гамаке и тяжко вздохнул. — Приступаем!

Покачав головой, я развернулась и продолжила дело. Красить я, естественно, любила. Пускай даже одним цветом и огромной кистью. Было в этом занятии что-то невероятно приятное и расслабляющее для меня. Наклонилась пониже, услышала протяжный свист.

— Вот там, да! Отлично! Ты пропустила огромный кусок в самом низу. Ниже. Еще ниже!

Я ничего не могла поделать с прущей улыбкой. Только Рома умел и раздражать, и веселить меня одновременно. Выпрямившись, я развернулась к нему, посмотрев с укором:

— Это так ты помогаешь?

— Я выполняю самую тяжелую работу, — возмутился он. — Знаешь, как трудно уследить за всеми частями забора?

— Особенно, когда пялишься на мою задницу!

— Вот именно! — Рома раскинул руки. Хотела бы я уметь так — говорить наглую чушь с самым серьезным видом. А на деле получалось лишь дурачиться. — У вождя все под контролем.

— А, ну теперь все ясно! — Я засмеялась. — Вождь Лисий Хвост славится своей всесторонностью и широтой умственного развития.

— Слышишь, Дерзкая Малина, а ты у меня сейчас договоришься!

Я захохотала, продолжив работать, и оживилась, когда Рома включил музыку. Задорную, веселую, а не свой угрюмый рэп. И что самое приятное, он все же решил мне помочь. Пока дразнился, что я слишком мелкая, чтобы дотянуться до края забора, и заверял, что без него мне ни за что не справиться, я допила его пиво.

Не зря я надела старые шорты и майку на выброс, как чувствовала, что вождь моего племени не упустить момент, чтобы измазать меня краской с ног до головы.

— Ну все! Дай сюда! — Я отобрала у него кисть, пока на мне еще остались чистые участки кожи.

Рома осмотрел свои старания (на мне, не на заборе) и довольно похлопал себя по животу.

— Есть хочу. Я жарю шашлык, ты докрашиваешь. Идет?

— Идеально! — согласилась я.

— А потом мы идем в бассейн, — распорядился он. Ты смотри, как быстро вжился в роль!

Становилось действительно жарко, но летом я обычно спасалась тенью и прохладным душем. Вместо ответа послала хитрецу за себя говорящий взгляд. Я, Рома и водоем — плохая затея.

— Да ладно! — ответил он, все точно поняв. — Я же пообещал вести себя хорошо.

Он-то пообещал. Но я не была так уж уверена в себе. Боязнь воды всегда подталкивала меня к Роме, а дальше резко отключался мозг. Плавали, знаем!

Запах шашлыка заставил меня работать быстрее. Мы закончили одновременно. Я отложила краску и кисточки, когда Рома разложил на блюде шпажки с мясом. Мы обедали на улице — принесли из кухни овощи, лаваш, соусы и быстро соорудили вкуснейшую шаурму. Для моего английского друга это блюдо стало открытием. Но он был в восторге и съел двойную порцию. Когда закончила и я, мы одновременно откинулись на спинки кресел и блаженно выдохнули. Улыбнулись друг другу и на секунду зависли в неловком молчании. Пускай он старался, пускай я не сопротивлялась, все равно чертова недосказанности висела над нашими головами. И в такие моменты, как этот, мы оба замирали, смотря в глаза, общаясь мысленно.

Рома будто бы дразнился, вызывал все те воспоминания, пропитанные мурашками и головокружением. Я взглядом просила его перестать, потому что самой сил не хватало.

— Идем? — позвал он, протягивая руку. Я покачала головой.

— Иди сам.

— Без тебя не весело.

— Извини, но сегодня я клоуном не работаю.

Рома вздохнул, посмотрел на меня с укором. Но все же уступил — молча встал и потопал к навесу. Я только расслабилась и прикрыла глаза, как меня оросило прохладной водой. От неожиданности завизжала, едва не свалившись с кресла. Хохот Ромы быстро все расставил на свои места. Он пошел не к бассейну, а к шлангу для полива кустов.

