Глава 25

Глава 25

— Не хочу портить утро, но было бы неплохо вернуться к вопросу о поиске работы, — бодро заявил Слава. — Ты уже обдумывал варианты того, что тебе может понравиться?

Сегодня он вошел на кухню как никогда оживленным, едва не пританцовывая. Вопрос, конечно, был задан сонному и безумно милому Роме, которому этим утром пришлось экстремально просыпаться от стука в дверь. Мама просто хотела убедиться, что я не забуду о важной просьбе. Надо было забрать торт из кондитерской кафешки для ее новых клиентов. И, конечно, она не виновата в том, что кое-кто засыпает у меня третью ночь подряд. Кое-кто упрямый и совершенно бесшабашный. Кое-кто, кому пришлось прятаться прямо за дверью, потому что времени добежать до ванной просто не осталось. Мы были на волоске от того, чтобы нас поймали с поличным! А я ведь просила! Прогоняла! Буквально пинками! Ладно… Вру. Я держала его руками и ногами и не хотела отпускать. Мы погрязли друг в друге. И оттого, что у нас появилась маленькая тайна, становилось лишь интереснее. Все эти прятки так безумно заводили…

Нет, ну вы посмотрите на меня! Прошло всего три дня, а я уже ничуть не краснею в присутствии родителей, веду себя вполне нормально и даже имею наглость тайком заигрывать со своим сводным братом. Вот как сейчас. Слава залез в холодильник, а моя нога — в шорты Ромы, отчего он смешно округлил глаза и, кажется, окончательно проснулся.

— Что? Я работаю над этим, — ответил он папе, и предупреждающе сузил глаза, покачав головой. Весь его вид так и кричал: «Ну ты нарываешься, зараза!» А я лишь невинно улыбнулась и свистнула из его тарелки кусочек огурца.

— В какой области? — уточнил Слава, сев за стол с нами. Ногу пришлось опустить.

— Не важно. — Рома не собирался грубить. Он просто был отвлечен.

— Знаешь, а я ведь давно не давал тебе денег. Кажется, последний раз еще в Англии. Я помню, у тебя есть сбережения, но…

— Пап! — оборвал он и хмыкнул. — Сбережений уже нет.

Тема стала неловкой для меня. Мне казалось, я явно лишняя, и пора незаметно улизнуть. Так я и сделала, поставив сначала пустую тарелку в раковину, а после медленно и тихо направилась к двери.

— Ну, это неудивительно, учитывая запросы твоей мамы. — Слава покачал головой. — Не важно! В любом случае, пора пополнить твой банковский счет. Скажи сколько и я…

— Ты меня не понял, — ответил Рома смеющимся голосом. Только ради него я осталась подслушивать у лестницы в коридоре. Голос хоть и был веселым, я смогла распознать в нем едва ощутимые нотки горечи. Заметил ли их Слава? — Сбережений нет. Но и твои деньги мне не нужны.

Отчим какое-то время молчал. Он ведь этого добивался. Хотел, чтобы сын отправился в свободное плаванье, начал зарабатывать. Знал бы он, каким способом. Я сама могла только гадать, Рома так и не признался, откуда побои. Одно меня успокаивало — ночи он проводил со мной. Никаких клубов, никакого Черта, хоть тот и наяривал каждый день на пару с Лией. Когда я в очередной раз задела эту тему, Рома сказал лишь, что больше с ними общаться не будет. И пока что выполнял свое обещание. Но если ему все же пришлось драться, чтобы заработать, это… разбивало мне сердце. Глупо! Глупее некуда.

— Я рад, что ты нашел способ, — наконец услышала отчима. — Я всегда хотел только лучшего для тебя. В жизни нужно уметь крутиться.

— Я знаю.

— Я также хочу, чтобы ты знал то, что можешь положиться на меня. Если тебе понадобиться помощь, я всегда тебе ее окажу.

Я услышала насмешливое фырканье Ромы, и сразу после слова:

— Ты не оказал ее, когда она мне была нужна.

Слава тяжело выдохнул.

— Я пытался научить тебя, но ты ведь не хочешь слушать. Тот проект совершенно необдуманный. Сырой и изначально провальный. Ром, ну пойми. У тебя нет опыта ведения собственного дела. Я не могу просто дать тебе лям, зная, что завтра от него ничего не останется. К делу нужно подходить с толком.

