Глава 6. Часть 6

* * *

Объемные композиции из шаров; живые цветы; какие-то специальные фотозоны; классическая музыка, струящаяся из динамиков, развешанных под потолком.

— Юль, ты не переборщила с декорациями, а? — уточняю с порога, приткнув тачку на улице так, чтобы не мешала процессии. — У нас ковровая дорожка на входе! Розовая, блин!

— Ну так встречаем наследницу! — со смешком заявляет Лисовская, появляясь передо мной в пышном и коротком светло-розовом платье. — Ты почему так поздно, а? Бегом в спальню переодеваться!

— Кроме нас будет кто-то ещё? Ты забыла, Всеволод терпеть не может журналистов и папарацци?

— Угу, — опровергает мои слова язвительным подтверждением. — Поэтому и женился на одной из них! Кирочка, снимки будут только для личного архива. Не переживай. Я умею не только распространять информацию, но и делать так, чтобы она никуда не ушла. Эти кадры для меня, для Хелен и для малышки. Напыщенные мужланы, вроде вас, могут вообще постоять в сторонке и не мешать девочкам праздновать!

— Для меня тоже заготовлен розовый костюм? — гримасничаю, уступая её напору.

— Пасхального зайчика, Кирочка! Иди быстрее, а то они уже скоро приедут!

С видом мученика поднимаюсь наверх. Нерешительно открываю дверь спальни. Единственное, чего я по-настоящему боюсь в этой жизни, так это сюрпризы! Женские. От Лисовской можно ожидать чего угодно! Это всегда будет непредсказуемо!

На постели лежит классический костюм, цвета темного графита. В отблесках от окна ткань отливает закаленной сталью. Рядом белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком. И светло-розовый галстук, в тон к её платью.

Отсылаю Юльке мысленное спасибо. Переодеваюсь. Хорошо, что не кролик. С неё станется! Спускаюсь. Фотограф и прислуга на месте. Стоят по струнке и выслушают наставления временной начальницы. Она науськивает их строгим голосом. Маленькая, воздушная как пирожное и такая грозная с виду. Правит балом в своё удовольствие.

Улыбаюсь. Она мне в ответ тоже. Видимо свою роль отыгрываю лучше, чем эти засранцы.

— По местам! — бросает тут же им строго. — Я скажу, как только позвонят с пункта охраны.

— Юлька, тебе возвращаться надо. В Бруклине командовать некем!

— Я найду, Кирочка. Если приспичит, — и взгляд уверяет, что так на деле и будет. Её обманчивый внешний вид не скрывает внутреннего стержня. И силы.

— Как она? — уточняет в минуту, что остаёмся один на один. Нет смысла переспрашивать кого имеет в виду. Наши разговоры неминуемо задействуют Князеву.

— Не дала, — усмехаюсь и кривлю губы. Недовольно. Член до сих пор полностью не опущен. — Как видишь, моё настроение от этого далеко не в плюсе.

— Ах, какая плохая умная девочка, — широко улыбается Юлька.

— Дура, — оспариваю выпадом в ответ.

— Была бы дурой, продолжала бы давать на любое твое хочу, — издевается над моим разумом розовое безумие. — А так, ты о ней думаешь. Злишься. Ищешь повод для встречи.

— Да ничего я не ищу, — парирую более едко.

— Кир, ты телефон проверяешь чаще, чем прежде и на часы вечно пялишься. Так сильно ждёшь Всеволода?

— Мисс, — поджимаю губы, не собираясь озвучивать правду.

— Надеешься, что она передумает и ты попробуешь свалить, под предлогом излишней занятости?

— Юль, если я захочу…

— Она тебе даст, я не спорю.

— Карина не собирается отменять свадьбу, — озвучиваю то, что мучает в эти минуты. — Даже не думает смещать даты.

— Так может ей помочь? — усмехается звонко.

— Сделать её заочно вдовой? — скалюсь, не находя одобрения.

Щелкает пальцем по моему лбу, произнося строго:

— Думай ещё, Кирочка. Этот план нам не подходит. А если захочешь я сорву её свадьбу сама.

— Не стану тебя вмешивать. Префект слишком хорошо тебя знает в лицо. Так и плывёт от твоих форм, и улыбки при встрече.

— Тогда я могу выступить сценаристом. Все утверждают, что гениальное просто.

— Давай вначале закончим с этим, — обвожу помещение фривольным жестом. Вся эта мишура и довольная улыбка на моей роже заметно подбешивает, но держать планку нужно.

— Две недели пролетят быстро. Я уеду, Кирочка. Взвоешь.

— Справлюсь. И не из такого дерьма выбирался.

— Как знать…, - многозначительно рассуждает Лисовская.

Телефон в её руках оживает. Отдает последние команды о готовности. Я машинально всматриваюсь в свой. Красная точка на больничной парковке. Зелёная в здании. Сердобольная ты ж моя!

