Глава 15

Это было летнее воскресенье. Безнадежно лил холодный дождь. Нехорошев сменил девятку «Жигулей» на новую темно-синюю «Вольво» и заехал за Асей похвастаться и покатать. Двинулись по трассе в Софрино, в полузаброшенный пансионат, в прошлом — для сотрудников телевидения. Нехорошев был москвичом из семьи генерала МВД и проводил в этом санатории свои детство-юность среди известных дикторов, ведущих, актеров и певцов. Стрелка скорости зашкаливала за двести, капли дождя бежали по стеклу вверх.

— Андрей, не гони, дорога мокрая. — Ася впечаталась в сиденье, вспоминая, как он и раньше выжимал из старой девятки сто пятьдесят километров в час.

— Да ладно, надежная девочка. — Нехорошев летел торпедой по шоссе, которое захлебнулось июльским ливнем, и не чувствовал скорости.

Он уже два года ходил кругами вокруг Аси, то показывая свою крайнюю заинтересованность, то абсолютное равнодушие. Отстоял перед начальством ее авторский проект, посадил в эфир, потом резко убрал, снова посадил. И так бесконечно… Ася привыкла к этим настроенческим качелям, ценила как руководителя, посмеивалась над его истериками и приступами мрачности. Отсматривая готовый сюжет после ее командировок, он безошибочным чутьем определял, с кем из героев репортажа у нее была взаимная симпатия или приключение, и даже интуитивно чувствовал по тому, как снят материал и стендап[18], влюблен ли в нее оператор или равнодушен. После одной из таких поездок на Камчатку Нехорошев не находил себе места. Ася вернулась спустя десять дней командировки, куда он сам же ее и отправил, загадочная, с блаженной полуулыбкой на лице. Светилась изнутри, как наливное яблочко, смотрела сквозь него, отвечала невпопад. Он мучительно пытался отгадать в отснятом материале, кто же смог так вскружить ее ушастую и умную голову, но понял, что этот кто-то остался за кадром. Ася и впрямь влюбилась в главного редактора камчатской газеты, который встречал московскую делегацию во главе с министром природных ресурсов. Брутальный двухметровый мужик бандитского вида, лысый, в кожаной куртке, он одинаково активно сотрудничал как с правительством, так и с преступными группировками в икорном бизнесе. Она сошла с трапа самолета, измученная девятичасовым перелетом, дважды облитая пьяным соседом сначала колой, затем кофе, в мокрых штанах и единственным желанием рухнуть на кровать — в Москве было три часа ночи, в Петропавловске-Камчатском — полдень.

— Иван. Я здесь, чтобы решать все ваши проблемы, — заявил он в аэропорту.

— Мне бы сухие джинсы. — Ася собиралась впопыхах, в ее рюкзаке были один запасной свитер и куртка на гусином пуху, в которой она раньше летала на Северный полюс.

— Описалась? — У него был густой редкий бас, переходящий в инфразвук.

Ася задрала голову наверх, чтобы разглядеть его лицо.

Она походила на мелкую рыбешку перед исполинской мордой кита или касатки. Ивану перевалило за сорок, он был чуть грузноват и производил впечатление горы, которая может защитить от всех ветров. Прозвище «Скала» прицепилось к нему еще с детства.

— Джинсы будут. Девочки, кто не взял купальники? Сейчас едем на горячие источники.

Купальники не взял никто. Иван наметанным взглядом окинул трех журналисток из разных изданий и, не спрашивая размер груди, купил в магазине рядом с аэропортом три раздельных костюма и резиновые тапочки.

— Джинсы есть? — спросил он продавщицу.

— Нет.

— Салфетки?

— Пятьдесят рублей пачка.

Он взял несколько пачек салфеток, огромной ладонью накрыл Асину руку, отвел в пустынный отсек за перегородкой. Не говоря ни слова, расстегнул ей джинсы и, присев на корточки, ловкими движениями начал запихивать по нескольку салфеток под мокрые пятна.

— Чтобы не простыла, приедем на точку, найду тебе штаны.

Она смотрела сверху на его лысину и чувствовала себя маленькой девочкой, которой больше не нужно ни о чем думать. Непривычное ощущение принцессы, сладкой вишенки на торте защекотало внизу живота и на уровне коленок. Ася закапризничала:

— Не хочу на источники, хочу спать.

— Ближайшие десять дней я буду решать, что тебе хотеть, — отрезал Скала.

Вся журналистская делегация уселась в микроавтобус и долго ехала по буеракам в неведомом направлении. Министр со свитой должен был прилететь назавтра утренним рейсом. Ася сидела рядом с Иркой, красивой темноволосой и кареглазой корреспонденткой журнала «Профиль». Они познакомились еще в московском аэропорту, но не сумели сесть вместе в переполненном самолете. Иркин рюкзак был еще меньше Асиного.