— Все хорошо, пап. Я ведь больше ни о чем не прошу тебя. Разобрался сам.

Вот теперь Рома действительно звучал ровно. Спокойно, уверенно, как человек, который знает, о чем говорит. Как сын, не держащий обид на своего отца. Я лишь надеялась, что Слава услышит его плавное и осмысленное «все хорошо», поймет. Отчим опять замолчал на короткое мгновение.

— Если хочешь вернуться к нему, давай обсудим еще раз.

— Не хочу.

— Ты уверен?

— На все сто.

Я даже не понимала, о чем речь, но почему-то за Рому пробрала гордость. За его твердокаменное «Не хочу». Похоже, он действительно не нуждался в подачках. А он именно так воспринимал желание отца помочь.

— Ты задумал новое дело, верно? — спросил Слава. — Поделишься?

— Позже, — вот и весь немногословный ответ. Рома, конечно, тот еще конспиратор. Я точно так же вытягиваю из него по слову. Но тем интереснее. Он впускает меня к себе по крохотным шажочкам, делится собой частичками, и мне их хватает, чтобы утолить любопытство, но всегда мало, чтобы вот так просто взять и отпустить.

Продолжение их разговора я подслушивать не стала. Все же поднялась к себе, вспомнив просьбу мамы прибраться. У нас с ней еще в первый день был уговор — первый этаж убирает она, второй на мне. Рома всегда был чистюлей, что меня поражало и несказанно радовало, но заменить постельное белье на его кровати все же надо было.

— Хоть ты здесь и не спишь, — ворчала я, стягивая наволочки. Когда дело дошло до простыни, пришлось поднять матрас. Я так и замерла с зависшей в воздухе рукой. Под матрасом обнаружилась раскрытая сумка, полностью забитая купюрами. Почти все крупные — наши и в валюте — некоторые скручены ролами, другие просто сложены пополам. Но сразу ясно, что сумма здесь немаленькая.

— И что ты там забыла? — раздался голос у двери. Жар опалил мою шею, я не сразу смогла посмотреть на Рому. Да, он застал меня не в лучшей ситуации. Я ведь не собиралась рыться и тем более не претендовала на все это добро. Но мне стало страшно. За него.

— Ты ограбил банк? Или это все же бои без правил?

Он сложил руки на груди, всем видом показывая, что отвечать не собирается.

— Я никому не скажу.

— Знаю. Потому что я ничего не скажу тебе.

— Почему?

Рома слегка наклонил голову вперед и проговорил тихо, но также уверенно, как говорил с отцом чуть ранее:

— Чтобы у тебя не было проблем.

Он отошел от двери и опустил каркас кровати.

— Ты ничего не видела. Ты ничего не знаешь. И я спокоен.

— Но я-то не спокойна, Ром! — возмутилась откровенной глупости этой странной логики. — Я видела и Черта, и всю его компашку, и синяки, а теперь вот это. Ну, знаешь, фантазия у меня огого! Только почему-то в темную сторону клонит.

Он улыбнулся уголком губ. Но глаза при этом оставались совершенно серьезными, сканирующими. Я и правда таким его еще не знала. Вот и новая неизведанная сторона — коварный расчетливый Роман Лисицкий, у которого свой особый хитрый план. Я тоже часть его?

— Допустим, я ограбил банк, — произнес он и улыбнулся шире. — Это что-то бы изменило между нами?

— Ты испытываешь границы наших секретных отношений? Зачем?

Рома пожал плечами.

— Испытание правдой не все проходят. Хочу узнать, пройдем ли мы.

Я покачала головой, вдруг ощутив пощипывание в носу. Правды захотелось? Что ж, я сейчас собиралась сказать весьма правдивую вещь.

— Мы не пройдем даже признание родителям. Рассыплемся, как карточный домик.

Рома лег на кровать, задумчиво уставившись в потолок.

— А вот если бы ты ограбила банк, я бы тебя простил.

Он опять все свел в шутку, а я не могла переключиться в режим «беззаботность». Лучшее, что я могла — уйти. И почти так и сделала, но братец, как всегда играл по своему сценарию. Он поймал меня за ногу, притащил на кровать и обнял так, что не пошевелиться.