Зубы сводит очередным спазмом. Улыбка становится звериным оскалом. Стараюсь исправить. Гоню мысли о ней из головы. Заменяю другими. Самоконтроль сбит. Отключен, как автопилот, что в любой ситуации ведёт прямо к дому. Мой сейчас зациклен на ней. На зелёной точке, что застопорилась на карте. Меня так и тянет в палату. Проставить камеры. Увидеть. Услышать. Как и о чём она с ним. Для чего вообще всё это мутит?

— Кирочка, выдохни, — звенит в ушах приказной тон Лисовской. — А теперь на счёт три тихо выходим на улицу. Подъезжают.

Одобрительно киваю. Она непринужденно подхватывает меня под руку. Ведёт. Танцевально. Лёгкими шагами. Не показывая всем своей роли. Скромная улыбка на губах позволяет решить окружающим, что главный здесь я.

Розовая ковровая. Всеволод осматривает великолепие презрительным взглядом. И меняется в лице, как только приоткрывает дверь и забирает на руки детское кресло.

Классическая музыка из динамиков. Живые цветы и шары. Всё не только в доме, но и на входе. Наблюдаем с Юлькой за происходящим внизу, находясь на верхней ступени. Прислуга, охрана, выстроена в ряды с двух сторон. Как конвой.

— Никогда не видел его таким, — шепчу, практически не шевеля губами. Бажен словно скинул все маски. Да и десяток лет к ряду. Оживился. Помолодел. Предстаёт новой личностью, совершенно мне не знакомой.

— Мы многого не знаем Кирочка, — улыбается вдохновлённая картинкой Лисовская. Хлопает ресницами. Закусывает губы в желании подойти ближе. Но стоит на месте. Едва заметно топает носочком туфельки от нетерпения. — Мы видим только внешние слои, — тараторит тихо, обращаясь ко мне. — А какой он с ней? С ними? Сэнсей многогранен как бесценный бриллиант. И такой же крутой мужик, как и ты. Я завидую белой завистью его женщине. И при этом ни за что не хотела бы оказаться на её месте. Его слишком сложно удерживать в рамках. Надо обладать очень сильным внутренним стержнем и при этом для него всегда оставаться слабой.

Он уверенно держит детское кресло в одной руке. Светлое. С нежно-розовым пледом, слегка свисающим за выпирающие барьеры. Серый костюм гармонично вписывается в заявленный образ. Волосы идеально уложены. Щетина отсутствует. Белый и пушистый. Вместо привычного облика Великого и Всемогущего. И казалось сегодня балом правит Лисовская, но нет, та, что появляется из автомобиля, заставляет потесниться её на пьедестале. А после и вовсе затмевает собой. По щелчку пальца, переключает всеобщее внимание.

Нежное светлое вязаное платье. Прямое. С широкими косами на рисунке. Подчеркивает фигуру. Отводит взгляд от излишеств. Хотя в ней и сейчас всё гармонично. На мой вкус даже слишком. За истекшие дни грудь заметно прибавила объемы, а привычная талия сдулась. Элегантные волны в прическе. Лёгкий макияж. Само воплощение истинного образа женщины-матери. Неотъемлемая приписка, которая навсегда закрепляется в мыслях за ней ассоциацией.

Любуюсь. Улыбку не требуется держать на губах. Она возникает самопроизвольно. Её присутствие рядом привычно окутывает теплом и нерастраченной нежностью.

Всеволод фиксирует свою руку по ее рёбрам. Оставляет на губах невесомый поцелуй. Она доверчиво тянется к каждому прикосновению и отвечает, без показного притворства. Ни нам всем. Ему.

— Как трогательно, — вздрагивает рядом Лисовская. Аккуратно смахивает из-под глаз набежавшие слёзы.

В этот момент распахивается дверь за нашей спиной и няня выносит того, кому по возрасту ещё можно опаздывать на первые и последующие свидания. Пацан гримасничает спросонья и капризами требует внимания мамы.

— Иди ко мне, сладкий, — прячет Юлька в розовом облаке ребенка. Крепко обнимает его руками. — Коть, да ты у меня истинный джентльмен. Не смог пропустить первое появление маленькой дамы в этом доме.

Улыбается. Сродни тому, как сияет мисс Хелен. И вся суета вокруг, на фоне присутствующих здесь, кажется незначительным прахом. Откинь в сторону, ничего не изменится. Всё уже тут. Среди нас. И в нас. В ощущениях. Во внутреннем наполнении.

Преклоняю голову в полупоклоне. Истинная хозяйка нежно касается ладонью моей щеки. Оставляет благодарственный поцелуй и шепчет, не отрываясь от мужа:

— Спасибо за всё, Кирочка.

— Это Лисовская, — пожимаю плечами.

Юлька тут же обнимает Хелен свободной рукой. Прикладывается вместе с пацаном и щебечет радостным поздравления. Я же уважительно киваю Бажену. И перехватываю его зеркальный ответ.

Фотограф работает без вспышки. Не нервирует хозяина и не привлекает внимания. Делает снимки без постановки. Настоящие. Эмоциональные.

