Глава 24

Глава 24

Только мы выехали за ворота, Рома вжал педаль газа и «заботливо» спросил:

— Как твоя голова? Еще болит?

— А как твои руки? — задала встречный вопрос с такой же язвительной ухмылочкой? — Устали, небось, после покраски забора.

Рома улыбнулся, смотря на дорогу. Оторваться от него было трудно, но я себя заставила. Мне с головой хватало сгустившейся вокруг нас энергетики и тех ощущений, которые при этом возникали. Если буду еще и пялиться на этого красавчика, есть большая вероятность расплыться, как зефирка в огне. Я никогда ни от кого еще так не тлела… И именно потому, что это был Рома, меня так пугали эти новые чувства.

Я ведь могу с этим бороться, верно? Собрала все разумные мысли и отважилась на серьезный разговор.

— Слава опять спрашивал про твои ночные похождения.

— Легенда о девушке — супер! — похвалил Рома.

— Для твоего отца может и супер. А для меня какую легенду придумаем?

Он отвечать не спешил. Я приготовилась к тому, что опять сменит тему или все сведет в шутку, и Рома именно так и сделал.

— Давай сначала обсудим, насколько серьезны наши тайные отношения, — предложил он. — По шкале от ноля до десяти, где ноль — перепихон на раз, а десять — мы когда-нибудь расскажем об этом родителям, ты бы как оценила?

— Не десять! — тут же ужаснулась я.

— Не ноль, — озвучил свой ответ Рома.

После мы переглянулись, обменялись понимающими улыбками, и отвели взгляды. Ему надо было следить за дорогой, в конце концов, а мне — перестать им любоваться.

— А пять это как?

Рома задумчиво поморщился.

— Что-то вроде тайных свиданий на озере без лишних вопросов.

— Тогда мне больше нравится шесть. — И тут же пояснила: — Тайные свидания на озере и ответы на вопросы.

— Мелко плаваешь. Требуй большего! — призвал Лис. — Тайные свидания могут быть где угодно и когда угодно. И только со мной.

Тут уж я саркастично засмеялась.

— Ну знаешь! Если у меня только с тобой, то и у тебя только со мной! А значит, никаких больше Кать, Лий и других девушек. Думаю, это тянет на все восемь. К такому ты готов?

Рома тяжело выдохнул. Он молчал довольно долго, и все это время я с нетерпением ждала его вердикта.

— Я думаю! — огрызнулся он, когда я хмыкнула и отвернулась.

Посмотрела снова, на этот раз даже развернулась вполоборота, согнув ногу в колене.

— Ты уверена, что справишься со мной? — спросил он осторожно. — Ты ведь знаешь, какой я.

— Именно. Я знаю, какой ты, — произнесла я с более глубоким смыслом. — По крайней, ты позволяешь мне узнать себя.

Он не стал отрицать, и это действительно было приятно. Мне кажется, ему было необходимо время от времени отбрасывать свою злость, забывать обиды и просто, не думая, наслаждаться моментом. В этом плане мы оба помогали друг другу. Оба учились чувствовать и принимать жизнь.

— Знаешь, а пять не так и плохо, — заверила я, поняв, что атмосфера вот-вот станет напряженной. — В конце концов, ты научишь меня плавать.

Рома улыбнулся до ушей своей хитрой лисьей улыбкой.

— Кто сказал, что мы будем плавать?

Своего он добился — вогнал меня в краску и все же сменил тему.

Я сделала музыку погромче, обрадовавшись любимой песне, и даже позволила себе немного подпеть. К счастью меня не высадили, как когда-то. Хотя если честно, на этот раз я заслуживала. Рисовать я умела, петь — нет! Мы оба смеялись, когда я фальшивила.

Под конец трека мы добрались до пункта назначения. Свернули с трассы на едва заметную тропу, проехали густые кусты и остановились прямо у бирюзового озера, окруженного высокими соснами. Такое тихое умиротворенное место днем, и такое зловещее ночью. Я ведь знала, с кем еду и зачем. А руки тряслись, как у студентки перед первым экзаменом.

