Глава 22

Глава 22

Рома

То, что я не мог контролировать свой член, не было самой большой проблемой. А вот то, что Мила совсем не понимала, что происходит — это да. За это для таких, как я, отдельные котлы в аду.

В дверь ее спальни мы буквально врезались, целуясь на ходу. Хотел бы я дать ей последний шанс послать меня, но свою точку невозврата уже прошел. Чем она думала, когда смотрела на меня с мольбой этими колдовскими глазами, супя брови? Я уже представил, что так же она будет смотреть на меня, кусать губы и стонать, когда я начну безжалостно вбиваться в нее.

Бляяяяядь! Эта девчонка какое-то торнадо.

От одних только поцелуев я был на пределе. Она засмеялась, когда мы слегка промахнулись с кроватью и столкнули с ее тумбочки лампу. Этот звук стрелой пролетел вдоль позвоночника, вздыбил волоски на коже и попал прямиков в член. Как будто его недостаточно распирало. Я разозлился на себя за то, что потерял контроль. Настолько, что тряслись руки, и не осталось никакого долбанного терпения.

Не разрывая поцелуя, мы скатились на пол и сели. Я подпер спинку кровати и усадил Милу на себя. Веки на половину прикрывали глаза, взгляд затуманенный, наркотический. Но движения более чем уверенные, когда она начала стаскивать куртку с моих плеч. Я помог ей, а затем бросил на пол и свою майку. Ее очередь!

Намотав на кулак длинные светлые волосы, оттянул ее голову и впился губами в шею. Она все еще пахла дождем, и на вкус была, как хмельной сахар. Я не мог остановиться кусать и облизывать ее, особенно, когда она поощряла меня тихими стонами и плавными покачиваниями груди. Свободной рукой я задрал чертов топ, который мечтал уничтожить с самого утра, и добрался до сосков.

Мила тихо вскрикнула, запустив пальцы в мои волосы. Я понял, что никой прелюдии не будет. К черту! Мы ею занимались полторы недели с того вечера на озере, когда я впервые по-зверски захотел ее.

Втянул губами сначала один сосок, затем второй, одновременно расстегнул пуговицу на ее шортах. Поднялся с Милой на руках, уложил на постель и снял все. Мать вашу, она как самая крышесносная фантазия — молочная кожа, аппетитные изгибы, невинный взгляд, пальцы, сжимающие простынь и скромно сведенные длинные ноги, которые очень скоро окажутся на моих плечах. О да!

Стиснув зубы, чтобы не зарычать, наклонился к ее животу, целуя все ниже, разводя ее ноги. Мила закрыла глаза и задышала чаще. У меня ушла секунда на то, чтобы достать презерватив из бумажника и спустить джинсы, я даже не удосужился снять их полностью. Я был на грани оргазма только от того, что смотрел на самое сексуальное тело. Ну нет, самое вкусное я пропускать не собирался. Провел рукой по стволу, натянув резинку, и сжал его у основания до искр в глазах. А потом навис над Лисичкой и поднял ее колени выше. То, насколько послушной она была, заводило еще больше, но самого главного не хватало.

— Посмотри на меня.

Упрямица покачала головой, закинула руки на мои плечи и выгнулась дугой, напрашиваясь.

— Тамила!

Злой предупреждающий взгляд лисьих глаз вызвал во мне довольную улыбку. Теперь идеально! Я провел кончиком вдоль горячей щелки, собрал влагу и вошел. Резко, без промедлений, одним охренительным мощным толчком. И застыл истуканом, услышав вскрик. Мне ведь не показалось? Слишком тесно, слишком много боли на лице. Она, блядь, девственница!

— Ты шутишь? — зашипел я, склоняясь над ней ниже, упираясь своим носом в ее. Переместил вес тела на локти, буровя ее бешеным взглядом. — Тамила, мать твою, посмотри на меня!

— Ненавижу это имя, — процедила она и открыла глаза. Губы плотно сжаты, меж бровей пролегла складка, в глазах мука и вина. Правильно! Она должна мучиться от того, что обманула меня.

— Почему ты не сказала? — раздраженно спросил я, сжав пальцами ее подбородок и заставив посмотреть, когда она снова удумала прятаться. — Хоть намекнуть могла, что для тебя это впервые?

— А что бы это изменило? — спросила она с вызовом. — Ты бы отказался?

Хотел сказать «Да», уже на языке крутилось. Но что-то не пустило это слово. Кого, блядь, я пытаюсь обмануть? Нет! Это не остановило бы меня. Даже хуже — разжигало бы. Первый… Она же от макушки до пяток моя, и никто никогда не был с ней так. От осознания этого что-то внутри меня перемкнуло. Какие-то первобытные инстинкты взяли вверх, и я больше не мог бездействовать, знал, что хочу ее даже больше. До какого-то зверского безумия.