— И если бы родители о нас узнали, я бы не стал отрицать, — проговорил на ухо все так же невозмутимо, до ужаса раздражающе.

— Что? Ты с ума сошел?

— Хочешь, скажу, о чем я думал утром, когда прятался за дверью от твоей мамы?

Вздохнула.

— Ну, скажи хоть это.

— Я думал, что это дебилизм какой-то. Мне не понравилось. Прятаться не понравилось.

Я перекатилась и уселась на нем верхом, не стесняясь показывать шок от данного заявления. Пускай странная поза для серьезного разговора, но мне она придавала уверенности.

— Ты сейчас серьезно? Ты вообще представляешь себе эту сцену? Мама входит в комнату, а там мы! И ты такой… — я спародировала его голос так нелепо, как могла: — Все окей! Мы так каждую ночь делаем. Просто братско-сестринский секс!

Рома хмыкнул.

— Она будет в ужасе.

Я шлепнула его, потому что он вывел меня из себя. Он прекрасно знал, как это сделать.

— Только попробуй так поступить! Я тебе глаза выцарапаю.

Он покачал головой и поразил меня до глубины души все тем же пугающе-настойчивым тоном:

— Прятаться глупо. Мы можем рассказать им однажды.

— НЕТ!

— Не в ближайшее время. Однажды.

— Я сказала, нет! Никогда!

Наклонившись, я сжала его горло пальцами. Не прям уж душила, но он должен был понять, что я не шучу и не кокетничаю с ним. НЕТ! НЕТ! НЕТ!

— Поклянись! Ты не расскажешь и не подставишь меня. Я никогда с тобой не заговорю, если ты сделаешь это.

Рома сверлил меня нечитабельным взглядом. Господи, мне бы залезть в эту голову и побрести по дебрям его жутких мыслей! Кажется, там бесконечные лабиринты, заполненные мрачным туманом. Я не ослабляла хватку, ожидая его обещания.

— Хорошо. Поклянусь, если ты поклянешься забыть о Черте и деньгах. И мы больше не обсуждаем ни то, ни другое.

Я сузила глаза, отпустила его шею и вовсе встала. Сложила руки на груди и начала нервно расхаживать по комнате.

— Ты такой… Мерзкий манипулятор!

— А ты золотце, — саркастично подметил он, продолжая смотреть в потолок.

— Ты ведь специально меня напугал, да? Чтобы выудить дурацкое обещание. Хорошо! Я обещаю. Не хочешь рассказывать? Пожалуйста. Сам же себе сделаешь хуже, потому что я, наверное, единственный человек в твоей жизни, который всегда тебя поддержит, поймет и простит. И да, я бы простила, если бы ты ограбил банк.

Это все, что я хотела ему сказать. На этом направилась к себе, чтобы надеть что-то приличнее порванных домашних шорт. Я злилась. Думала о всей этой его скрытности, а ругала себя. Кажется, я уже перестала ощущать границы наших отношений. Чего я хочу от Ромы? Понятное дело, быть с ним, находиться рядом, наслаждаться лучшими моментами. Но как долго? Пока не надоест? Пока мы оба не наиграемся? Это ведь все несерьезно, не может быть. Тогда сколько времени есть у «нас»? Рано или поздно обсудить это придется. Вернее, рано или поздно придется все оборвать…

Руки сами потянулись к новенькому белому сарафану чуть выше колена — подарок мамы. Почему-то именно сейчас захотелось быть назло всем красивой и до чертиков соблазнительной. Так я и сделала, надев знойное платье и подрисовав стрелки на глазах.

— Пора ехать за тортом, — крикнула я, направляясь в коридор. — Ты идешь?

— У тебя других вариантов нет.

— Варианты есть всегда! Могу вызвать такси.

Рома догнал меня на лестнице и издевательски шепнул в макушку, едва не распевая:

— Нет у тебя вариантов, Мил. Нет их. Ты со мной и все.

— Это ты со мной, — огрызнулась я. Ну правда ведь! Торт меня попросили доставить.

— Да пускай!

В город сегодня мы доехали с большим трудом. От пробок на дороге хотелось выть. К счастью, доставка торта не горела, у нас с Ромой был в запасе целый час. Так что когда мы оказались на месте, я с радостью приняла предложение попить кофе в уютной кафешке, по совместительству кондитерской. Пока милая женщина пекарь запаковывала наш заказ в коробку, Рома задумчиво рассматривал витрины с тортиками и пирожными на любой вкус и цвет.