— Эй, — позвал Рома, когда мы вышли из машины. Переглянувшись через крышу, он на полном серьезе сказал:

— Хорошо. Ты и я. Свидания без ограничений.

Я улыбнулась, потому что при всем желании не могла удержать серьезное лицо. Рома обошел машину и навис надо мной, обволакивая своей аурой порочности. Поставив руки на дверцу машины и заключив меня в ловушку, он впервые рассматривал меня так откровенно бесстыдно — без боязни, что нас застукают, и в тоже время с предвкушением того, что может со мной сделать. Взгляд — жидкий огонь.

— И еще кое-что, — добавил он шепотом, слегка склонившись. Даже не предпринимал попыток поцеловать меня, хотя я могла думать только об этом. Но Рома просто стоял близко-близко, смотрел в глаза и проникал в мою душу все глубже и глубже с каждой секундой, с каждым новым словом. — Я тоже хочу узнать тебя. Без секретов.

— По шкале от ноля до десяти это тянет на все девять, — предупредила я и осмотрела его с сомнением. — Уверен, сто справишься со мной?

Рома выдохнул. Мне показалось, что раздраженно. Но все дело в том, что он не был таким уж каменным, каким прикидывался.

— Я знаю, что делать с этим острым язычком, — заявил он и тут же это доказал, поцеловав меня.

Поцелуй прервал мой смех, когда в его кармане опять завибрировал телефон. Рома и сам улыбнулся, но помрачнел, увидев имя звонившего. Мама.

— Она бесится, когда не отвечаю, — пробормотал он и нахмурил брови. То ли от того, что сам не понял, зачем оправдывается, то ли просто не хотел так прерывать наш момент. Я послала ему понимающую улыбку и отошла. В багажнике была корзинка для пикника, в которую я быстро сложила все, что попалось под руку из съедобного, а также мягкий плед. Пока Рома молча и нервно расхаживал взад и вперед, больше слушая, чем разговаривая, я расстелила плед у самой воды, сняла кроссовки и окунула стопы. Вода была холодной, но в жаркий день настоящее блаженство.

Я делала сэндвич, чтобы занять руки, хотя знала, что ни один из нас не голоден. А еще поглядывала на Рому одним глазом, когда узнавала слова. «Нет», «Не делай этого», «Деньги», «Я заплачу».

В конце разговора, он не выдержал, и повысил голос, говоря что-то о том, что мама создает ему проблемы. Когда разговор закончился, от игривого улыбчивого парня ни осталось и следа. Это злило меня. Ромка не должен был страдать из-за всего этого — развода, ссор его родителей и одержимостью деньгами его матери. Но так и было. Они втянули его во все это, оставив разбираться со своими демонами наедине. Именно сейчас, на контрасте настроения, я поняла, как сильно он нуждается в первую очередь в друге. Просто в друге.

Я улыбнулась так беззаботно, как могла. Поманила сэндвичем и похлопала рукой рядом с собой. Рома сначала хмыкнул, еще секунду постоял на расстоянии десяти шагов от меня, прогнал негатив, и пошел. Его шаги были грузными, уверенными. Взгляд тяжелый, злой, целенаправленный. Я не увидела в нем ни прежнюю легкость, ни нежность, но все равно он цеплял до мурашек, доводил до дрожи. В глазах Ромы читалась одержимость.

Он сбросил кроссовки, стянул через голову майку и навис надо мной. Наша безмолвная борьба, пока я отползала по миллиметру, а он все приближался, длилась недолго. До тех пор, пока Рома не потерял остатки терпения и набросился на мои губы. Это был настоящий взрыв. Сэндвич полетел обратно в корзину, а я упала на покрывало, ощущая на себе приятную тяжесть мужского тела. Поцелуй стал глубоким, упоительно-сладким. Мы задыхались в нем, и все равно было мало, хотелось большего — больше чувств, глубже, сильнее.