— Хватит! Ну все! — заорала я, когда надоело от него убегать. — Ты своего добился! Теперь я не просто грязная, но еще и мокрая.

— Как ты поняла, что я именно этого добивался, а? — спросил он, ехидненько ухмыляясь. И только отключил воду, над нами нависла туча. Где-то вдали прозвучал гром, и крупные капли теплого дождя застали нас врасплох. Мы синхронно подняли головы к небу, посмотрели друг на друга, и снова заулыбались.

— Видишь! Тебе суждено быть мокрой, когда мы остаемся вдвоем.

Господи! Ну почему в его исполнении это всегда звучит так пошло?

— Но и ту сухим не выйдешь, — подметила я и сделала кое-что совершенно безумное. Просто улеглась на траву в позе звезды и закрыла глаза, позволяя дождю падать на меня.

— Что ты делаешь? — спросил Рома, встав рядом.

— Тебе не понять. Я сама не знаю.

Почувствовала, как он плюхнулся рядом. Повернула голову и пару секунд рассматривала его профиль. Красивый, гад! Особенно с закрытыми глазами и расслабленными чертами.

— Это древне индейский ритуал, — прошептал он таинственно. — Для призыва удачи, урожая и богатой сексуальной жизни.

— У тебя в голове есть место для других вещей? — спросила я, улыбаясь небу.

— Честно? — спросил Рома.

Я засмеялась, покачав головой. На некоторые вопросы лучше не знать ответов. С новым ударом грома Рома сплел наши пальцы.

— Страшно? — спросила я насмешливо.

— Очень. — Он перекатился на руку и навис надо мной, закрывая от дождя. Хотя сам промок до ниточки, потому капли все же стекали по его лицу, падая на мое. Момент «зависания» опять накрыл нас. Рома, закусив губу, думал о чем-то веселом — у него светились глаза. — А если в нас попадет молния? Тебя не жалко, конечно. Но по мне многие будут плакать.

— Значит, ты жизнь не зря прожил.

— А с тобой что делать? — спросил он озадаченно. — Ты когда жить начнешь?

— Что, по-твоему, я делаю сейчас?

Рома хмыкнул и его взгляд опустился ниже на мои плечи, еще ниже на ключицы, и почти добрался до груди, но я его остановила, придержав за подбородок, а потом пальцами показала смотреть «глава в глаза».

Боже, он действительно творит дьявольские вещи своей улыбкой. Перехватив мою руку, вдавил ее в траву и склонился к моим губам. Очень быстро, я лишь успела втянуть воздух, когда мы опять поцеловались. Это длилось до смешного мало, но ощущалось точно ударом молнии. Под кожу и до костей.

— Тоже ритуал. Для закрепления мира, — поведал Рома в свое оправдание. Но если честно, ни одни слова не могли оправдать то, что он сознательно тянул меня за собой на дно.

— Ты нарушаешь обещание, — с укором прошептала и оттолкнула его. Он перекатился на траву, позволил мне встал и поднялся сам.

— А разве их не для этого придумали? — послышалось негромкое мне вслед. Он неисправим…

///

Заперев дверь кухни, он пошел за мной наверх. Предложение принять с ним душ я стойко проигнорировала. А вот его помощь в оттирании боевой раскраски пришлось принять — выбора не осталось. Выйдя из душа чистым и одетым (спасибо!), Рома увидел в моих руках растворитель краски, и усадил на тумбу в ванной. В последний раз, когда он так делал, я ушла с порванной одеждой и горящими губами. Но в этот — он вел себя нарочито вежливо. Стер краску с лица и шеи, выбросил ватку в мойку, уперся об нее руками. А когда поднял взгляд с моих ног на лицо, спросил:

— Чем займемся теперь?

Казалось бы вполне невинный вопрос, но не в его исполнении. Никогда!

Избегая смотреть в его смеющиеся глаза, я тоже смочила вату растворителем и стерла краску с его скул.

