Глава 6. Часть 5

* * *

Нифига не доброе утро. Я обещал Бажену разобраться с делами до его возвращения, а в итоге только добавил. Проблем, которые остались нерешёнными.

Четыре часа на сон. Кофе. Бодрящий душ. И за ноут. Клепать отчёт из того, что есть на Карину. Откидывая в сторону всякую дичь и прицепляя к файлу приличное.

Встреча с префектом там же. По месту. В одиннадцати обещаюсь быть в резиденции. Попутно просматриваю сводки. Местоположение девчонки. Навестила ночью. В одной из ближайших к его дому больниц. Скорая не везёт в частные клиники, да и прибывание в госучреждении пойдёт мажору на пользу. Быстрее выздоровеет. Как говорится: до свадьбы всё заживёт. Если будет эта самая свадьба.

Лисовская на ногах с девяти утра. Хмурится. Зевает. Отпивается кофе и наставляет оформителей украшать помещения правильно. Как? Только ей одной понятно с утра. Хотя, вроде до этого было всё согласовано. Но сегодня ей хочется по другому: шары не смотрятся тут; цветы не вписываются там; неимоверный приветственный фото стенд вообще меняет своё место уже не единожды.

Целую её в щеку и сваливаю из этого хаоса. Пока она не рассмотрела во мне, "что следует и как поменять".

Знакомый поворот на просёлочную. Прослеживаю боковым. Она была в моём салоне всего-то несколько дней назад. Ласкалась об меня. Елозила по члену. Плавно. Медленно. А кажется прошёл бесконечно длинный отрезок. Все воспоминания о том уже покрыты приличным слоем пыли.

Парковка. Неспешно следую к уличной зоне отдыха, где любит обитать хозяин. Меня сопровождает черный пиджак из охраны. О моём приезде также предупредили.

— Доброе утро, — с поклоном расстилаюсь перед дамой. Пожимаю руку префекту, здороваясь ещё более уважительно: по имени отчеству. — Вы усилили охрану? — осведомляюсь без должного интереса. Просто показываю, что заметил.

— Да, Виктор, — хмурится и кривится префект. — Вы наверное в курсе произошедшего с Паниным младшим. Так вот я бы не хотел…

Оборачивается к молодой жене, явно передумав обсуждать при ней текущие вопросы.

— Любимая, оставь нас наедине, пожалуйста.

Девушка, чей внешний вид с утра мог бы конкурировать с тем, во что облачаются любительницы ночной клубной жизни, постно улыбается и исчезает из вида. Чашка с чаем так и остаётся дымиться напротив кресла, что она занимала. А перед нами с префектом стоит горячий нетронутый кофе. Плавно тянусь к нему, разбавляя напряжённую ситуацию лёгкой обыденностью.

— Успел ознакомиться за завтраком с утренними сводками, — парирую безучастно. Поясняя отсутствие интереса пожатием плеч, вроде как "ничего существенного, да и за копание в этом дерьме мне не платят".

— Вы считаете это тоже происки конкурентов? Сигнал для Панина старшего, что распрощаться с корпорацией проще, чем с сыном? — не унимается обеспокоенный префект. Нервничает. Потирает потные руки. А я едва ли не улыбаюсь. Мне чертовски нравится его интерпретация происходящего! Всё складывается даже лучше, чем мог представить и Лёва уже не мешает раскладу. Он выступает моим козырем на руках. Его положение сейчас очень мне помогает!

— Я бы не стал отметать подобную версию, — заключаю с серьёзным лицом. Без намека на то, что и сам склоняюсь именно к этому. И при этом не отрицая, а следовательно… Папаша Карины поймет мой ответ так, как считает нужным. Он слишком накручен своими догадками. И моё молчание для него сейчас как подтверждение. Конкуренты! Через сына давят на отца. Всё. Перед его глазами уже висит красная тряпка.

— Первый отчёт по вашей дочери, — выкладываю на стол флешку. Файлы на ней живут всего несколько просмотров. Не скачиваются далее. Не копируются. Не отправляются. А тонкие перчатки на моих руках не оставляют на ней отпечатков. Да и на чашке с кофе тоже. Разве что слюна, как ДНК. Но, надеюсь, префект не настолько заморочен своей безопасностью. Да и мой биоматериал, тоже вроде нигде не засвечен.