— У вас есть что-нибудь с малиной? — спросил он.

— Ну хватит уже! — заворчала я и ущипнула его. А он сжал мою ладонь и завел себе за спину, внимательно слушая женщину. К слову, с малиной у них было много чего. И к моему удивлению Рома заказал торт.

— На пятницу получится?

В пятницу был мой День рождения, и теперь я с подозрением смотрела на довольную улыбку, которая расплылась на лице Ромы, когда он получил положительный ответ.

— А надпись можно? Я оставлю на бумажке. А ты иди, выбери нам какие-то эклеры сейчас, — это уже мне. Рома подтолкнул меня к соседней витрине, еще и рукой помахал, мол, давай-давай, проваливай.

Я, конечно, выбрала, но косилась на него все время. Он отдал женщине листок, расплатился за заказ и забрал два стаканчика с латте. Мы уселись на уютные диванчики друг против друга в довольно просторном зале, нашли место у окна. И повисла пауза. Не то чтобы неловкая, скорее, предвкушающая.

— Надеюсь, ты написал «С Днем рождения, Мила». И ничего другого, — не выдержала и заговорила первой.

Рома беззаботно отпил свой латте, будто и вовсе меня не услышал. Но по глазам же я видела, что нет! Не это он заказал. Глаза светились предвкушением очередной пакости.

— Там мое полное имя, да? Я его ненавижу, ты же знаешь.

И опять тишина. Зло рыкнув, я скомкала салфетку и бросила в него. Вредный, до мозга костей!

— Пока мы не ушли, хорошенько подумай! — не унималась я. — Надпись должна быть такой, чтобы родители…

— А причем здесь они? — оборвал Лис возмущенно.

Я задумалась и заулыбалась, представив себе странную картину. Ночь. Темно и глухо. Рома достает испод кровати торт, и мы втихаря его лопаем, чтобы никто не увидел страшно-загадочную надпись. Уничтожаем, так сказать, доказательства.

— Значит, им не покажешь. А со мной хоть поделишься?

Рома сделал вид, что задумался.

— Если хорошо попросишь.

— Боже! — я сокрушенно застонала. — Дожилась… Нужно заработать торт на собственный День рождения! А знаешь, что?! У мамы мне выпрашивать не придется.

— Да, но… — он снял пенку от латте со своих губ и попытался испачкать мое лицо. После недолгой борьбы и моих неловких попыток увернуться, я осталась с белыми усиками, а Рома — с довольной улыбкой. — Мой торт вкуснее.

Ну кто бы сомневался, умник!

— К тому же, не факт, что мамин ты получишь.

— Она приготовит мой любимый, с безе! — заверила я. — Это уже традиция.

Рома понимающе закивал, как бы соглашаясь, но все же нет!

— Она может приготовить хоть десять тортов, но если в пятницу кто-то, ну скажем, украдет тебя, ты не сможешь их попробовать.

Я послала ему скептический взгляд.

— В пятницу? Прямо в мой ДР?

— Вечером, — уточнил Рома. Конечно, чисто гипотетически. — На нашем месте.

Я засмеялась.

— У нас есть «наше место?» Балкон, что ли?

Он послал мне возмущенный взгляд, так и говоря: «Дурочка, что ли?» Это насмешило меня еще больше. Выходит, озеро.

— Знаешь, а этот кто-то нахал!

Его ответ я так и не услышала. И улыбка мгновенно погасла, когда он посмотрел куда-то над моей головой. Когда я проследила за его взглядом, и сама застыла в оцепенении. Лия. Я как-то сразу поняла, что это она, а не Катя, хотя похожи девушки словно сестры. И все же Лия другая. Сестра Черта опасная — в ней та же отталкивающая энергетика, что и у ее брата. Она, оказывается, сидела за соседним столиком, пряталась за спинкой диванчика. Как долго она там была? Как многое слышала? Судя по насмешливому и одновременно стервозному выражению лица, выводы сделать успела.

— Вы такие милые, — произнесла она язвительно и встала напротив Ромы. — У нас с тобой тоже наше место есть, правда?

И эта бесцеремонная особа уселась рядом с Ромой, едва ли не умостившись на его колене.