— Да вообще, предупредили за пару часов, даже домой не успела заехать, запасные трусы купила в киоске — и на самолет, — сообщила Ирка.

Волею случая они были одеты одинаково: синие джинсы, светло-голубые свитера с высоким горлом. Одна — блондинка, другая — брюнетка, быстро нашли общий язык, смеялись над одними шутками и, как выяснилось позже, остались близки на всю жизнь.

Журналистов привезли в небольшой отель возле горячего гейзера. Богато накрытый стол ломился от морских деликатесов. Красную икру ели столовыми ложками. Бутылки спиртного стояли гроздьями. К трапезе присоединились корреспонденты местных газет и телекомпаний. Кто-то передал Асе новые брюки. К вечеру всех повели в сауну с выходом на источник. Москвичей высыпали в бассейн кучей, как мальков в аквариум. За ними попрыгала местная пресса. В горячей воде после плотного обеда и полутора суток без сна все разомлели. Из сумеречных набухших туч прямо на плечи и головы падал хлопковый снег. В какой-то момент пришла толпа местных бандитов и встала у бортика.

— Вот этих трех федералочек не трогать, — сказал Иван. — Я за них башкой отвечаю.

— Остальные надоели. — Глава группы предприятий по переработке икры, тощий, ушлый, молодой мужик по прозвищу Самоха, курил, высматривая добычу.

— Только попробуй, пристрелю к чертям.

— Подержи, Скала. — Самоха снял печатку и часы с мерцающими бриллиантами, протянул Ивану. Быстро разделся до плавок и прыгнул в бассейн. Иван, матерясь, сунул золото в карман его брюк, брошенных на бортике, скинул с себя одежду и моржовой тушей ухнул в воду.

Ася с Иркой и Наташей, манерной, чудаковатой девушкой из газеты «Культура», плескались на противоположной стороне бассейна. Самоха акулой подплыл к ним и начал кадрить Наташу. Она громко смеялась и визжала, закидывая голову.

— Вот дура, — сказала Ирка.

— Ну от бандюгана потом не отвертишься, — согласилась Ася.

— Откуда знаешь, что бандюган?

— Да я их за километр чую. Выросла в неблагополучном районе Н-ска. — Ася вспомнила школьно-студенческие приключения с Алкой. Именно тогда у нее появилось чувство божественной рубашки на теле: в отличие от Алки она ни разу не попадала в переплет. Несмотря на то что ходила с ней по лезвию одной бритвы.

— Не нравится мне все это, смотри, еще четверо в бассейн прыгнули. — Ирка смахнула снег с ресниц.

Мощным брассом к ним подплыл Иван.

— Девчонки, не волнуйтесь, все под контролем.

— Ты тоже под их контролем? — спросила Ася.

— Маленьким девочкам, которые писаются в самолете, нельзя задавать такие взрослые вопросы.

— Мы еще работать не начали, взрослые вопросы будут впереди, — заверила она.

Иван исполинским китом плавал вокруг Аси с Иркой, создавая шаманскую воронку, на которую никто не решался посягнуть. Попытался завлечь туда и Наташу, но она, повиснув у него на шее, прошипела:

— Не трогаешь сам, не мешай другим.

Ася усмехнулась:

— Сильно одичала в голубой Москве.

— Может, он женится на ней, сделает королевой Петропавловска? — предположила Ирка.

— Да, только, похоже, местные королевы быстро перегрызут ее столичное и культурное горло…

Всю следующую неделю они мотались по морским портам, заводам, хозяйствам по разведению кижуча и лосося, плавали на старых судах с водным патрулем, рассуждали о критическом положении рыбного хозяйства Камчатки. Иван рассказывал о кораблях-призраках, нарушающих запрет и квоты на отлов рыбы во время нереста, о вымирании нерки, о криминальных схемах отмыва икорных денег и переправке десятков тонн товара за рубеж. Консервные заводы стояли, пугая зияющей пустотой огромных цехов. Для съемок процесса вызвали двух работниц из соседних домов, включили конвейер, принесли развесную икру, разыграли процесс упаковки в маленькие и жестяные баночки. Каждый рабочий день заканчивался бесконечными столами, сервированными икрой и крабами, бассейнами, термальными источниками. За общим столом собирались все: министр со свитой, директора заводов, журналисты, местный криминал.

— Россия в миниатюре, — шепнула Ася Ирке во время пафосной речи чиновника, поднимающего бокал.

— Макет государства, — согласилась Ирка с набитым ртом.

