Глава 2. Часть 2

* * *

"Connect"

Высвечивается на широком экране, запуская музыку с телефона в салон внедорожника. Возле входа с десяток человек, способных отследить её передвижение, но что-то подсказывает мне, что всем на это плевать. Очередная машина. Очередная девчонка. Никто не блюстит чистоту нравов. Не остановит и не отговорит садиться в тачку. И всё же, я припарковался сбоку от центрального. Вне прямого попадания на камеры.

Выходит. Обхватывает себя руками. Осматривается. Моргаю светом, для привлечения внимания. Идёт. Неторопливо. Распахивает дверь. Проникает в салон своим запахом. Возбуждает рецепторы. После присаживается сама. Подпевает мелодии.

Отчаливаю, периодически приглядываясь к ней через зеркало. Взгляд слегка затуманенный. На губах играет полуулыбка.

— Не боишься, что я увезу тебя в лес и где-нибудь прикопаю? — пытаюсь отрезвить и сбить спесь с той, что решила за меня рулить ситуацией.

— Не боюсь, — выводит томно и сладко. — Увези. — Облизывает губы, привлекая к себе ещё больше внимания. — Ты крутой мужик, Кирилл, а ни какой-то маньяк или обдолбыш. Я хорошенько проштудировала всё, что смогла найти на тебя. Чистоту твоей репутации можно сравнить с простыней девственницы, — смеётся, прищуривая хитрые глаза. — Если не учитывать чёрных пятен в Германии. Как ни пыталась, так и не смогла разобраться с ними. Что там произошло, милый? Откуда эти приводы в полицию и бесконечные часы на исправительные работы?

— Вот это не твоё дело, — хмурюсь, сильнее сжимая пальцы на оплётке руля. — Даже не суй свой красивый носик, куда не просят. Всеволод размажет. Как букашку. Ни я, ни папа не поможет. Личная территория неприкосновенна.

— Занимательно, — констатирует проходя ладонью по внутренней поверхности моего бедра. — Неизвестность так интригует. — Ткань костюма отражает каждое её движение. Пропускает вибрации. Поднимает и электризует мельчайшие волоски.

— Окей. Давай сойдёмся на том, что я копалась в твоей подноготной по той причине, что мне просто было нечего делать. Или же, зашло быть твоей шлюхой. Сейчас, в добавок ко всему, я слегка пьяна и имею кучу прочих утяжеляющие проблем, давящих на психику, — смеётся, переходя на пронимающий, серьезный тон. — И я, все эти дни, вовсе по тебе ни скучала; ни искала тебя глазами; а сейчас, вообще, ни капли не завожусь от твоего тембра голоса и, вскользь, брошенного на меня взгляда; ни сбиваю дыхание от принадлежащего только тебе запаха и моё тело ни льнет бессознательно к твоим умелым рукам.

— МУКБ в твоём дипломе, — проговариваю на память, кляня себя за то, что вновь упустил в отношении её нечто важное.

— Муниципальное управление и кибер безопасность, — без пафоса пожимает плечами, не меняя тон.

— Обычно меня заводит отсутствие мозгов, — подытоживаю всё вышесказанное, включая её признания, звучащие глупой шуткой. — С тобою сложнее.

— И что тебя возбуждает во мне? — подкатывает ближе на локте. Слегка сжимая и разжимая на бедре свои тонкие пальчики.

— Твоё платье, — отвечаю, не думая.

— Платье? Реально?! — хмурит чертовски привлекательный лобик. Взрывается недовольством. — Я проделала такую титаническую работу, а ты заметил лишь моё платье! — бьёт кулаком по моему бедру и надувает губы, насупившись.

— На тебе очень возбуждающее платье, — комментирую честно, созерцая наряд в отражении зеркала.

— Круто, — отстраняется в одно движение. Снимает с себя обсуждаемую деталь гардероба. Отшвыривает назад. И скалится, уточняя: — Теперь рассмотреть мой светлый ум тебе ничего не мешает? То-то же. Кстати, училась я хорошо, — убирает назад выпавшие пряди из идеальной прически, разметенные сейчас по груди. — Реально училась, насколько ты мог заметить.