— Вы вышли на него? — этот вопрос беспокоит его больше всего остального, что сейчас связано с дочерью. Отрицательно качаю головой. Высокопоставленный злится и даже не собирается скрывать насколько он недоволен. Елозит по стулу. Не смотрит мне прямо в глаза, но и не выказывает особого уважения. При жене да: вроде как не боюсь; вроде как сам сильнейший. И руку мне пожал и голову бы в пасть засунул при необходимости. А наедине тушуется. Чувствует. За ним напускная власть и большой мешок денег. За мной… Что-то, что напрягает таких барыг. Весомое и ощутимое.

— На этой неделе, в постели вашей дочери был только Лев. Продолжить ли мне отслеживать пополнение зоопарка на этой?

Не оценивает попытку смягчить ситуации. Резко взмахивает рукой. Бросает послабление. Или подачку.

— Карина уговорила меня наложить вето на разрыв помолвки и отношений с Паниным. Зашла по-женски. Ультиматумом и слезами.

Пытаюсь представить. Истерику в исполнении Князевой. Наверняка безумно интересное зрелище. Однако, при всей моей неуёмной фантазии — не получается.

— Насколько я понимаю, дочь добилась своего и вы продолжаете приготовления к свадьбе.

— Да, — кивает неодобрительно. — Мои юристы уже готовят контракт. Если ему нужна она, то подпишет. А если всё дело в моей протекции и поддержке, в активах, что принадлежат дочери и миллионах на её счетах…

— Тогда свадьба не состоится.

— Да, — вторит он подытоживая. — Отработайте и вы мои ожидания. Сотрите с лица земли любое упоминание о любовнике моей дочери. Если она решила идти замуж, то пусть вступит в законные узы с репутацией в которую меня не мокнут после носом. С меня хватает и её мамаши, что сменила уже десяток мужей! Сколько там было официальных…? Если и дочь пойдёт по её стопам, проще сразу удавиться!

— Что ж, не всем везёт с первого раза, — мягко улыбаюсь, допивая напиток. — Вы сами вытянули счастливый билет лишь третьим.

— Не перегибайте, Виктор, — настоятельно рекомендует префект. Глаза прыгают. Мечутся. — Кариша моя дочь. Первая. И брак у неё будет единственным. Раз уж выбрала себе пару и с таким рвением его отстаивает…

— Я вас понял, — киваю. Встаю. С позволения отправляюсь к парковке. — Твою мать, — выдыхаю излишне резко.

Выезд перекрывает белый Мерседес. Брюнетка неспеша подходит к водительской. Ударяет костяшками о стекло. Приспускаю.

— Через полчаса на просёлочной, — командует сухо. Возвращается к тачке и паркуется вровень.

Я же, покидаю периметр. Не мелькая с наследницей перед усилением охраны. Преспокойно отправляюсь к выезду. Не обещая ждать, но и не ждать, так же не обещая. Скрываюсь в зелени неброского съезда. Покидаю водительское. Прикуриваю. Под пение птиц, шелест листвы. Прячу в карман перчатки. Если прикасаться к ней, то подушечками. Трогать. Изучать. Кожа к коже. Никого так не хотел. С прелюдией. Тактильно. Ощущать под собой. Долго. Порой просто вставив и даже не двигаясь. Ощущая её. Как завершение чего-то. Важного. Себя.

Раскручиваю мысли. Неминуемо упираюсь в циферблат на руке. На медленно и нежно не хватит. У меня есть дела поважнее. А трахнуть её по-быстрому… Пожалуй, я бы тоже не отказался.

Гул мотора. Паркуется. Выходит. Плавно. Надменно. Высокомерно, если не сказать круче. Без предисловия подносит к моему лицу телефон. Выставляет перед глазами картинку:

— На! Любуйся, что ты натворил.