— Посмотрим фильм.

Рома скривился, как будто я вынесла ему приговор. Но судя по тому, что других разумных идей в его голове не было, пришлось соглашаться.

Спор по выбору жанра грозил превратиться в бой подушками. От очередных синяков Романа спас звонок Славы. Отчим первым делом спросил, как у меня дела. Вторым потребовал включить видео. На сына, сидящего с пультом в руках, он смотрел с подозрением, на меня — с недоверием.

— Точно все нормально? — переспросил он. На экране за его спиной показалась мама на пирсе и речка.

— Мы покрасили забор, теперь отдыхаем, — отчиталась я. — А как вы? Мама еще не валится с ног?

— Летает, как пчелка. — Отчим послал мне недовольный взгляд. Он не был в восторге от того, что его любимая теперь все выходные будет пропадать на чужих свадьбах. Так как сегодня брак заключали наши соседи, Слава тоже был приглашен. И теперь они собирались продолжать празднование на яхте.

— На одиннадцать запланирован запуск салюта с этого тазика. Никуда не деться с подводной лодки, да? — Отчим хмыкнул. — Вернемся ближе к полуночи. Но я буду на связи, поняла? Звони, если что.

— Слава! — Я послала ему насмешливую улыбку и, чтобы Рома не услышал, проговорила тихо: — Наслаждайся вечером и прекрати волноваться. Ты же помнишь наш разговор? Мы, кажется, начали ладить.

Он смотрел так, будто не верил мне полностью. Но в то же время я заметила проблески надежды. Думаю, он был слишком суров с Ромой. Тот заслужил, конечно, но… Кто-то должен сделать первый шаг, иначе никак.

— И вам пора, — добавила.

Слава хмыкнул, отвлекся на отклик мамы и быстро со мной попрощался. А когда я вернулась к Роме, тот стоял возле полок с фоторамками и статуэтками и задумчиво рассматривал кальян.

— Это откуда? — спросил он.

— Маме когда-то подарили. Она была организатором свадьбы у какого-то шейха, или что-то вроде.

Кальян был огромный, добротный и служил нам декорацией много лет. Но к нему также прилагался чемоданчик с табаком и всем необходимым. И я точно помнила, что мы взяли его с собой, когда переезжали. Открыв тумбу под полками, я увидела этот самый чемоданчик и вопросительно посмотрела на Рому.

— Ты не куришь, — напомнила я.

— Ты тоже, — ответил он и снял с полки кальян.

Правила для того, чтобы их нарушать — прямо таки девиз этого дня.

Мы сидели под навесом, плавно раскачиваясь на качели-диванчике. Дождь закончился, жара спала, смеркалось. Рома оказался изобретательно находчивым, подсунув тумбу с теликом под панорамное окно и выставив наружу динамик, так что мы могли смотреть фильм, оставаясь на улице и плавно выпуская дым.

Почему я так быстро сдалась и позволила включить эту поганую романтическую комедию, где поцелуев и эротических сцен больше, чем диалогов? Почему не боевик с супергероями?

С динамика прозвучал очередной стон, и я вторила ему, только в моем исполнении не было эротики — одно сплошное негодование. Я откинула голову на спинку диванчика и закрыла глаза, отказываясь смотреть на то, что вытворяли актеры.

О, Рому это, конечно, забавляло. Тихий шелковистый смех защекотал ухо, как и слова, приправленные густым холодным дымом:

— Тебе просто завидно!

Я с укором посмотрела на эту наглую морду и наткнулась на вполне серьезный взгляд. Молчание затянулось, воздух накалился. Я коснулась его пальцев, забирая трубку, и ощутила покалывание, которое от близости парня, его запаха и взгляда ощущалось слишком остро. Мне хотелось и сбежать подальше от ощущений, что нахлынули волной, и застыть, притвориться беспомощной, чтобы узнать, как будет дальше. Я ведь уже знала. Просто отчего-то думала, что смогу остановиться, когда захочу. Что у меня нет никакой зависимости от этого наркотика…

Рома тихо зашипел, когда я сделала затяжку.

