29. Бес. Проклятое белое платье

— А у жертвенной Овцы неплохая фигурка! — Тим, изрядно накидавшись, растягивает слова. — Сожрал бы!

Перевожу тяжелый взгляд с балкона, где Кудряха с Заучкой колбасятся под задорный трек, на бесноватого друга. Злость клокочет под ребрами.

— Да понял я, что рестик закрыт на спецобслуживание. — Тим пьяно поднимает ладони в примирительном жесте. — Спелись с бойцом, да? Сева, с хуя ли ты ему подыгрываешь? Два каблука…

Сева ловит последнюю фразу и отвешивает Тиму профилактическую затрещину:

— Не пизди!

— Ой все! Душно с вами, капец! Удачи тебе, Лекс!.. — Тим сползает с дивана. — А меня ждут во-о-он те задорные сиськи… — И, пошатываясь, сваливает в общий зал.

Я мрачно опрокидываю огненное пойло. Взгляд как намагниченный снова возвращается к мелькающему белому пятну.

Кара.

Ее белое платье в неоновых вспышках — как проклятая молния, выжигающая сетчатку.

Она танцует там, внизу. Смеется, запрокидывая голову.

Вау, как весело, блять!

Стакан с треском лопается в моей руке. Морщусь и вытаскиваю засевший осколок. Кровь тонкой струйкой бежит на запястье.

Злость, как мазутное пятно, затягивает все непроницаемой пленкой.

Кара…

Все эти дни избегает меня. Намеренно. И даже здесь, в клубе, обходит нашу ложу за километр.

Пока поздравляла Севу, меня и взглядом не удостоила. Будто я — пустое место.

Задело? Да, блять!

Если бы не моя просьба — ее бы здесь сегодня не было!

И чо в итоге?

Тим свалил ради сисек какой-то блондинки, Сева отжигает под забористый бит, умудряясь лапать за жопы сразу двух телок. Камиль наверняка уже трахает кого-то в сортире.

А я… я, как последний лох, прикован к этой кудрявой заразе.

Чертова девка!

Не знаю, что со мной. Но ни одна больше не колышет. Ни к одной так не тянет. Только к ней. И это бесит сильнее всего.

Это, матьвашу, слабость. Постыдная, ебаная слабость.

Опрокидываю еще вискаря. Чистого, чтоб к хуям все выжгло внутри.

Взгляд сам ползет туда, где мелькает белое платье. Чертова тряпка липнет к ее телу, оголяя изгибы бедер и соблазнительной задницы, когда Кудряха двигается...

Если трахнуть ее — отпустит? Снесет это наваждение?

Мысль не успевает оформиться, как я замечаю… его.

Ебаный ты в рот!

Чума. Рядом с ней. И не просто стоит. Он, сука, трется об нее! Лапает своими граблями. Лыбится нагло.

Ярость вспыхивает жидким огнем. Красная пелена перед глазами, звон в ушах.

Моя. Блять, моя! Он прикасается к моей!

Не помню, как сорвался с места.

Зато прекрасно помню летящий кулак в мерзкую рожу Чумы. Стальной хват какого-то мужика и вскинутый вверх средний палец Кудряхи… прямо мне в лицо.

Меня просто выносит после этого.

Чуме она, блять, улыбается! Меня — на хуй шлет?!

Я больше не думаю. Одним рывком закидываю ее на плечо. Тащу, игнорируя вопли и хлопки по спине. Ее возня прекращается после смачного шлепка по заднице.

Довыебывалась потому что… и потому что бесит!

Пинаю первую попавшуюся дверь. Швыряю Кудряху на диван и запираю замок. Она — как пружина — вскакивает и кидается к выходу.

Легко перехватываю. Разворачиваю. Вжимаю спиной в дверь. Наваливаюсь всей массой. Ее тело — горячее, упругое — втиснуто в мое.

Кудряха зло шипит, как кошка. Извивается. Трется при каждой попытке вырваться. Каждое движение — пытка и наркотик.

Мое тело отвечает мгновенно. Член колом встает. В паху — тесно, невыносимо.

Хочу ее. Эту строптивую, кудрявую заразу. Здесь. Сейчас. До потери пульса.

Она что-то мне говорит… не понимаю. Сам несу какой-то бред. Слова тонут в гуле крови в ушах и музыке за дверью.

Вижу только ее глаза — огромные, синие, дикие от страха и…вызова. Чувствую запах — чистый, ее кожи, сладкий — парфюма, сводящий с ума.

Ее платье. Блядское белое платье. Оно весь вечер маячило передо мной. Дразнило, сука! А теперь оно мне мешает.

Срываюсь.

Грубо накрываю ее рот своим.

Ее губы сопротивляются, и я усиливаю нажим. Кара протестующе мычит… Маленький вдох прорывается через сомкнутые губы… а потом она сдается, приоткрывая рот.

Вламываюсь, сметая любое сопротивление. Жадно толкаюсь языком, вынуждая ее принять меня.

Дурею от ее вкуса. Вжимаясь в нее сильнее, проникая глубже.

Это не поцелуй. Я самозабвенно трахаю ее рот. И мне, пиздец как, нравится!

В какой-то момент Кара начинает отвечать. Поначалу робко, но с каждым ударом сердца все больше входя в раж.

Когда ее язык касается моего в несмелой ласке… все предохранители к хуям выбивает!

Коленом раздвигаю ее ноги, желая большего.