— Фууух-хх, — смеюсь, звучно опустошая воздух из лёгких. — Умница. Я заметил.

И то, что на ней остались лишь туфли и трусики. Заметил тоже. Соски стоят так, что с трудом перевожу взгляд на дорогу. Параллельно перестраиваюсь и ищу место для парковки. Там где она и не позволительна. Понимаю, что уже не завершу маршрут, вмещающий в себя ещё, как минимум, четыре квартала. Привал будет раньше. Где-то поблизости.

— Ты хорошо водишь? — интересуется, считывая мои мысли. Они настолько явные, что отражаются на лице? Или девчонка ежесекундно срывает ва-банк?

— Более чем, — не успеваю досказать фразу, ощущая ползущие вниз пальчики. Вместе с собачкой на молнии брюк. В то время как эрегированный член буквально вываливается ей в руки, обретая желанную свободу.

— Тогда не отвлекайся, Кирюша. Смотри на дорогу, — издевается, увлажняя языком губы и медленно погружая его, на выдохе, в свой рот. Сантиметр за сантиметром. Сдавливая возбуждённую плоть в тугом вакууме.

Бл*дь! Едва не бросаю руль, выжимая в пол тормоз. Автомобиль резко заносит. Кренит почти на все девяносто. Благо полоса рядом свободная.

— Эй, потише, дилетант, — доносится с незлобным смешком, горячо выдыхая мне в яйца. Испугаться происходящего она не успела, но крен не почувствовать было бы невозможно. — Я слишком молода и красива, для того чтобы принять такую глупую смерть. — Смеётся, продолжая начатое.

— Карина, прекрати, — настаиваю, влетая на ближайший островок безопасности. Искать другое место, пусть и не в плотном потоке, сейчас слишком накладно. Паркуюсь на аварийке, в то время, как её язык прокладывает вниз влажную дорожку, по всей длине члена. От пульсирующей головки и вены вверху, до основания, что сжимают в замке тонкие пальцы. Приоткрывает губами крайнюю плоть. Надавливает и спускает вниз. Спустя пару секунд уточняя невинно:

— Так мне прекратить или можно продолжить?

— Да, — отмахиваюсь, сквозь стон. И пох*ю уже, какой смысл сам в это вкладываю.

Голова брюнетки плавно подаётся вниз. Губы скользят издевательски медленно. Но, до одурения плотно. Слегка прикрываю глаза. Рецепторы бомбят. Ощущаю каждое малейшее движение. Настраиваюсь на неё. Чувствую. Кожей. Очерчиваю пальцами позвоночник. Упругая задница на сложенных вместе коленях. Под трусиками голые ступни. Она упирается и вжимается в них, периодически подпрыгивая вверх-вниз. Когда, вообще, девчонка успела снять туфли и забраться на сидение, кардинально изменив позу?

Беспрепятственно отодвигаю в бок влажные трусики. Губы бессознательно выводят улыбку. Подушечки пальцев скользят по складочкам. В то время как она, плотнее сжимает мой член. Язык выписывает на нём незамысловатые завитки, а я, набирая полные воздуха лёгкие, проникаю вглубь неё двумя пальцами. Плавно. Как при погружении на глубину. Очень медленно выдыхаю. Массирую стенки. Параллельно клитор. Рефлексивно веду языком по горячим губам. Тяжело сглатываю, орошая пересохшее горло. Напрягаюсь всем телом, проникая пальцами ещё глубже. В неё. Призывно подмахивает моим движениям бёдрами. Настраивая на схожий ритм. Дрожь, исходящая от её тела, проникает импульсами в моё. Вибрируем оба. На грани. Как единый организм. Готовый стереть всё живое поблизости ударной волной от мощного взрыва. Скольжу рукой взад-вперёд, увлажняя обилием смазки клитор, складки, анус. Она бесконечно готова. И принимает любое движение. Хоть нежно, хоть жёстко. Откровенно течёт и тает в руках, уничтожая зачатки мыслей о том, насколько это нормально.