Рома избавил меня от майки, запустил руку в шорты. Я охнула от остроты ощущений и раздвинула ноги шире, позволяя ему все. Он смотрел мне в глаза, наблюдал за реакцией с наваждением и очевидным вожделением. Это было слишком горячо, потому с очередным стоном я опустила веки.

— Ты такой бесстыжий, — прошептала я, вызвав у него смешок.

— Ты сказала, что справишься со мной, — напомнил он и перешел действительно к активным действиям. Сейчас было иначе. Вчера мой стыд и неуверенность прятала ночь, я была опьянена прелюдией, а сейчас… Я видела все по-новому. Осознанно. Из-под полуоткрытых век мне хорошо было видно его тело — сильное и потрясающее. Он не дал мне ни секунды на мысли о том, что мы слишком торопимся, что находимся под открытым небом, и в любой момент нас могут найти такие же любители природы. Рома спустил сначала мои шорты вместе с нижним бельем, усмехнулся, когда я свела ноги. Затем разделся сам, не забыв про защиту, и развел мои колени.

Его губы вернулись к моим, и жар расплылся по венам, ударив вспышкой возбуждения внизу живота.

Он сказал мне что-то по-английски сбившимся шепотом. Я понятия не имела, что, но ответила по-испански: «Я тоже».

Все повторилось. Опять и опять. Он во мне. Вспышки в глазах и экстаз в каждом нервном окончании. Новые уверенные мощные толчки, и мои хриплые стоны, которые я так отчаянно пыталась заглушить, кусая его плечи, руки и пальцы. Он не прекращал трогать мои губы и смотрел… обжигал своим взглядом. В нем было столько огня, что я могла поджариться.

— Это лучше, чем вчера, — почти захныкала я, не выдерживая растущего напряжения между ног. Удар мужских бедер по моим — и оно увеличилось еще на капельку. От знакомой боли остались лишь отголоски, но и те совсем стихли. Еще один удар, поцелуй с нежным укусом, прикосновение наглых пальцев — и я почти на грани взрыва.

Я не могла дышать, чувствуя приближение мощной лавины, собирающейся снести мою реальность. Но даже не подозревала, что тихий шепот, одно маленькое пошлое слово — приказ — ускорит мой оргазм и превратит его в звезды в глазах.

— Кончай, — шепнул Рома, двигаясь во мне со звериной дикостью.

Я укусила его шею, и мое тело повиновалось. Вот так просто, будто бы работало по команде. Я не жаловалась, просто все еще поражалась тому, насколько далеко зашла. Насколько безумными вещами занималась. Я стала очень-очень плохой девочкой. Но даже хуже этого — мне слишком сильно нравилась каждая секунда.

Рома матерился. Сильно и грязно. Я улыбалась в его шею, почти не ощущая тела, одну только патоку, наполнившую все конечности.

— Это всегда так? — спросила я.

Говорить совсем не хотелось, но это я хотела знать. Рома молчал еще долго — тяжело дышал, прижимаясь губами к моему виску. Ответил позже, когда оторвался от меня, поднялся на локтях и убрал с моего лба прилипшую прядь волос.

— Нет.

— Лучше или хуже? — не удержалась от уточнения. Его холодные глаза сбили меня с толку. Ведь еще секунду назад они горели, а сейчас заставляли сомневаться в себе и всем этом.

— Мила, — он произнес мое имя, как диагноз. Покачал головой, думая о чем-то только ему известном, и перекатился на спину. Я тайком пробежала взглядом по его телу и невольно прикусила губу. Как все же он хорош. Хочется кричать!

— Хуже, — произнес он тихо со смешком, когда я уже и не надеялась услышать ответ. И повторил уже более эмоционально: — Хуже. Хочешь услышать, что это лучший секс в моей жизни?

— А это лучший? — с любопытством спросила я. Он ведь сам начал.