— Только ты туда почему-то перестал ходить. На звонки мои не отвечаешь. Я все думаю, в чем дело. А вот оно что.

Она медленно повернула голову ко мне, и язвительная ухмылка стала вовсе ядовитой. В паре с полным ненависти взглядом — пугающее зрелище.

— Сестренка отвлекла.

Рома раздраженно выдохнул. Он так сильно сжимал челюсти, что заходили желваки, а взгляд так и метал молнии. Но меня он не пугал. Я читала по глазам «Бесит! Бесят все они. Но не ты, ты не причем».

Он молча положил на стол ключи от машины, подталкивая их ко мне. Хотел, чтобы я ушла. Но я не хотела оставлять его с ней. Лия победно хмыкнула. Меня буквально разрывала ревность, душила и топтала.

Ключи я забрала, но с места не сдвинулась.

— Ну что ты намеков не понимаешь? — спросила брюнетка раздраженно. От этого ее тона захотелось вырвать ей патлы. Я ведь могла!

— Намеков не понимаешь ты, — ответил Рома знакомым холодным и грубым тоном. Если честно, я не ожидала, что он вступится. Мне казалось, что сладким и нежным он мог быть со мной лишь за закрытой дверью, когда никто не видел, пока никто не знал. Наверное, поэтому я не хотела даже думать о том, чтобы изменить это. А когда я увидела Лию, сердце болезненно сжалось от мысли, что при ней Рома станет таким, как прежде. Закроется, отвернется от меня. Выберет ее. А он смотрел на меня все тем же «Бесит!» взглядом и не отводил глаз ни на секунду.

— Мил! — попросил опять — одним словом, лишь моим именем, потому что знал, что я все понимаю.

Он раздраженно откинул руку Лии, накрывшую его плечо, поддерживая зрительный контакт со мной. А вот она смотрела только на Рому. Зло, ревностно, как змея на мышку.

— Видишь, Малинка, как бывает. Говорил, что обожает, когда я рядом. И с ума сходит, когда я его трогаю. А теперь свое получил и делает вид, что не знает меня. Что так, Ром? Приелась? Недостаточно хороша для тебя? Или ты просто блондинок любишь?

Я знала, что если останусь, то услышу больше. То, что слышать не хочу. То, что разрушит всю магию между нами. И Рома тоже это знал.

В какой-то момент ему надоело молча упрашивать, и он насупился. «Отшлепаю, если не уйдешь».

— Подожду в машине, — наконец отмерла я. И действительно ушла, не веря себе. Я оставила своего парня наедине с его бывшей. Дура! Вернее, я толком не знала, что между ними было, он пропадал с ней всего неделю. Но и со мной «по-взрослому» он был не дольше. На это много времени не надо. Я шла к чертовой машине и думала только о том, что Рома мог вернуться совершенно другим. Таким же злым, как и она.

Прошло от силы минуты три, когда он вышел из кафешки, не забыв про торт. Лия осталась сидеть за нашим столиком — я видела ее за витринным окном. Она смотрела перед собой как замершая статуя. Только ее рука потянулась к карману и достала телефон. Она кого-то набрала и начала говорить. Я сразу подумала о Черте.

Когда Рома сел в машину, первым делом вручил мне коробку. Вторым — завел двигатель и резко вырулил из парковки. Я чувствовала, что он был раздражен, и его эмоции перебили мои собственные. Как бы я хотела не испытывать едкой ревности, не чувствовать ничего плохого — только хорошее. Но я лишь человек. И мы создания странные, противоречивые, двоякие. Я эгоистично хотела Рому в свое личное пространство, для себя одной, для души. Но все же эта… причуда между нами, которую и отношениями не назовешь, не давала мне никаких прав что-либо требовать. Это я понимала хорошо, потому и молчала, не смея выражать свои страхи, опасения, обиду.

— Я не хочу, чтобы ты когда-либо общалась с ней, ее братом или их друзьями, — он сам нарушил гнетущую тишину. — Вадим, Катя и Толя не в счет. Они нормальные.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведет.

— Это ведь я тебе говорила еще неделю назад, что не хочу видеть Черта, помнишь? После того, как он меня поцеловал против моей воли.

Рома выругался сквозь зубы и стукнул по рулю. Видимо, слишком сильно, потому что тут же сжал пальцы в кулак, опустил его себе на колено и хмыкнул. Невесело так, натужно.