Ввожу во влагалище третий палец, слыша едва различимый стон. Сквозь полный рот, в котором поршнем гоняет мой член. Ещё и стонет. Не сбиваясь со своего ритма. Сладко стонет. Ласкает нутро этими дикими звуками. Доводит ими до морального оргазма и ощущения собственной непревзойденности. Стонет ни от боли; ни с просьбой остановиться. А подгоняет продолжать. Здесь. Так или жеще. Посреди ночного проспекта. Отчасти прилюдно. Под отголоски её наслаждения. Подгоняет отпустить ситуацию. Перестать контролировать и всецело отдаться ощущениям самому. Перестать задумываться о том, что способен, от перевозбуждения и усталости, кончить по щелчку её пальца. Нет. Этот момент, рядом с ней, сейчас хочется растянуть в целую вечность. Продлить. Расширить все грани безумства. Снести напрочь любые замки и сбросить оковы: морали, приличий, нормальности. Всё пыль рядом с ней. В этот момент. Стирающий бесконечные "нельзя"; различия и сходства меж нами. Всё, что касается, навязанных нам банальностей.

Мои пальцы внутри неё. Её стоны, долбящие вибрацией в головку члена. Тихая музыка из динамиков.

И это уже не прилюдный секс. Это, бл*дь, йога. Медитация, на грани перехода в Нирвану.

Стук в окно. Не с первого раза, слышу призывный удар о стекло костяшками пальцев. Девчонка на мне полностью взмокшая, усталая. Понимая происходящее, впечатывается в голую грудь своими сосками. Прячет голову в моём плече. Касается влажной шеи горячими губами.

Излишки одежды отброшены на заднее сидении. Мои брюки с трусами спущены на колени. Член ещё вздрагивает внутри неё, а наружный стук повторяется, призывая к вниманию.

— Не дергайся, — хриплю пересохшим горлом, собирая влагу на её спине лёгким поглаживанием пальцев.

— Угу, — выдыхает в шею глухо и рвано.

Опускаю вниз козырек над водительским. Захватываю в кулак пару купюр. Стекло вниз. По свои глаза. До средней отметки.

— Добрый ночи, — чеканит с ухмылкой сотрудник, представляясь по званию и фамилии. Подсвечивает в проём салон автомобиля фонариком. — Нарушаем?

Выставляю руку вперёд, сопровождая жест безэмоциональным:

— Оказываю действия первой медицинской помощи. Купирую паническую атаку.

— Пострадавшей уже есть восемнадцать? — ловко перехватывая купюры, поднимает ставки, уточняя с ухмылкой. — Документы могу попросить, чтобы удостовериться?

— Поверь на слово, лейтенант, — прошу скупо, повторяя манёвр с козырьком над собой.

Забирает купюры, ехидно салютуя в ответ. А тяжёлый взгляд так и ложиться на женскую спину под моей пятерней.

— Десять минут, — заключает надменно. — Постарайтесь привести её в чувства и как можно быстрее убраться отсюда. Следующий патруль будет не столь лоялен, как мы.

Поднимаю стекло, не уподобляясь ответу. Опускаю напряжённую грудную клетку, уточняя нейтрально:

— Ты как?

— За десять минут возможно успею, — парирует наигранно весело, а тело в моих руках так и исходит ощутимой нервной дрожью. Судорогой. Адреналин отпускает. Обоих. Только, в отличие от неё, меня наполняет нестерпимым желанием прижать её ближе. Накрыть непробиваемым куполом и спрятать за своей спиной от всего мира. Не отпускать от себя ни на шаг.

— Останешься у меня до утра? — предлагаю бездумно. — Квартира рядом. Бываю там. Не живу.

— Водишь шлюх, — заключает устало, но настолько спокойно, словно это её совсем не волнует. Не двигается. Не устраивает истерик в плане "сама сказала, сама додумала" и даже не слезает с меня. Не разрывает этого хрупкого момента единства.

— Никого не вожу, — пропускаю мышечный спазм, не желая, а всё же оправдываясь. — Вложение средств. Стоит за ненадобностью.