FUCK!

— Изменило бы, — проговорил у ее губ. — Я был бы нежнее, дурочка.

Я медленно толкнулся в ней, показывая, как именно. Мила потянулась к моим губам и скрестила ноги у меня за спиной. Нет, блядь! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Новая стрела экстаза ударила между ног, и я почувствовал, как выделилась капля предсемени. Мы оба застонали с поцелуем. Нежным он не был, как бы я не пытался. Выходит, соврал.

— Добро пожаловать в мир грешников, — произнес я, наконец, дождавшись сладкой улыбки на раскрасневшихся губах. Смех Милы тут же превратился в стон с моим новым толчком. Более жестким и глубоким, чем я хотел. — Больно?

— Уже нет. Просто заткнись! Я не хочу обсуждать это, блин!

Ухмыльнувшись, я наклонился к ее уху.

— Но тебе придется, детка. Ты же не думаешь, что я так просто спущу тебе подставу? Или что ты хоть на секунду забудешь, какой развратницей оказалась? Сама меня довела. Сама соблазнила.

— Это будет потом, — шепнула она и укусила мое ухо. Наши губы снова нашли друг друга, языки сплелись, мир покатился к черту. Мне всегда нравился жесткий секс до укусов, царапин и засосов. Секс без правил и ограничений. Брать, не спрашивая, только чувствуя момент. С Милой все оказалось куда хуже. Я не мог оторваться от нее, даже зная, что должен сдерживаться. Двигался медленно, когда хотелось яростно вдалбливаться во всех известных позах. О, в моей голове все это происходило, пока я сосал ее губы и кусал соски. Я уже точно знал, что ни за что на свете не откажусь от второго раза. От третьего. От сотого. Пока не получу все и не развращу ее так, как мне по кайфу. Жаль, она не могла видеть себя моими глазами и почувствовать то, как свело мышцы, по телу роем пролетели мурашки, и в паху все взорвалось. Это был лучший аттракцион в жизни. Самый яркий оргазм. Гребаные звезды в глазах. Я разорвал простынь, пытаясь направить всю прущую из меня силу в руки, а не в бедра. И все равно не мог отпустить девчонку. Уткнулся лицом в ее волосы, отдышался, перекатился на спину и уволок ее за собой. Ее дыхание было таким же прерывистым, движения — вялыми. Но когда я поднял ее голову за подбородок, на меня посмотрела сексуальная красотка с сытой улыбкой.

— Что ты врешь? Тебе не могло понравиться, — возмутился я.

Она засмеялась, подтянулась на мне выше и чмокнула в губы.

— Это было не так уж плохо.

Я фыркнул. Не так уж плохо! Звучит, как вызов — терпеть их не могу.

— Я тебе покажу «не так уж плохо», — заворчал и приподнял ее бедра, разъединяя нас. Милу слегка пошатывало, когда я вел ее в ванную, волосы взъерошились, на лице играл румянец, а в глазах озорной блеск, который теперь я буду видеть каждый раз. Каждый долбаный раз, даже с другими людьми, где угодно. У нас с ней теперь один наркотик на двоих.

В душ мы пошли вместе. Здесь, со светом, я видел ее лучше. Лисичка оперлась о стену и закрыла глаза, предпочитая не смотреть. Все это, пожалуй, было слишком для нее. Хотя какого черта? По ее картинкам и не скажешь, что она неопытная. Взять даже фантазию про хвост. Я думал, секс она уже распробовала в полной мере. Всегда чувствовал в ней эти флюиды. А сейчас, глядя на то, как вода смывает доказательство ее невинности, осознал всю важность момента. Из всех придурков, которым она могла подарить свой первый раз, она выбрала меня. Почему?

— Тебе ведь почти двадцать, да? — спросил я, достав гель для душа. Свой. Мне хотелось, чтобы она пахла мной.

— Боже, Рома! — застонала Тамила, закрыв лицо ладонями. — Хватит уже!

— Да щас! Ты нагло воспользовалась мной!

От этого заявления она опустила ладони и уставилась на меня во все глаза.

— ЧТО?! Ты обалдел? — заорала она возмущенно.

Закусив губу, сдерживая смех, я начал намыливать ее тело. Черт! Я опять готов. Еще бы, в первый раз было быстро и мало.

— Конечно, ты же из дома не выходила, — продолжил рассуждать. — Сидела в заточении сколько? Года три так точно. А тут я под руку подвернулся. Да еще и нагло домогаюсь тебя постоянно. Все удачно сложилось.

Знаю, мне не обязательно быть таким козлом. Но каждый раз, когда я так себя веду, Мила не сдерживается и говорит то, что на уме. А мне очень хочется залезть в ее голову.