Рома закрыл глаза, схватил мою руку и прижал ее к своему сердцу. Оно выпрыгивало из груди, колотилось, как ненормальное даже спустя несколько минут — думаю, это и было ответом.

— Ну, если тебе полегчает, то и для меня это лучший секс в жизни.

Хмыкнул.

Я склонилась над ним и лизнула нижнюю губу. Реакции не последовало. Но стоило мне отпрянуть, как на мой затылок легла рука и притянула обратно к губам.

— Прости, что лучший секс в жизни у тебя со мной, — произнесла горестно.

— Не прощу, — ответил он, послав мне строгий взгляд. — Ты это начала. Я держался. А теперь все.

— Что «все»?

— Все, — упрямо повторил он.

— Ну что?

— Все-все.

Мы могли бы играть в эту глупую игру бесконечно, но Рома решил иначе. Он резко поднялся, поднял меня и направился в воду.

— Нет-нет-нет! Ты же обещал, что мы не будем купаться! Там холодно! — визжала я.

— Я соврал, — бросил этот наглый тип со скупой улыбкой на губах.

— Ты посмотри, как легко тебе солгать, оказывается.

— Чтобы заманить тебя в ловушку? Легко!

Моя задница коснулась холодной воды, и я завизжала. Вместе с криком в воду опустились и остальные части наших тел. Я опять вспомнила тот вечер и все нелестные слова в адрес моего тирана.

— Я знаю, ты это любя, — проговорил он, неся меня на берег.

На покрывало мы вернулись, клацая зубами. Я — уж точно. А Рома еще и успел сгонять к машине, чтобы взять нам полотенца. А я еще говорила: «Не бери! Не понадобятся они нам».

— Где там твой сэндвич? Доставай! — бодро скомандовал он. Я только и смогла, что указать ему на корзину посиневшим средним пальцем и зарыться под полотенце с головой.

***

Не буду говорить, что это был лучший день в моей жизни. Он еще не закончился, а я боюсь сглазить.

Время на озере протекало иначе, не так как всегда. Оно летело, пока мы, не замечая этого, дурачились, смеялись, целовались, болтали и снова целовались. Рома все же рискнул искупаться и проплыл вдоль всего озера. Я восхищалась им с берега, он как рыба в воде, в своей стихии. А мне было хорошо на земле — погрузить ноги в теплый песок и подставить лицо солнцу. Я думала о том, что мы слишком разные, что всего этого быть не должно. И все же мы нарушили законы жизни, чтобы ощутить ее вкус. Он сладкий, оказывается. Иногда терпкий, иногда с кислинкой, но одно ясно точно — попробовав раз, уже не хочется останавливаться.

Домой вернулись к вечеру, когда набежали тучи и начался мелкий противный дождик. Я прятала глупую улыбку, отвернувшись к окну, и крепко сжимала озерную кувшинку, за которой Рома плыл на самый центр озера. Он не должен был делать такие милые вещи, это все усложняло. Задача не влюбиться в него становилась невыполнимой. А может быть я уже…

— Чуешь запах? — спросил он, припарковав машину у дома.

— Шашлык! — проговорила, принюхавшись. В корзине не осталось ни крошки, и мы прилично проголодались. Вставив цветок за ухо, я посмотрела на Рому предупреждающе.

— Никаких подколов! — строго предупредила. — Ни ухмылочек, ни даже взглядов! Усек?

Он смотрел на меня, странно улыбаясь. Как будто вовсе не слушал.

— Лисицкий! — позвала я еще строже.

— Я слушаю, — соврал он. Горестно покачав головой, я вышла из машины.

У забора он меня поймал, обнял сзади, игриво укусив плечо. Я боялась думать, что будет, если родители увидят его плечи.

— Я серьезно! Я не умею так притворяться, как ты.