— Красавчик. Хорошо приложился, — хмыкаю сухо, созерцая опухшее лицо. На лбу ссадины. Под глазами синяки. Нос точно сломан. — Я думал ты соскучилась, — протягиваю ладонь вперёд, беспрепятственно захватывая её подбородок. Приподнимаю вверх двумя. Очерчиваю указательным пухлые губы. Облизываю свои от нетерпения. Смотрит в глаза. Сука. И ухмыляется.

— Соврешь мне? — её голос звучит напевно и сладко.

Подаюсь вперёд, удерживая её подбородок на месте. Обдаю горячим дыханием губы. Всасываю в себя нижнюю. Массирую. Кусаю. Едва не до стона. А она стоит безучастно. Будто ей всё пофигу.

Захватываю второй ладонью затылок. Не позволяю отдалиться. Проникаю языком в рот. Дышу. Урывками. Высасываю из неё воздух. Накачиваюсь им. Углекислым с отсутствием кислорода. До головокружения. Накачиваюсь её вкусом и ароматом. Напрямую из лёгких.

Не отвечает. Ведёт себя как силиконовая кукла. Е*и её пока член не сотрешь — не дернется.

Отрываюсь от поцелуя, в котором веду и участвую единолично. Выдыхаю со злостью.

— Да с чего ты решила, что это моя работа? Видела, где схожий кадр в портфолио? Сравнила почерк?

— Кир, прекрати валять дурака, — демонстративно вытирает губы запястьем. Хорошо хоть не сплевывает! — Кто ещё способен проникнуть на закрытую территорию комплекса и провернуть подобное, чтобы не засветиться на камерах?

— Без понятия, — фыркаю и тянусь к сигаретам. Раз уж секса не предвидится, надо ж чем-то уравновешивать нервную систему. — У него мало врагов? Мало ли с кем он спит.

— Врагов то и нет считай. От всех откупается. А спит с многими. Сам знаешь. Только почему наказывать его за это взялся именно ты?

— Милая, — протягиваю ласково. Почти правдиво для себя самого. — Отец настоятельно просил вырвать ноги твоему любовнику. Поверь на слово, попадись он мне один на парковке, я бы так и сделал. Вырвал бы ему ноги. И всё что есть между ними. Но твоему парнишке всего-то испортили мордашку. Считаешь я бы стал так мелочиться? Стоило бы за это мараться? Задумайся, Кара. И обрушься на того, кто поистине этого достоин. А меня не трогай пустыми претензиями.

— Значит это не ты? — прищуривает взгляд на манер отцу. Только, не боится. Совсем не боится. Режет без ножа. А я бы с удовольствием ей ещё и тесак в руки выдал.

— Если ты примешь горизонтальное положение на моём заднем сидении, я тебе даже докажу, что и близко там не был.

Ухмыляюсь её взгляду. С поволокой задумчивости. И комку в горле. Что с трудом и заметно сглатывает.

— Хочешь, — заключаю самоуверенно. И её глаза подтверждают явное да.

— У меня дела, — отворачивается и сбегает к тачке, что вновь перекрыла мне выезд. — У тебя тоже, — бросает от водительской. — Доделай работу и вали на покой. Дай мне спокойно выйти замуж.

— На сколько откладываешь регистрацию? — ухмыляюсь. Параллельно просчитываю время, необходимое для восстановления. Я бы уложился в месяц. Этому дрищу понадобится поболее.

— Зачем? — выстреливает схожим смешком. — Кирочка, у меня всё по плану. Даже если жених не появится. Нотариус и так брак оформит. По заранее заготовленной бумаге.

— Что ж ты так за него хочешь то? — бурчу прямо под нос. — Ты в курсе, что отец надеется, что это у тебя навсегда? Только из-за этого и терпит! — бросаю более звучно.

— Да, — подначивает односложно и исчезает в салоне. Заводит и уезжает. Осматриваясь по сторонам. В зеркала. И ни одного взгляда вперёд. На меня.

— Вот же…

Выдыхаю весь гнев и напряжение. Часы показывают час. Только-только, чтобы добраться до дома.

В очередной раз бросаю играть в кошки-мышки и сваливаю. Два-ноль. Следующая игра, Кара, на моём поле.