Я пожал плечами и спустился мыльной рукой ей между ног.

— Ты использовала меня. И самое удобное, что теперь ты всю ответственность свалишь на меня. Я ведь старше и опытнее.

Она остановила мою руку и прошипела:

— И полный кретин.

Спасибо, сладкая! Я знаю.

— Хочешь сказать, все не так?

Она толкнула меня в грудь и отлипла от стены.

— У тебя талант портить все, знаешь? Абсолютно все! Скажи мне, разве было похоже на то, что без тебя и этого всего мне плохо жилось? Знаешь, мне не стыдно, что в свои почти двадцать я так ни с кем и не сблизилась. Чтобы ты знал, у меня были возможности, подумаешь, великое дело на пять минут!

Камень в мой огород. Ауч!

— Я просто… — она сжала губы, так и не договорив. А после решила уйти, но я, естественно, не собирался ее отпускать. Вернул на место и придавил собой.

— Ты просто что? Говори, раз уж такая смелая сегодня.

— Я просто никого не хотела до тебя, — процедила она. — Мне показалось, что нам было хорошо вместе. По-настоящему. Что ты не притворялся. Потому что я — нет.

— Я тоже нет, — признался на полном серьезе.

— Тогда какого черта ты сейчас все портишь? — уже тише и немного растерянно спросила она.

— Хотел услышать это. Скажи еще раз.

Она смотрела на меня, как на больного. Но все равно выполнила просьбу.

— Мне хорошо с тобой. — И совсем тихо, едва различимо сквозь журчание воды: — Я хотела, чтобы это был ты.

Черт, да!

— Ну, тогда ты должна понимать, что одного раза мне не хватит. Ты теперь от меня не отделаешься. Даже не думай, — предупредил и поцеловал.

Строптивая. Огненная. Моя!

Второй раз для нее.

Смыв мыло, я опустился на колени и посмотрел на ее смущенное лицо с улыбкой. Я же обещал, что эти ноги окажутся на моих плечах. Сначала одна, потом, когда Мила охнула и уперлась руками в стену, я закинул на себя и вторую. Она задрожала и вскрикнула, когда в дело вступил язык. Пускай она никогда не узнает, но мне одному было достаточно — кое в чем и она станет для меня первой. Не думал, что наблюдать снизу за тем, как твоя девочка сходит с ума от подкатывающего оргазма так охренительно. Но уже понял, что мне и это захочется повторить не раз. Мила задыхалась. Ее частые выдохи смешались со стонами, грудь раскачивалась, а набухшие соски так и просили их искусать. Поймав эту мою мысль, маленькая развратница зажала один из них пальцами, как будто ей не хватало моих прикосновений. О да! Ей понравилось все, что я делал. И когда я добавил к языку палец, настал ее черед лететь к звездам. Она застыла, дернулась, вцепилась рукой в мои волосы и хрипло заорала. Это было мощно! Я мог оценить по тому, насколько долго ее взгляд был рассеянным, потерянным.

Только я вернул ее ноги на место, она тут же сползла по плитке, усевшись мне на колени и крепко обняв. Теперь я чувствовал, как колотилось ее сердце.

— Не так уж и плохо, а? — не удержался и поддразнил.

Она стукнула меня по плечу и засмеялась.

— Ты невыносим!

— Тебе же это нравится.

— Я мазохистка, мне все в тебе нравится.

Улыбнулся. Пригладил ее волосы, отпрянул и посмотрел в глаза. Тамила опять смущалась и не могла долго вынести мой взгляд.

— Нравится — это не про нас. Крышу сносит — вот это да.

Она тоже улыбнулась. Обожаю эти губы.

Гул от вибрации моего телефона нервировал, напоминая о том, что дело не закончено, и я в шаге от того, чтобы все просрать. Время на часах катилось к полночи, и на нас накатила приятная лень, а с ней наступила такая поразительная умиротворенность, какой я еще не знал. Впервые не хотелось сбегать, придумывать причины и отговорки. Хотелось остаться так — сидеть в мягком кресле на балконе, молчать, смотреть на звезды и гладить ее волосы. Эти мысли смешили меня. Но я, кажется, поймал идеальный момент.

— Ты засыпаешь, — прошептал я в теплую макушку.

— Совсем нет, — сонно промурлыкала Мила, прижалась губами к моей шее и засопела. Хмыкнул. Я почему-то не мог сейчас долго смотреть на нее. Она красивая — это я с первой секунды отметил. Настолько, что глаз не отвести, и это частенько раздражало. А теперь другое. Такое чувство, что затянет и не отпустит, да так быстро, что и понять не успею.