— Ты много чего не умеешь. Я тебя научу, — шепнул этот порочный человек и полез целоваться. Я оборвала его лишь по той банальной причине, что на заднем дворе были родители. Я слышала их голоса. И мне действительно было страшно. Шикнув на Ромку, я пошла вперед, пытаясь изображать хладнокровность.

Слава вертелся у мангала, мама накрывала на стол.

— Вы вовремя! — обрадовалась она. — У нас почти все готово. Я только собиралась вам звонить.

— Точно? — спросил Рома игриво. Кажется, я еще ни разу не видела, чтобы он так беззаботно общался с ней. — Или мы помешали? Если вы хотели остаться наедине, мы с Милой можем поужинать в городе.

— Глупостей не говори! — оборвал отчим. Он поставил шашлычную кастрюлю на стол, и с улыбкой посмотрел на мой цветок. — Тебе идет.

— Давайте все за стол, — пригласила мама, добавив еще две тарелки. — Проголодались?

А вслед за этим вопросом посыпались и другие. Как провели время? Купались ли? А кто еще был?

И вот здесь Рома отыгрался в полной мере.

— У моей девушки есть брат, он тоже поехал с нами, — охотно ответил он. Причем, врал так искусно и бессовестно, что ни моя мама, ни его папа не заподозрили подвоха. Одна я смотрела на это чудо с недовольным прищуром, мысленно представляя разные способы пыток. — Мила с ним поладила, правда, Мил?

Он послал мне хитрый взгляд, отпивая вино из своего бокала, пока я кусала щеку и пыталась оставаться сдержанной.

— Тебе понравился этот парень? — спросила мама оживленно. — Расскажи о нем!

— Ну, не так чтобы очень, — проговорила я, чуть дольше задержав взгляд на Роме. Укушу! — Он немного нахальный.

— Он весь день от тебя на шаг не отходил. И подарил тебе цветок, — вступился за моего вымышленного парня Рома и обратился к маме: — Просто кто-то очень избалованная.

А она взяла и тут же выдала все мои секреты:

— Милу никто не цепляет, вот в чем проблема.

— Мам!

— Ну, правда ведь! — настояла она. — Стоит ей выйти за пределы дома, и вокруг нее сразу вьются парни. Возможностей начать отношения было предостаточно даже несмотря на ее замкнутость и самоизоляцию. Но она ждет настоящей любви.

— И это правильно, — вставил свое слово Слава.

О боже! Моя кожа начала гореть. Теперь Рома подумает, что он и есть моя настоящая любовь, которую я ждала всю жизнь. Но я… Это слишком личное! Не тема для обсуждения за ужином, а мое сокровенное.

— Так это было у вас? — спросил Лисицкий младший, переведя взгляд с мамы на своего отца. Не знаю, специально ли он сменил тему, но я была благодарна ему за это, и внутренне выдохнула с облегчением.

Мама засмеялась, Слава улыбнулся ей в ответ.

— Нет! Мы были заклятыми врагами много лет! — ответила родительница.

— Да прям уж, — не согласился отчим. — Подумаешь, пару раз за косички подергал.

— Пару раз! Конечно! А сколько раз подставлял перед учителями, ябедничал, сдавал? А какие слухи обо мне по всей школе распускал? То вши мне припишет, то какую-то болячку неизлечимую. А я вообще была тихой, хорошей девочкой, и никого никогда не задевала.

— Вот именно! — воскликнул Слава. — Ты была очень хорошей девочкой, и я, думаешь, не знал, как на тебя другие плохие мальчики поглядывают? Вот и отгонял их, как мог.

Они опять засмеялись, и я поймала Рому за улыбкой, пока он смотрел на отца. Слава продолжил рассказ, как в десятом классе все же набрался смелости и пригласил маму на танцы, а она, хорошая девочка, намеренно оттоптала ему все ноги.

— Улыбалась так миленько, танцевала и топтала, топтала! — засмеялся он. Мама хохотала, стыдливо прикрывая лицо ладонями. Слава не сводил с нее глаз, будто на мгновение забыл о нашем присутствии. — Вот тогда я впервые понял, что это у меня всерьез. Что-то екнуло. И вот… Всю жизнь не отпускает.