— Ты бьешь током.

Он тоже почувствовал. Черт, это было так странно и так… сексуально. Мне ударил в голову дым. Под кожу просочился сладкий яд. Пальцы онемели, перестали чувствовать силу, упали на колени безвольной массой. А глаза так и не смогли оторваться от урагана, разгорающегося в глазах напротив. Он манил магнитом, завораживал, сметал все преграды на своем пути — ураган по имени Рома.

Я выпустила дым, и он втянул его, почти коснувшись моих губ. Почти, остановился лишь в миллиметре, выпустил остатки дыма через нос, без слов спрашивая разрешения.

«Можно?»

Я смотрела на него испуганным кроликом. Хотела и боялась. Но ведь хотела.

Закрыла глаза, и он поцеловал.

Сначала нежно, едва касаясь, пробуя меня, дразнясь. Может быть, и ждал, что я оттолкну, не поддамся, но когда не встретил сопротивления, одичал. Губы сменили языки, поцелуй стал глубоким, взрослым, слишком интимным, но именно так мы оба хотели. Внутри меня, где-то очень глубоко бушевала ярость за то, что я опять сдалась. Но чем дольше Рома крал мой воздух, тем глубже прятался здравый смысл. В какой-то момент мне стало все равно, что это глупо. Все равно, что наши родители будут в бешенстве, если узнают. Все равно, что я становлюсь зависимой от этого парня, и зависимость эта злая, нездоровая. Уже все равно.

Я хотела жить этим чертовым моментом, ощутить этот поцелуй в полной мере, не прерывая, как всегда, а так, чтобы мы устали от него. Чтобы это не кончалось долго-долго.

Трубка от кальяна упала на пол, мы синхронно сделали жадные вздохи. Остановились лишь на секунду, впитали наши искры, и Рома перетащил меня к себе на колени. Я развела ноги, почувствовав его ладони на своей попе. Он сильно сжал, чтобы управлять моими бедрами. И пока целовал без памяти и отчета, раскачивал меня на себе так, что все перед глазами плавилось. То ближе к его налитой твердости, слишком явно проступающей сквозь тонкую ткань шорт, то дальше, чтобы у меня между ног все пульсировало и ныло от желания.

Нам снесло крышу, мы тронулись умом. И ни одного это не волновало. Я застонала, он зашипел. Я прошлась языком по его губе, он вжал меня сильнее, чем когда-либо, почти доводя до оргазма. Просто тем, что мы терлись друг от друга, как одичалые… ну, пускай индейцы.

Я никогда не была близко к краю пропасти. А он тащил меня туда силком, не ослабляя хватку ни на йоту. Возможно, я была готова прыгнуть за ним. Его рука заползла под мою майку, а я даже не дернулась. Рома отпустил мои губы и посмотрел тяжелым, налитым похотью взглядом, отмечая мою реакцию на прикосновения. Ждал, что остановлю? Едва ли я могла произнести хоть звук. Ничего, кроме тихого удушливого стона, который сдерживала из последних сил. Но вскоре и этого не смогла. Пальцы коснулись груди, покружили по соску и сжали полушарие. Никто и никогда не подбирался ко мне так близко. И это не должен быть мой сводный брат. Это грязно… и потому так заводит.

— Самое время послать меня к черту, — подсказал он, крепче при этом сжав.

— Иди к черту, — с выдохом прошептала, не желая этого на самом деле. Рома и не послушал. Он вернул руки на мои ягодицы и насадил на себя, кусая мои губы. Это было чистым блаженством, мы утонули, просто перестали существовать для мира. Только тот о себе все же напомнил. Звонок и вибрация подо мной были сродни удару грома. Я вмиг очнулась от токсичного наваждения, округлила глаза и сползла с Ромы. Он издал стон разочарования и выругался, доставая из кармана телефон. А потом еще раз, грязно, вгоняя меня в краску. Хотя, стыдно мне было не за его слова, а за свои действия. Я отвернулась, расхаживая вперед и взад, отмечая, что кожа горит, сердце колотится, как безумное, а по телевизору идут титры. И голос Ромы окончательно меня вернул на Землю.