Надо сбавить обороты… Если смогу.

Идиллию разрушили голоса и смешки с первого этажа. Мы оставили двери открытыми, чтобы не пропустить возвращение родителей, и вот! Они вернулись. Мила тут же спрыгнула с меня и уставилась во все глаза.

Закатив глаза, я поднялся сам, притянул ее к себе и шепнул в губы:

— Если не будешь шуметь, они подумают, что мы спим.

Тамила охотно кивнула и на цыпочках попыталась войти к себе, но я вопреки доводам разума не пустил.

— Поцелуй на ночь, — потребовал и сам же начал его. Он был коротким и быстрым, как вместо куска торта съесть крошку. Но это была самая вкусная крошка.

— Увидимся утром, — шепнула она и свела брови. — Боже! Это будет так неловко. Как мы справимся?

Она заставила меня улыбаться. Все еще слишком милая и невинная для всего этого.

— Это кальян? — послышался недовольный голос Алены под балконом. — Ох, я завтра Миле устрою!

— Думаешь, она? — спросил отец.

— А кто еще? Не Ромка же. Он у нас спортсмен.

— Но плохие идеи в голову обычно приходят именно ему.

Ухмыльнувшись, я зашел вместе с Милой в ее спальню, забрал свои вещи и потопал к себе через ванную. Сонливость как рукой сняло. Мне надо было ехать, потому что я не знал, когда подвернется более подходящий момент.

Она просила остаться — я так и сделал. Но через пять минут начнется новый день…

— Рома? — Отец увидел меня на лестнице и моментально изменился в лице.

— Мне надо идти, — бросил я, поднимая ключи с пола.

— Куда? Опять к своим дружкам?

— Опять к ним, — подтвердил и вышел за дверь. Он последовал за мной, чего я очень не хотел.

— А тебе не кажется, что ты перегибаешь? Раз уж живешь в моем доме, то, будь добр, хотя бы не поворачивайся ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю.

Выдохнул, обернулся.

— Я все равно уйду. Мне надо, пап.

— А мне надо с тобой поговорить, — повысил голос он. — И тебе придется выслушать.

— Ну давай! — произнес с вызовом и пошел к нему навстречу. Он спустился со ступеней и остановился в шаге от меня.

— Не знаю, что творится в твоей голове, достучаться до тебя у меня, видимо, не получится. Но предупреждаю, если ты обидишь Милу…

— То что? — я засмеялся. — Откажешься от меня? Перестанешь разговаривать? Это смешно, потому что ничего этого у меня никогда и не было. Нашел, чем шантажировать! Ты подумай, нужен ли тебе сын? Я вижу, что и дочери вполне хватает. Мила с этим отлично справляется. Она не я, не ходячая проблема, да? Вот и отстань от меня. Направь свою любовь на нее, по крайней мере, она этого заслуживает.

Победа была за мной, он опять меня не убедил, и продолжать разговор не было смысла — тот мог закончиться только тем, что Слава выгонит меня из дома. А это означало никакой Милы в моем поле зрения.

— Любовь не нужно заслуживать, — донеслось мне в спину. Я опять остановился, но не обернулся на этот раз. — Я люблю тебя, сын. Просто за то, что ты у меня есть. Ни деньги, ни ссоры, ни проблемы — ничто не должно влиять на связь родителей и детей. Ненавижу то, что ты не понимаешь этого.

Это впервые на моей памяти он сказал что-то настолько противно колющее. Прямо в душу, где на отведенном для отца месте образовалась кровоточащая рана. Его никогда не было, когда я нуждался в нем. А теперь, когда я окончательно похоронил мысль, что на него можно опереться, он выдает эту жесть о родственной связи. Если она у нас и есть, то очень тонкая. И я пока не знаю, хочу ли ее уплотнять.

Вслух я это так и не сказал. Молча сел за руль старого Гольфа и выехал на трассу. Мне пришлось заглушить мысли музыкой, так было проще. Я давно научился не забивать голову ерундой и не сходить с намеченного курса. Почти всегда. В этом деле лучше всего помогал речитатив, когда слова смешивались с битами, и в голове звучал расслабляющий гул. Но сейчас я невольно вслушался в слова песни.

«…Бывало, что

Хамам ты разжигала мне на сердце.

В хлам убивала нервы. Хам, я тот еще наверно.

А ты резала прямо по швам мне, стерва! 1439f7c

Хотя куда я без тебя, честно,

Пойду по льду, и сразу провалюсь с треском.

Моё чудовище, моя принцесска,

Моё сокровище ЮНЕСКО.

Как нам друг без друга прожить и дня?

Капкан — ты самый опасный для меня…»

Слова песни: Мот «Капкан».

Хмыкнул. Как в тему! Попал я…