Министр положил на Асю глаз, прощал ей крамольные речи, влюбленно смотрел, подтрунивал. Все чиновники и бандиты млели от Иркиной красоты. Главного криминального авторитета Самоху обезопасила Наташа.

— Ну что, Настя, когда мы с тобой решим все вопросы? — Министр смотрел на Асю сально, явно давая понять всем сидящим, что это — его добыча.

— Какие именно? Как долго ваш рыбхоз будет закрывать глаза на нелегальную торговлю икрой за бугром? — парировала Ася с набитым ртом. Она в отличие от других не тупила взгляд под его натиском.

— Это наше-то министерство — рыбхоз? Дерзко! — Все засмеялись, но он метнул хищный взгляд в сторону братвы. — Вот ты, Самоха, разъясни федеральному телеканалу, почему твой завод стоит, а стол ломится от икры?

Самоха поперхнулся, резко отложил вилку, встал, как двоечник на экзамене, что-то промямлил:

— Так это… Квоты… Вы же сами…

— Садись, дурак. — Министр раздраженно махнул рукой и обратился к Асе: — Ты вот такая умная, материал собираешь, а сидишь с нами за одним столом, икру наворачиваешь.

— Внедряюсь в среду, — ответила Ася.

— Своей хочешь стать? Так я тебе другой путь подскажу. Безопасный.

— Безопасных путей не ищем.

— Дерзит, — обратился он ко всем сидящим. — Дерзи, дерзи, пока меня это заводит.

После застолья министр отвел Ивана в сторону и ткнул его в грудь.

— Ну ты, Скала, сделай уже что-нибудь. Видишь, страдаю я.

— Так вы ж сами дали указание, чтоб ни один волос с журналистов не упал, я и сторожу, — попытался оправдаться Иван.

— Нравится мне она, — сказал чиновник просто.

— Мне тоже.

— А ты здесь при чем? У тебя жена — следит за тобой, шпионов нанимает, сын в третьем классе. Воспитывай его и верность блюди.

— Откуда вы…

— Я все знаю, Скала. Про вас про всех. И всех вас за яйца держу. — Его глаза налились кровью. — Делай, что говорят. Сегодня устал я. А завтра вечером жду ее у себя.

Назавтра съемочный день закончился раньше обычного. Иван повез делегацию на безлюдный пляж Охотского моря. На берегу, в черном вулканическом песке, застрял огромный траулер, на его разбитом волнами борту грустила облупленная надпись «Кибартай».

— Попал на мелководье этим летом, — пояснил Иван. — Не знают, что с ним делать, такую махину на глубину не вдруг оттащишь.

На пляже быстро соорудили стол, который с ловкостью скатерти-самобранки накрылся закусками и спиртным всех видов и мастей. Пластиковые тарелки прижали камешками от порывистого океанского ветра, стаканчики Иван выдавал только наполненными алкоголем. Министр на встречу не приехал, командировка подходила к концу, все уже передружились и почти любили друг друга.

— Ну, друзья, надеюсь, эту поездку не забудет никто! — прогудел Иван.

— Благодаря тебе, Скала! — крикнул Самоха, и его подхватил гул одобрительно-восхищенных голосов. — Хлопнем!

Троекратное «ура» ветер разорвал в клочья и унес к горизонту.

— А знаете, что человека нельзя считать побывавшим на Камчатке, если он не искупался в Тихом океане? — пытаясь перекричать ветер, продолжал Самоха.

— Это вызов? Принято! — У Аси горели глаза и щеки, светлые короткие волосы разлетались на ветру, уши дерзко торчали.

— Замолчи, дурак, — пробасил Иван. — Она ж и вправду сейчас полезет. На улице три градуса тепла, а в воде — четыре.

— Ну да, у меня и купальник с собой, — сказала Ася под общий визг и гогот и направилась к микроавтобусу, где лежали все рюкзаки.

— Я с тобой, — рванулась Ирка.

— Вот дуры-ы-ы, — протянула Наташа, крепко прижимаясь к Самохе.

Иван занервничал, из двери автобуса Ася с Иркой выскочили уже в купальных костюмах и понеслись к берегу. Сливочно-серая волна ударилась об их колени. Ирка быстро окунулась и с визгом побежала обратно. Ася, нырнув с головой, поплыла в сторону горизонта. Иван метался по берегу, срывая с себя куртку, джемпер, майку, пытаясь развязать ботинки. Он разволновался и поймал себя на том, что если она сейчас пропадет под водой, то он потеряет ее навсегда. Эта мысль холодным скальпелем резала грудь.

— Наза-а-ад! — срывал он горло.

Она вынырнула, развернулась к берегу, помахала ему и быстро начала сокращать расстояние. Иван кинулся в воду, но Самоха схватил его за руку.