— Через полчаса? Хорошо. Да. Я буду.

Я посмотрела на него. Он не спускал с меня глаз. Отнял телефон от уха и положил его на колени. На экране была фотка Олега. Послала к черту, называется. Тот сам о себе напомнил.

— Куда? — не поняла я.

— Мы с ними договорились. Мне надо ехать, — ответил Рома. Мне не показалось, что слишком резко. Он изменился в лице мгновенно. Стиснул челюсти, отвел взгляд, прикрыл на секунду глаза, прогоняя все эту магию, что мы тут наколдовали. Ну и правильно, она все равно запрещенная.

— И что потом? Опять вернешься под утро весь в синяках?

— Нет. Все уже, — ответил Рома холодно и встал. У меня внутри все вскипело от едкой смеси никуда не исчезнувшего возбуждения и злости. Прямо до дрожи в руках и голосе. Я перекрыла ему путь, не намереваясь отпускать, как и он меня мгновение назад. Нет, теперь он должен сдаться и подчиниться. Его очередь, черт возьми.

— Скажи правду. Ты ввязался в какие-то подпольные бои? Что там у Черта в клубе происходит?

Рома сузил глаза, положил руки на мои предплечья. Не для того, чтобы согреть, а чтобы отодвинуть, убрать со своего пути. Но прежде приказал:

— Ты в это не лезешь, ясно?

— Не ясно! — заорала ему в лицо. — Думаешь, я тебе кто? Одна из тех шлюх, которые довольствуются тем, что ты даешь? Думаешь, я буду ловить твои скупые улыбки и радоваться каждый раз, когда ты соизволишь ко мне подкатить? Что это вообще такое? Ты же понимаешь, что мы так не сможем. Ты предложил быть друзьями, и я пыталась. Я хочу быть твоим другом! Но не так! Не так, что ты меня отшвыриваешь, когда я тебе не нужна, и бежишь к своим мнимым дружкам и телкам, как только они поманят тебя пальцем.

— Какие нахрен телки? — заорал Рома так, что заложило уши. — Ты не видишь, как мне крышу рвет? От тебя! Не понимаешь? Я на тебя даже смотреть спокойно не могу. Ты за гребаной стенкой каждую ночь, а я не могу подойти. Нельзя, блядь!

— Хочешь меня, потому что нельзя? — я сбросила его руки. — В этом все дело?

— Думаешь, я понял? Или похоже на то, что сейчас мне хватило? — спросил он с едкой ухмылкой. — Думаешь, я не пытался отвлечься и заменить тебя хоть кем-то?

— О, думаю, у тебя было предостаточно возможностей, учитывая, что дома ты не ночуешь.

Рома сцепил челюсти и втянул воздух сквозь губы. Он подошел и потянулся ко мне руками, а я оттолкнула и отошла от него. От мысли, что он точно так же целовал Лию, заставлял ее стонать и дрожать, меня подрывало на месте.

— Мила! — рявкнул он, все же загнав меня в ловушку. Прижал к окну от пола до потолка и положил руки на шею, удерживая мою голову. Я и сама хотела смотреть ему в глаза, видеть все эти неподдельные эмоции, всю его злость и отчаяние. Это не притворство, как те улыбки и шутки. Это Рома.

— Я не могу просто трахнуть тебя, чтобы понять, попустит меня или нет. Это не лучший вариант для нас, согласись. Я думал, что если мы хотя бы перестанем спорить, то полегчает, но нет, блядь! Ты споришь со мной — я хочу тебя. Ты играешь в эту долбаную дружбу — я все равно, мать твою, хочу тебя. Я не знаю, что ты должна сделать, чтобы это прошло.