— Я этого не хотела, — повторила вновь. — Он мне в принципе с первой встречи не понравился.

— Знаю, — заверил Лис. — Знаю. Просто эта ревность, оказывается, такая сука.

Я улыбнулась и укусила себя за губу. Еще несколько секунд не верила, что он так легко признался в этом. Я все еще не могла.

— Нашел, к кому ревновать!

— Я знаю, как это происходит, — заявил Ромка. — Я тебе тоже с первой встречи не понравился.

Ну вот здесь я засмеялась, даже не зная, как преподнести ему новость. Набралась смелости и сказала, как есть:

— Ты мне как раз понравился. Сильно. Но я эти мысли быстренько прогнала, а ты мне пожелал удачи, — вспомнила этот его коварный взгляд, от которого у меня все внутри за секунду перевернулось и вернулось обратно. Только уже не так, как было раньше. — Удача не спасла. Все равно я проиграла.

— Мы не играем, — возразил Рома.

Хотя я уже не понимала, о чем мы на самом деле говорим.

— Лия… — На ее имени Рома издал раздраженный звук, но я все равно продолжила. Его реакция лишь подзадорила меня. — Она говорила с такой обидой. Кажется, она влюбилась в тебя, а ты разбил ей сердце.

Он коротко засмеялся.

— Во-первых, у нее нет сердца. Во-вторых, уж кому, а тебе должно быть плевать! И в-третьих, ты готова вернуться к утреннему разговору о нас?

— Что? Нет! Причем здесь это? Уговор был не спрашивать о Черте.

— Не задавать друг другу неудобные вопросы — вот, в чем смысл. Или мы говорим обо всем, или продолжаем молчать каждый о своем.

— Я не хочу ссориться, Ром, — проговорила я устало. Мы с самого утра разговариваем на разных языках.

— Я даже не пытаюсь ссориться, лишь хочу понять то, что у тебя в голове. Ты боишься осуждения родителей — ладно! Но они не те, кто имеют право нас осуждать. Или кого-либо еще. Они сами далеко не безгрешны. Я бы с радостью показал тебе место, где Слава и Алена встречались, когда он приезжал в страну. Жаль, не помню, в каком районе была его квартира. Он продал ее сразу после развода и купил дом. — Рома метнул на меня быстрый взгляд. — Знаю, больная тема для тебя.

Я покачала головой и отвернулась к окну. Ну что за человек? Ему всегда нужно все испортить.

— Доказательства? — спросила я, сложив руки на груди.

Он промолчал. Вот именно! У него ничего не было. Только глупая и очень обидная клевета. Мама не поступила бы так с папой. Она честная и порядочная женщина. Всегда была и будет.

— Тогда предлагаю больше эту тему не поднимать, — я уже не могла скрыть злость.

— Прекрасно! — язвительно ответил Рома. — Как хочешь. Я знаю, что я знаю. Закрывать глаза удобно — я делал так, когда мне было десять. Но тебе, Мила, пора бы уже снять розовые очки. Это не так уж и страшно. Людей можно прощать и принимать такими, какими они есть. Меня же ты приняла.

Он остановился у ворот нашего дома, ожидая, пока те полностью откроются, и посмотрел на меня. Наиграно ухмыльнулся.

— А, ну да. Я же твой секрет.

— Прекрати! — не выдержала я. — Ты сам не хочешь этого. Тебе просто хочется меня сделать виноватой в том, что мы никому не говорим. Ты все усложняешь. Хочешь сказать, что сейчас в кафе ты очень хотел сказать Лие, чтобы она проваливала, потому что я твоя девушка и мне неприятно, что она трогает тебя? Ты бы сделал это?

— Нет! Но не потому что не хотел, а потому что… — он резко смолк, раздраженно рыкнув. И въезжая во двор, сказал лишь: — У меня свои причины.

— О которых ты не хочешь рассказывать, и потому пытаешься вызвать во мне чувство вины.

— Как скажешь, — бросил он холодно и вышел из машины, громко стукнув дверцей.

Вот… Теперь мы точно поссорились. Я злилась… И испытывала чувство вины. Я ведь сказала правду — он все усложняет. Нам хорошо вместе, даже слишком. Но лишь до тех пор, пока мы не начинаем говорить.