— Не будь дураком, она круто плавает, не видишь? Куда ты потом мокрый денешься? Звонил министр, через час приедет.

Иван выдохнул, начал одеваться. Ася уже ступила на песчаное дно, пенистая вода долго скрывала ее по пояс, по колено… И бесконечно долго по щиколотку на длинном и погубившем «Кибартай» мелководье. Толпа на берегу орала и махала ей руками, впереди возвышалась медвежья фигура Скалы. Воздух перед ним поплыл, Ася двигалась будто в замедленной съемке, неспешно качая бедрами и улыбаясь, как на рекламе тридцатиградусного Майами. Она что-то закричала и перешла на бег. Изо рта шел пар, хрупкую фигуру лизали волны.

— У меня чуть сердце не разорвалось, — отрывисто произнес Иван, покрывая ее плечи своей курткой. — Быстро в автобус.

В салоне уже переодевалась Ирка, веселая, разгоряченная, окруженная поклонниками. Иван снял с себя нижнюю хлопковую футболку и начал энергично растирать Асю, как щенка после купания. Выпихнув мужчин за дверь, обе оделись и вышли к общему столу. Все засуетились, начали усиленно вливать в новоиспеченных пловчих алкоголь, заматывать их шарфами и толстовками, делая похожими на проигравших французов 1812 года.

— За наших безбашенных девчонок! — заорал Самоха и опрокинул в рот пластиковый стаканчик. Остальные последовали его примеру.

— Идем, покажу тебе то, о чем ты мечтала, — шепнул на ухо Иван, взяв Асю под локоть.

Они пошли к воде, к накрененному «Кибартаю», и, оставив толпу позади, уединились за его гигантской кормой. Ветра здесь не было, тяжелое небо в рваных тучах давило на океан. На горизонте, сливаясь с общей серостью, стояли два громадных судна.

— Это корабли-призраки, — загадочно сказал Иван. — Сейчас они сорвутся в небо и растворятся в облаках.

— Романтик?

— Нет, такой же циник, как и ты. Конечно, они воруют наши недра и сплавляют в Японию.

Она как-то задумчиво, не улыбаясь, посмотрела на него. Волна, набравшись сил, ударила о ржавый борт. «Кибартай» охнул, покачнулся, застонал, мачта хрустнула. Иван подхватил вздрогнувшую Асю и припал горячим ртом к ее губам. Она поднялась на цыпочки и обмякла, потеряв почву под ногами. Целовались долго, упоительно, бесконечно. Ветер содрал ее капюшон, высушил влажные волосы. Начался мелкий дождь, волны избивали и без того раненое тело «Кибартая», он выл гулким железом, как воют солдаты после проигранного боя, плакал ребенком с переходами во вдовьи причитания. Иван клялся, что никогда никого так не любил, никогда так не боялся потерять женщину, никогда не отдаст Асю в лапы министра, чем бы ни пришлось ему поплатиться. Ася млела, кровь с алкоголем, приправленная тихоокеанским воздухом, черным вулканическим песком, стонами погибшего траулера, стучала в голове медленным тяжелым метрономом и не давала повода усомниться в сказанном.

Дальше было нечто похожее на дешевый детектив с плохой погоней. Иван решил спрятать Асю заодно с Иркой у друзей в небольшом городке Вилючинске, министр звонил ему не прекращая, посылал на поиски машину с охраной, дергал Самоху. Скала придумывал отговорки, дескать, уехали на съемки и связь потеряна. Вернулись в свой охотничий домик, на источниках возле Петропавловска, глубоко за полночь.

— Здрасьте, Борис Иваныч! — прошептала Ася.

Министр лежал на полу поверх красного ковра, босиком, в тренировочных брюках и клетчатой фланелевой рубашке, расстегнутой на выпирающем животе.

— Я ждал тебя целый вечер, ты совершила ошибку, — устало произнес он, не повернув головы.

— Вы не единственный в этом кабинете министров, кто ждал меня целый вечер, — спокойно ответила Ася.

— Думаешь, выиграла? Влюбилась в этого козла? Хочешь, погадаю на ладошке? — Он приподнялся на локте, приглашая глазами подойти ближе. Ася опустилась перед ним на ковер. Он сел, согнув колени, поправил светлую прядь на ее виске, взял в руки теплую Асину ладонь, поморщился от боли в груди.

— Тебе нужно быть женой, дурочка. Женой, а не любовницей. — Он водил пальцем по линиям на ладошке. — Бурный секс продлится недолго. Он пару раз приедет в Москву, разорвет тебе сердце в хлам, а потом его выследит жена и подвесит за яйца. И он тебя сдаст. Вот такой брутальный, мощный, героический, непобедимый — сдаст тебя как последний подонок.

Так оно и случилось.