— Кир, — протягивает тихо и ласково. Точно гладит "по шерсти" своей мягкой ладошкой. Открывает для поцелуев шею, к которой нестерпимо прикасаюсь губами. Обжигаю ледяную кожу, покрытую слоем испарины. Втягиваю в себя, вызывая одобряющий стон. Массирую губами, купируя возникновение синяков и вновь начинаю неспешно двигаться в ней. Плавно. Будто и не мешая грозящему серьезному разговору, настроение под который уже нависает над нами, в плотном, душном воздухе. Или же стараюсь, отложить его хотя бы на какое-то время?

— Считаешь, мои проблемы надуманы и не стоят внимания? — напрягает спину, отстраняясь от моей груди на локтях. Дышит часто. И тяжело. Смотрит в глаза. Из под опушки отяжелевших ресниц. Прячущих взгляд. Серьезный. И одновременно, невидящий, словно пьяный. Двигается на мне. Медленно. Чувственно. Не смыкает губы. Выпуская из них клубы горячего пара. Ждёт ответа. Явно не забывая о чём идёт речь.

— Я не из тех, кто станет размусоливать важность, — кривлюсь, фиксируя ладони на её бедрах. — У тебя есть проблемы. Я их решу.

— Не хочу за него замуж, — настаивает упрямо. Наклоняется ближе. Ловит мои губы. Кусает. Жадно. Посасывает. Стонет мне в рот. В такт движениям ниже. Сжимает мышцы вокруг члена. Проговаривает на выдохе: — За такого как ты хочу.

— Заговариваешься, Кара, — рычу, вжимаясь в её бедра сильнее. — Это гормоны, — настаиваю, вдалбливаясь в податливую плоть ещё жеще и резче. Пытаясь растереть в прах остатки подобных мыслей в её светлой головке. Уничтожить за ненадобностью. Оставить лишь ощущения и оголённые инстинкты. — Такие, как ты не идут за таких, как я, — добиваю, захватывая губами её приоткрытый рот. Сцепляюсь языком не на равных. Выигрываю, подавляя собой. Не позволяю ответить. Додумать. Да. Но не сказать, что-то против. Подобную формулировку не перебить расхожими аргументами. И суть даже не в том, что папа будет против… А он будет. Без сомнения. Такому зятю как я, вообще, навряд ли кто-то обрадуется.

Заходится внутренней дрожью, впечатывая острые ногти мне в плечи. Глотаю её несдержанный стон и делюсь своим воздухом, который она буквально выкачивает из лёгких. Отчаянно заполняет ту пустоту, что образовалась внутри после оргазма.

— Поехали к тебе, — выпаливает уверенно, держа мои щеки в своих горячих ладошках. Не позволяет и на секунду ослабить контакт, прикрыть глаза, в момент, когда уже мощно кончаю я. Извергаюсь в неё, испытывая на прочность защиту. — Хочу с тобой в ванну, — тараторит, рисуя картинки в моём опьяневшем сознании. — И тебя в себе хочу ещё долго и много. На кухне. В постели. Чтобы никуда не спешить.

— Не заиграйся, красавица, — остужаю ниоткуда взявшейся злостью. Всё, что выходит за рамки подобных встреч-уже отношения. Непозволительная, по моим меркам, роскошь. И предложение оставить её у себя, теперь тоже звучит дурацкой насмешкой. Я не потяну эту игру. Моё настоящее не позволяет вписать в себя чьё-то присутствие. Меня нет. Как личности. Одни обрывки. Упоминания. Отсутствует вся информация, включая отпечатки по базам. Как она смогла докопаться хоть до чего-то: большой вопрос. И к чему, ради чего пытаться что-то изменить в своей жизни, если к этому не готов? Если всё и так в ней устраивает?

— Вызови мне такси и выйди, — чеканит бесстрастно. Словно минуту назад не ласкалась об меня, точно бездомная кошка.

— Из салона или из тебя? — усмехаюсь, не решаясь на действия без должной необходимости.

— Из моего поля зрения. Окончательно и бесповоротно. — Приподнимается в упор на руках и ловко перебирается на пассажирское. Охлаждает разгоряченное тело потоком воздуха. — И Лёвочку так же с собой забери. Мы ранее об этом договорились. — Подытоживает, выискивая на заднем, среди одежды, помятое платье. С трудом натягивает его на влажное тело. Изгаляется и упорствует в пределах салона. Наблюдаю со сдержанной улыбкой и, всё же, не позволяю себе повернуть назад. Ставлю точку монотонным:

— То есть истерика, по поводу несбывшихся надежд, мне не грозит?

