28. Кара. Безумие

Глаза Беса просто безумные. И когда его рука впивается в мое запястье, дергая на себя, я не могу сдержать вскрик:

— Алекс!

Мне больно, но я не успеваю возмутиться по этому поводу… в следующую секунду Бес грубо толкает Чумакова в грудь:

— Отъебался от нее! — зло кричит.

Позы у обоих — готовые к убийству. Агрессия висит в воздухе густым, едким дымом.

Мгновение затишья. Кажется, даже шум клуба отошел на второй план. Антон что-то с издевкой цедит в ответ, и Бес набрасывается на него.

Парни сцепляются, размахивая кулаками, и кошмар продолжается. Хаос, давка. Чей-то женский крик режет слух. Двое крепких мужчин в форме секьюрити врываются между ними, с трудом растаскивая сцепившихся парней по разным углам.

Антона я теряю из виду сразу, а вот Бес…

Он вырывается из железной хватки охранника и подлетает ко мне.

Его грудь тяжело часто вздымается, скулы напряжены до предела, а взгляд…

Боже, это взгляд не обещает ничего хорошего. В нем темный, пьяный, всепоглощающий огонь.

Там буря, и в ее эпицентре — я!

— Ты! — Его голос сорванный, пропитан алкоголем и безумием.— Запомни… раз и навсегда. Чтобы я тебя… с этим ублюдком… ни-ког-да рядом не видел! Ни слова! Ни взгляда! Ничего! Поняла?! Поняла меня?!

Бес кричит на меня, как полоумный, обдавая запахом алкоголя и продолжая нависать.

От шока я застываю соляным столбом, а следом за ним приходит ярость. Она прорывается наружу, сметая все на своем пути.

— Ты совсем офигел?! — кричу я, отступая, но не сдаваясь. Сердце барабанит где-то в горле. — Тебя спросить забыла! Это мое дело! С кем хочу, с тем и общаюсь!

Гнев искажает черты Беса, делая их еще резче, почти демоническими в полумраке клуба. В его глазах вспыхивает что-то помимо ярости. Одержимость?

— У тебя. Нет. Никаких. Дел. С Чумой! — рычит, отчеканивая каждое слово, и снова тянется ко мне.

Бес пытается меня схватить за руку, но я проворно отскакиваю назад:

— Не трогай меня!

Во мне все бурлит от гнева, унижения, адреналина… и странного возбуждения, которое я ненавижу в этот момент. Не думая, распаленная противоречивыми эмоциями, вскидываю руку и оказываю Бесу средний палец:

— Пошел ты на…

Не успеваю договорить. Он молниеносно наклоняется вперед. Его сильные руки хватают меня за бедра. Рывок — и мир опрокидывается! Звуки, свет — все смешивается в кашу. Твердое плечо врезается мне в живот, выбивая воздух.

— Ай! — я взвизгиваю от неожиданности и страха, а через секунду от обжигающего шлепка по ягодице.

Он меня что, ударил?!

Где-то рядом раздается испуганный голос Поли:

— Алекс?! Что ты творишь?

Волосы закрывают обзор. Беспомощно барахтаюсь и бью Беса кулаками по спине, по плечам. Бесполезно. Стучусь, как мотылек о стекло.

— Отпусти! Пусти меня! — ору, задыхаясь, чувствуя, как слезы злости жгут глаза. — Сумасшедший!

Бес непробиваем. Мои удары и возгласы для него — пустое место.

Чувствую себя добычей, которую быстро и уверенно волокут прочь из основного зала, прочь от музыки и света… в пугающую темноту боковых коридоров. Меня трясет на каждом шаге.

Когда Бес резко останавливается, я уже готова умолять меня отпустить. Голова кружится и тошнота подкатывает к горлу.

Бес пинает ногой какую-то дверь, заходит внутрь… и грубо сбрасывает меня с плеча.

С визгом падаю на что-то мягкое и пружинистое — огромный диван.

Отдышаться не дают тошнота и комок в горле.

Слабая подсветка на потолке очерчивает контуры незнакомой комнаты. Диван, столик — вот и все, что успеваю разглядеть.

Дверь громко хлопает, следом раздается щелчок замка, и меня подрывает с места.

Сердце колотится, готовое выскочить из груди. Руки дрожат, но голос, к моему удивлению, тверд:

— Немедленно выпусти меня!

Бес застывает темной фигурой рядом.

Я бросаюсь к двери, но он быстрее.

Ловит меня и прижимает спиной к холодному полотну. Одна рука жестко фиксирует и заламывает запястья над моей головой, вторая — упирается рядом с лицом. Его тело наваливается всем весом на меня, не оставляя ни единого сантиметра свободного пространства.

Тепло и запах его кожи, смешанный с ароматом сигарет, одурманивают.

Мамочки! Что он задумал?!

Бес стоит опасно близко. Дышит тяжело, горячо, обдавая жаром мое лицо. Его глаза — черные колодцы в полумраке комнаты — полны дикой ярости.

От этого взгляда все внутри сжимается в тугой, дрожащий комок.

— Я предупреждал тебя… насчет среднего пальца, Кудряшка? — выдыхает зло Бес.

От его низкого, хриплого голоса я начинаю вибрировать, как камертон.

— Пошел ты!..— отшиваю, не сводя с него затравленного взгляда. Выходит не грозно, а скорее жалко, как у полудохлой мыши.

— Не-е-ет, — тянет Бес.

Его свободная рука касается моей щеки. Большой палец грубо проводит по нижней губе, оттягивает ее — раз, другой. Прикосновение обжигает кожу клеймом.

— Так просто я тебя не отпущу...

Из его уст это звучит зловеще.

От непонимания и нарастающего страха замираю. В ушах гул, во рту все пересыхает.

Неожиданно Бес прижимается лбом к моему. Легонько бодает. Наше дыхание смешивается — его горячее, мое — слишком частое. В животе вдруг оживают те самые противные бабочки, вихрем проносятся, щекоча изнутри. Ком, что недавно мешал вдохнуть, предательским жаром стекает в самый низ.

Боже, нет!..

Пока в моей голове торнадо, мое тело отвечает. Самым примитивным способом показывает, как ему нравится это чертово доминирование!

Бес слишком близко. Склонившись к моему лицу, давит на меня физически.

И я ощущаю это всем телом — твердый, недвусмысленный бугор в районе его паха упирается мне в живот.

Жар заливает щеки, шею, грудь. Стыд и возбуждение сплетаются в удушающий узел.

— Ты пьян, — шепчу я, голос дрожит, предательски выдавая не только страх, но и смущение. Паника колотит молоточками в висках.

— Как же ты меня бесишь! — вырывается у него с отчаянием, которое звучит почти как признание. Его взгляд буравит меня. — Всю душу мне вымотала… зараза такая… Я не могу… не могу смотреть, когда ты с этим… с этой тварью!..

Я хочу закричать, что он ненормальный, что это он набросился, что это он утащил меня силой… Но слова застревают в горле.

Его близость, его темная энергия, его неприкрытое желание — все это парализует и манит одновременно.

Я набираю в грудь воздуха для нового протеста… но в это мгновение его горячие, требовательные губы с силой накрывают мои.