Боже, он убивал меня этим признанием. Я почувствовала, как к глазам подкатывают слезы, когда вымучено прошептала:

— Уехать?

— Не хрена! — прорычал Рома. А затем отступил и провел рукой по волосам. — Я сам уеду, я же сказал. Мне просто нужны глотки воздуха.

«С тобой я задыхаюсь» — он это не сказал, но в моей голове прозвучало его голосом.

Он не стал спрашивать, что нужно мне. Он так и не узнал, что я тоже задыхаюсь. Что мне тоже сложно, как и ему, только я даже себе боялась в этом признаться. С каждым днем становилось труднее не думать о нем, а теперь уж и подавно. Теперь я погрязла в трясине, и только Рома мог меня вытянуть. А он ушел. Рванул дверь рядом со мной, тяжелыми шагами направился наверх, переодеваться.

Я смахнула предательскую слезу со щеки, ненавидя этот момент, проклиная Черта и Лию. Это ей он пытался меня заменить? С ней хотел забыться? А дрался с кем? С Олегом, чтобы не думать обо мне? Чтобы выбить из себя эту дурь? Ну демонам в задницу, это ведь не его вина. И не моя. Мы разве хотели этого? Просили? Я что, днями и ночами мечтала о том, чтобы сын моего отчима, который заменил мне отца, стал моей погибелью? Мы виноваты лишь в том, что не можем контролировать чувства, которые контролю не поддаются.

Я не пущу его.

Рванув дверь, пошла к лестнице и преградила путь, когда Рома спускался. Уже одетый в джинсы, футболку и легкую куртку.

— Останься, — попросила я.

Он смотрел на меня волком, с ненавистью. Но теперь я понимала, что вся эта злость посвящена не только мне одной. Он вел борьбу с собой, я ошибочно думала, что он не пытался. Он сопротивлялся, как и я. Каждый раз.

Рома мягко меня оттолкнул. Я перехватила его руку и положила на свою талию. Безмолвная борьба длилась около минуты. Он посмотрел на дверь, вернул взгляд на меня и протяжно выдохнул.

— Останься, — повторила я, поглаживая его руку. Он сжал мою ладонь сильно-сильно, но это не означало «Да». Отпустив руку, он приложил чуть больше усилий, чтобы отодвинуть меня. Прошмыгнул мимо и дошел до двери. Я не могла не смотреть, развернулась, с горечью наблюдая, как он берет ключи от маминой старой машины, как хватается за ручку двери и толкает ее.

Вот сейчас. Если он уйдет, что-то внутри меня рухнет, оборвет. То маленькое и хрупкое, что успело зародиться во время поцелуя, сейчас разлетится на осколки с грохотом двери.

Дверь таки грохнула. Сильно — по полу пошла вибрация. Но Рома остался. Он стукнул кулаком по двери, швырнул ключи на пол, развернулся и буквально подлетел ко мне.

Его пальцы проникли в мои волосы одновременно с касанием наших губ. И тот поцелуй, весь тот взрыв повторился. Сносящий реальность запах, бесстыдные прикосновения и прерывистое дыхание — одно на двоих.

— Я не останусь, — соврал он зачем-то.

— Останешься, — твердо решила я. Рома покачал головой.

— И не сдержусь. Сейчас точно нет.

— А кто тебя просит? — Я посмотрела ему в глаза и увидела там вызов. Сама думала, что испугаюсь, но в голове лишь твердое «Хочу». Хочу узнать, как это… Быть с мужчиной. Хочу, чтобы Рома стал тем самым. Хочу нарушить все правила сегодня. Просто хочу жить. Совершая ошибки, нарушая запреты, зная, что по головке не погладят. Но если не сейчас, то потом буду жалеть всю жизнь.

Я молча взяла его руку и поднялась на ступеньку выше. Рома покачал головой, смотря на меня с укором, осуждая. Улыбнулась ему, потащила за собой. Он положил ладонь на мой затылок и поцеловал снова. Коротко — я разорвала поцелуй и повела его за собой. Наверх. В спальню.