42. Кара. Снова ты?!

— Вот, ваш тридцать шестой! — Парень из проката с обаятельной улыбкой протягивает мне коньки. — Если нужен будет опытный инструктор, то я после семи свободен.

Благодарю и отхожу к свободной скамье.

Пальцы привычно затягивают шнуровку. Сердце замирает в тревожном ожидании.

Еле высидела сегодня на парах.

В перерыве меня поймал Антон Чумаков.

«— Привет. Ты меня избегаешь? — Он проявляет чудеса наблюдательности. — Тебя не было на матче.

— Прости, у меня не вышло.

Я соврала. Я просто не хотела туда идти. Не после того, что было возле клуба.

— Могу я тебя проводить сегодня? — Он пытливо вглядывался в мое лицо.

Я отвела взгляд в сторону и покачала головой:

— Не сегодня, Антон

— Я тебя напугал? — Он снова читает мои мысли. — Прости, я не хотел. Просто… увидел тебя и Беса…

— И решил спустить пар? — подсказала с горькой улыбкой.

— Вроде того. — Антон взъерошил волосы на затылке. — Он тот еще отморозок.

«Ты ведь его мог убить!» — едва не выкрикнула ему в лицо.

Но вместо этого сказала:

— Знаешь… той ночью между вами не было разницы. — Я твердо встретила взгляд Антона. — Вам обоим стоит походить на курсы по контролю гнева».

Я от него тогда сбежала, отговорившись какой-то ерундой. А позже извинилась перед Полей и вместо похода в кафе сорвалась сюда.

Мне не хочется ни о чем думать, кроме льда под лезвиями коньков.

Здесь, вдали от любопытных глаз одногруппников, я в своей стихии.

Небольшая пробка у выхода — тренер уводит группу малышей. Пропускаю их, прижимаясь к бортику, и выхожу на лед.

Первый толчок... и холодный воздух бьет в лицо. Отталкиваюсь сильнее, чувствуя, как лезвия уверенно вгрызаются в лед.

Мир сужается до белой поверхности под ногами, свиста ветра в ушах и ритма дыхания.

Делаю простенькие дуги и перетяжки. Мышцы привычно гудят, но тело сковано. Позвоночник напоминает о себе тупым давлением в пояснице при малейшем скручивании корпуса.

А если кроссроллы?

Лед режется чище, ритм успокаивает.

Тройки? Даже не пытаюсь. Позвоночник не простит резкого поворота.

Подъезжаю к центру и пробую либелу. На третьем обороте мир плывет. Центровка хромает, тело заваливается.

Ладно. Не все сразу.

Короткая передышка, и снова повторяю разминку, потихоньку усложняя элементы.

Разогреваюсь. Пот пропитывает спортивную форму.

Колено противно ноет, но я точно знаю, что мне давно разрешены нагрузки.

Но при мысли о прыжках, живот болезненно сжимается.

Еще около получаса я просто катаюсь по кругу, больше для того, чтобы выветрить из головы все лишние мысли.

В раздевалке переодеваюсь и выщелкиваю из блистера таблетку обезболивающего. Запиваю водой.

Еще пару минут просто сижу на скамье, собираясь с силами для разговора.

Дверь в кабинет директора «Кристалла» приоткрыта. Я ударяю по ней пару раз и раскрываю шире.

— Разрешите?

Сердце колотится так, будто я только что откатала программу.

За столом — плотный мужчина лет пятидесяти.

— Время приема до трех, приходите завтра, — устало говорит он мне и снова поворачивает голову к монитору.

Нет, завтра я уже не решусь!

— Здравствуйте! Прошу прощения, я не займу много вашего времени, — начинаю сбивчиво. — Меня зовут Карина. Карина Снежина. Я бы хотела поговорить о возможности работы здесь. Инструктором, помощником тренера… Я мастер спорта. У меня есть опыт наставничества, и я бы могла…

Он перебивает, прищурившись:

— Снежина? — растягивает мою фамилию по слогам, во взгляде моментальное узнавание.

— Та, что с… — Он делает многозначительный жест рукой вдоль спины.

— Вы разве не в инвалидном кресле?

Эти слова вышибают из меня дух. Пару секунд просто молчу, глядя на него.

Вот так бестактно?

— Как видите, больше нет, — выталкиваю из себя. — Травма была серьезная, но я восстановилась. Я знаю лед, технику, могу…

— Нет. — Он качает головой, даже не дослушав.

Взгляд из-под очков становится холодным и отстраненным.

— Спасибо за ваше предложение, но нет.

— Почему? — Мой звучит резче, чем хотелось. — Я готова пройти испытательный срок, показать…

— Видите ли, Карина.

Он откидывается на спинку кресла, складывая руки на животе.

— У нас здесь серьезная организация. Репутация. А ваша история… — он разводит руками. — Допинг. Травма…

— При чем тут моя травма? — злюсь.

— У нас здесь занимаются дети. Много детей. Их родители будут волноваться. А вдруг что? Нет, мы не можем так рисковать. Всего доброго.

Он берет папку со стола, демонстративно открывая ее.

Разговор окончен.

Выхожу из кабинета. В ушах звенят слова.

«Ваша история… Травма… Репутация…»

Каждое — как удар в солнечное сплетение.

Дышать больно.

Травма… Будто я это специально!

« — Давай четверной! — командует Марк, перехватывая меня за талию.

— Я устала! — цежу сквозь зубы.

Мы уже третий час «катаем» новую программу. Я вся сырая от пота, мышцы сводит болезненной судорогой.

— Из-за тебя мы в полной жопе, — с приклеенной улыбкой на губах выплевывает Марк. — Давай!

— Я не готова!..

Он с силой подкидывает меня.

Тело закручивает во вращении.

Один, два, три оборота… ловлю ребром лезвия лед, выравниваюсь.

— Я же сказала! — кричу на него.

— Ты не докрутила оборот! — орет на меня в ответ.

— Да что с тобой сегодня?! — всплескиваю руками.

— Давай поддержку! А потом еще раз тулуп, — Марк будто не слышит меня.

Мы берем разгон. Его руки клещами вцепляются мне в ребра. Выход наверх, отпускаю руки… Марк дергается, и через мгновение я лечу спиной вперед…

Боль огненной вспышкой пронзает поясницу, и я теряю сознание».

Трясу головой, прогоняя видение.

Мы влетели в борт, я приняла весь удар на себя. Марк тогда сильно перепугался. Не отходил от меня, пока я неподвижно лежала на льду. С вывернутой под неестественным углом ногой.

«Соберись! Ты все преодолела!» — подбадриваю себя, выходя на холодный вечерний воздух парковки.

Лямка сумки слетает с плеча, отвлекаюсь на нее и только в последний момент замечаю, высокую фигуру рядом с моей машиной.

— Снова ты?! — вырывается у меня истерично.