Успеваю даже взять на руки виновницу торжества. Кратковременно осмотреть. Принюхаться к молочной сладости. Сказать пару приветственных слов, пока маленький лобик не начинает хмуриться, а пухлые щёчки без причины надуваться.

В центре зала гора подарков. Розовые коробочки. Выстроены как новогодняя ёлка. В руках Юльки документы, перевязанные белым бантом. Преподносит начальству с наилучшими поздравлениями. Задвигает речь, что быть отцом девочки более весомое звание, чем всё, что достигнуто им поныне. Теперь Всеволоду придется научиться соответствовать ещё одной роли, главной и, возможно, самой значимой во всей его жизни: "стать папочкой". А для того, чтобы соответствовать этому званию и быть достойным его, необходимо ещё очень многому научиться.

Присутствующие зависают с каменными лицами, ожидая ответки. Бажен удивляет и здесь: плавно приобнимает нахалку, что решилась командовать главным и целует её кратко в щеку. Совсем по-отечески.

— Следующий на очереди ты, — подкалывает Лисовская, отираясь со мной поблизости. Мало ей скачухи от Всеволода! Решила, что и вовсе бесстрашная.

— Нет уж, я пас, дорогая, — растягиваю губы в широкой улыбке. — Гляди как Бажена плющит! Кто-то один всегда должен оставаться на стрёме. С холодным разумом и незапудренными мозгами.

— Твоя кандидатура сейчас идеально под это подходит! — язвит и смеётся, продолжая более весело. — Не, Кир, я бы с удовольствием пошла на второй круг. Получила бы такую же девочку, да, увы, не от кого ждать столь бесценных подарков. Те кто снуют рядом, предлагают за секс только тачки, да бриллианты. Мелкие пошли мужики. Им бы лишь тело. Разово. Я так поосто не отдаюсь… Ну, а Хелен не станет ждать долго. Помяни моё слово, пойдёт за наследником. Вскоре. Так что вписывайся, милый друг. Или так и будешь ходить в няньках для посторонних детей. Они быстро растут. Да только мы, увы, тоже не молодеем… Взгляни хоть на Марка. Этот совершеннолетний засранец появится здесь только завтра, хотя я просила явиться вовремя, график ему состыковала! А у него видите ли образовались дела! Избаловали оба отца, а мне теперь мучайся!

— Кому, как ни нам с тобой знать, что два лучше, чем ни одного, а, Юль?

Передёргивает губы. Бросает взгляд на сына. Режет острым меня. Проговаривает серьёзно, с ощутимой угрозой:

— Не порти мне праздник подобными размышлениями. Я сама со всем разберусь. Без советчиков.

— Тогда и меня из очереди вычеркни, — парирую мягкой. — Не стоит попусту занимать чье-то место.

— Угу, — кивает и уходит обиженно.

Поговорили.

Достаю телефон. Пялюсь в карту, считывая расположение красной. Рядом зелёная. Опять в бутике. Жалуется на меня подруге? Скорее обсуждает тон салфеток на столах в ресторане или выбирает очередное дикое платье. Платье… Пытаюсь представить её в подвенечном. Лицо, за белой вуалью, спрятанное фатой. Глаза цвета темного шоколада. Насыщенные. Горькие. А губы наоборот…

— Кирочка, — вырывает из небытия ласковый голос. — С тобой всё хорошо?

Отрешённо киваю. Смотрю на хозяйку, а перед глазами так и стоит представленный образ.

— Поговорим после? — в вопросе не звучит надобность данного действия. Скорее уточнение. Времени.

— Да, — мотаю головой надеясь сбросить шлейф от видения. — С удовольствием, мисс Хелен.

— Всё наладится, — обволакивает простотой и напевностью. Остужает мой разум и прогоняет из него ненужные мысли. Повторно киваю. И уже вижу только её. Перед собой. Чисто.

Уходит к мужу. Что-то ласково шепчет на ушко. Забирает из каких-то неимоверных качелей спящую девочку. Мы с ней ещё так толком и не познакомились. Тоже после. Наедине. Позже.

— Из неё бы вышел хороший журналист, если бы он все не испортил, — вновь блистая улыбкой вещает Лисовская. — Ездила бы с дипмиссиями по слезным местам. Спасала бы детей в Африке. Освещала события.

— Из тебя бы тоже вышло что-то иное, если бы Бажен не встретился на пути, — хмыкаю сухо.

— Да ну, вряд ли, — фыркает весело. — Но без него было бы не так интересно. А ты?

— А со мной вообще непонятно. Возможно, меня и не было бы, — заключаю отстраненно. — Надо как-то, при возможности, сказать ему за это спасибо.

— Значит все на своём месте, Кир, — подытоживает Юлька более позитивно. — И всё к лучшему!

— Эй, dreem team, — окликает Всеволод. — В кабинет оба. Введёте в курс дела, пока свободна минутка.

Переглядываемся и покорно киваем. Праздник праздником, но главным в нашей работе всегда оставалось дело.