— Истерика? От той, что изначально приняла роль шлюхи? Кирюш, ты уже определись с предпочтениями, — натужно вздыхает, начиная разжёвывать точно ребёнку: — Я с Лёвой вместе шесть лет. У меня свадьба на носу. Моя истерика даже его не накрыла после того, как я узнала о многочисленных изменах. Вместо этого я выпила в баре и переспала с тобой. Считаешь сейчас мне будет сложнее найти стоящую замену? Сомневаюсь, милый. Опыта-то у меня теперь больше. Такси, — напоминает спокойно. И уже не смотрит на меня. Закручивает волосы, отвернувшись к окну. Поправляет на себе платье. И, кажется, совсем не вспоминает о потерянных трусиках.

Выезжаю с островка, высматривая на карте место, где смогу пересадить её в другую машину. Вызываю к ближайшему торговому центру, пользуясь для удобства широкой парковкой.

— Спасибо за всё, — бросает с ухмылкой от двери дешёвого автомобиля, в котором собирается вскоре исчезнуть.

— Я всё решу, — вторю скупо, убрав руки в карманы. Провожаю каждое движение взглядом: не получая от неё более ни слова в ответ; ни эмоции; ни улыбки. А хочется, да? Да. Хочется. Но иначе не получается обрубать концы.

Такси отправляется. Мне остаётся только отслеживать движение автомобиля на карте. Минуя клуб, в маршрут вбит её адрес. Вещи и тачку заберёт позже. Или пошлёт кого. Парой фраз. Одним взглядом. Как и меня сейчас. Кажется, в этом вопросе, у девчонки, реально приличный опыт. Сейчас, из нас двоих, я больше похож на того, кто способен устроить истерику и, тем самым, почить свои рухнувшие надежды.

Возвращаюсь в салон. Врубаю музыку почти на полную громкость. Прикуриваю. И тупо смотрю вперёд. На место. С которого давно тронулся автомобиль.

Тушу истлевшую сигарету, вырубаю всё напрочь. Набираю номер той, что не потревожу во втором часу ночи. Разница во времени позволяет и даже благоволит совершать ей именно ночные звонки.

— Радость моя, мне необходимо вытребовать через тебя протекцию от нашего босса, — сообщаю наигранно весело вместо приветствия. — Пусть лишний раз вспомнит о том, что я один такой шустрый, ловкий, непревзойдённый, да и вообще, по сути незаменим.

— Кир, что ты натворил? — вещает динамик с нотками обречённости.

— Юльк, я на будущее. Исключительно, — завожу тише, а сердце всё так же шкалит внутри. Как и рядом с той, что давно покинула салон занимаемого мной джипа. Покинула, но успела пропитать всё своим запахом. Тонкими духами, смешанными с запахом кожи. Ароматом, заставляющим сейчас мечтательно закрыть глаза. Я сам пропитан им тоже. — Помнишь присказку про соломку, — напоминаю Лисовской. — Вот, типо того. Пусть Бажен почаще начнет вспоминать о том, кто ему верен и предан.

— Кир, это из-за неё, да? — выводит сочувственно, совершая длинные паузы. Точно подбирает слова из которых совершенно не складываются фразы. — Чувства, любовь — это круто, но…

— Но? — тороплю с явной усмешкой.

— Забей, — нервно смеётся в ответ. — Просто круто, мой друг. И я рада за тебя, если это так.

— Мимо, Юль, — успокаиваю, а сам хмурюсь, пытаясь уловить чем так цепляют и царапают чужие ассоциации и мысли. — Я тебе уже сообщал, что не спешу в лигу хороших парней, а без этого…

— Кирочка, береги себя, ладно? — подначивает, вызывая на губах мягкую улыбку. — Прибить тебя имею право лишь я, — завершает звонко смеясь. — Так что не косячь сильно. Не люблю переживать попусту. Ну, а с Всеволодом.

.. Уладим, милый друг. Будет тебе, в случае чего и матрасик, не то, что соломка.