Они с любовью смотрели друг другу в глаза, делая обстановку для нас с Ромой совершенно невыносимой. Я набралась смелости и посмотрела на него. Он все еще улыбался, смотрел на стол, и постепенно его улыбка блекла, а взгляд становился пустым. Я знала, о чем он думал.

— Мне жаль, что у вас не срослось все раньше, — произнесла я, разрушая момент наших родителей. — Тогда бы не пришлось страдать другим.

— Глупо жалеть, — ответил Слава. — Все случилось, как должно было. Понимаешь, тогда, в семнадцать, мы были детьми. Ничего не понимающими в жизни, потерянными детьми. Не факт, что если бы мы остались вместе, смогли бы удержать отношения.

Мама согласно кивнула. Они все время были на одной волне.

— Сейчас мы другие, чувства другие, более зрелые, осознанные, — дополнила она. — У каждого свой опыт за плечами, своя мудрость. И самое главное — дети. Вы — наша гордость.

Вот теперь Рома поднял на меня глаза. Я интуитивно приготовилась ловить сарказм, злость, обиду, боль… что угодно из того, чем он кормил меня раньше. А увидела совсем другое. Тепло. Ничего больше, только тепло, от которого в моей собственной груди становилось горячо. Он улыбнулся мне немного грустно — я сейчас не могла понять, что он пытался сказать. Но, конечно, улыбнулась в ответ.

Странный получился ужин. Веселый, с ноткой грусти. Но душевный, как никогда. Впервые такой для нас четверых.

На десерт нас побаловали мороженым. А после родители предложили посмотреть фильм.

— Я, пожалуй, пас, — отказался Рома. — Пойду к себе.

— А мне нужно работать, — вспомнила я. — Несколько заказов уже горят.

Я действительно собиралась рисовать. Не знала только, составит ли Рома мне компанию. Что-то мне подсказывало, что он захочет побыть один. И в то же время оставлять его в одиночестве совершенно не хотелось. Я зашла к себе, взяла планшет и устроилась на балконе, как любила.

Он вышел сразу же с мягким одеялом в руке. Бросив его на пол, лег рядом с моим креслом и перетащил меня к себе. Планшет так и остался лежать не включенным. Мы смотрели на звезды.

— Думаешь о родителях? — спросила я, наконец, нарушив тишину. Он ждал, что я заговорю.

— О маме. Она не такая, как твоя.

— Это нормально, — заверила и сжала его руку, чувствуя, как он медленно сплетает наши пальцы в замок.

— Они разные. Но мужчина у них был один. Только твою маму он делает счастливой, а мою нет. Никогда. Раньше я думал, что в этом вина отца.

Я повернулась к нему, но Рома продолжал смотреть на звезды.

— А сейчас?

— Мою мать счастливой делают только деньги.

— Мою маму счастливой делает Слава. Просто тем, что он рядом. Она любит его, и ей этого достаточно. Ты видишь это?

Не ответил, ничего больше не сказал. Достал свой гудящий телефон, скинул звонок и включил песню. Я знала ее, слышала когда-то, даже помнила слова, но не предавала им значения. А сейчас узнавала в ней нас. Черт возьми, он нашел идеальную песню про нас!

Повернувшись ко мне, Рома смотрел мне в глаза, как будто мысленно проговаривал каждое слово, каждый куплет.

— Мое Чудовище, — это единственное, что он произнес вслух, вызвав во мне дурацкую улыбку.

— Моя Принцесска, — добавила я, заставив улыбаться и его.

А дальше пошел припев, и наши губы исполнили его вместе, языки затанцевали под этот медленный, выворачивающий наизнанку ритм. (3303c)

«Как нам друг без друга прожить и дня? Капкан — ты самый опасный для меня…»

Мот. Капкан.

Вот теперь… Это лучший день в моей жизни.