43. Кара. Ты с ума сошел?!

Бес стоит, облокотившись задницей на капот своей кислото-зеленой ламбы.

Да пусть хоть лежит! Но он притер ее почти вплотную к моей Конфетке. Так, что у меня всего два варианта — протаранить его тачку или топать ножками на автобус. Потому что бетонное ограждение я при всем желании не сдвину!

У меня даже усталость уходит на второй план, на первый вылезает злость.

Противный мажор! Как же ты меня бесишь!

Последнее произношу вслух.

— И тебе привет, — ухмыляется он, не двигаясь с места.

Избегая его взгляда, молча обхожу Беса по кривой дуге. Берусь за ручку дверцы, собираясь спрятаться в салоне.

— Кара, — начинает он, повернув голову в мою сторону.

— Убери машину! — бросаю, поджав губы.

Я не гляжу на него, но буквально кожей чувствую — он смотрит.

Щеку печет, и ухо, и шею…

Да я вся горю, как грешница на костре.

— Давай поговорим, — звучит сбоку.

— Спасибо, не хочу! — буркаю зло и ежусь от порыва ветра.

— И хватит таскаться за мной! — добавляю едко, распахиваю дверь… но так и не сажусь.

Не выдерживаю и все-таки бросаю один кро-о-охотный взгляд на Бессонова.

Он продолжает изображать статую.

Мимо проходит компания парней. Один из них поворачивает голову в нашу сторону, и я узнаю в нем того самого Захара Удалова.

«Западающий» откидывает меня и Беса внимательным, быстрым взглядом и чуть сбавляет шаг. Задирает вопросительно бровь, мол, помочь. Я едва заметно качаю головой.

Я не боюсь Беса. Не сейчас и не здесь, когда он трезв, а в десяти шагах — охрана ледовой арены.

— Это че за смертник тебе подмигивает? — раздается резко.

Бес уже стоит рядом со мной. Руки в карманах куртки, челюсть упрямо выдвинута вперед.

Ну ни дать, ни взять, Отелло!

— Тебя это не касается. — Моим тоном можно ледники замораживать.

— Ошибаешься, Кудряха, — зло цедит он, раздувая ноздри и провожая взглядом парней.

— Я уже говорила, чтобы ты не называл меня так! — против воли втягиваюсь с ним в перепалку. — Дай мне проехать!

— Выслушай меня для начала, — он тоже начинает заводиться.

— Чтобы лапшу твою потом с ушей снимать? — Сама не замечаю, как повышаю голос.

— Чтобы я мог нормально извиниться… — он резко обрывается, а я про себя заканчиваю: «дура!»

— Окей! — кричу, хлопая ладонью по крыше. — Давай, у тебя тридцать секунд!

Бес оторопело смотрит на меня:

— Что, так сразу?

— А ты как хотел? — запальчиво восклицаю. — С оркестром и миллионом алых роз?!

— Ну не миллионом… — хмыкает он, но я уже закусила удила.

Злость во мне клокочет жидким азотом.

— А давай я все за тебя сделаю?! — наступаю на него. — Прости, Карина, что я такой мудак!

Тычу его пальцем в грудь.

— Прости, что я вел себя как дерьмо! Прости, что полез к тебе со своим слюнявым ртом!..

— Эй, чего?

— Прости, что лапал тебя своими потными ручищами! Прости…

Бес даже не сопротивляется, пока я кричу на него и ногтем делаю дырку в его груди.

Когда выдыхаюсь, уже спокойно заканчиваю:

— Ты же не думал, что я тебе поверю?

Глаза Беса опасно сужаются. Ну прям оскорбленная невинность.

— Я действительно хотел извиниться, Кара, — чеканит он каждое слово. — Что бы ты обо мне не думала… я не трогаю девчонок.

Упрямо складываю руки на груди:

— Ну да, ну да, а меня ты так… в порядке исключения потискал!

— Да!… То есть нет… Блять, че так сложно-то! — Бес с психу лупит ладонью по крыше машины, и я подпрыгиваю на добрый метр.

— Ты совсем спятил? — прошипев, уничтожаю его взглядом. — Свою тачку лупи…

Замечаю помятый капот и ядовито заканчиваю:

— Хотя, кто-то уже явно успел до меня. Там твои извинения не приняли, да?

— Там? Неа. — Бес как-то странно улыбается. С его синяками на лице выглядит крипово.

А мне вдруг хочется его треснуть. Потому что у него где-то «там» кто-то есть. И эта «кто-то» вызывает во мне прилив некотролируемой злости.

Аж руки чешутся — тоже задамажить ему тачку. И чтобы вмятина была повнушительнее, чем у «какой-то»!

Боже, Рин, ты его ревнуешь, что ли?!

От этой мысли я теряю дар речи.

Нет. Нет! Я не ревную! Не рев-ну-ю, ясно?!

— Что ж ты какая сложная-то? — Бес хватается обеими руками за голову.

— Я? Я простая, Алекс! — злюсь. — Просто не для тебя! Если ты закончил, то отвали уже от меня!

Сажусь в машину. Руки дрожат. Не с первого раза попадаю по кнопке запуска.

Бес продолжает стоять рядом.

Да чтоб тебя!

Опускаю стекло и устало выдыхаю:

— Алекс, я прощаю тебя.

Но не от всего сердца.

— Отгони машину, я хочу домой, — обращаюсь к нему, не поворачивая головы.

— У меня твои книги. Забери, — бросает он мне в приказном тоне и валит в свою тачку.

Нет, ну что за говнюк!

Зло пыхчу и продолжаю сидеть на месте. Бес тоже никуда не торопится.

Сердито постукиваю носком кроссовка, про себя считая до ста.

На десяти Бес болезненно морщится и трет виски, а я мстительно подмечаю: «Что, головушка болит? Так тебе и надо!»

Бес продолжает держаться за свой чайник, даже когда счет доходит до восьмидесяти.

На «девяносто» со вздохом лезу в бардачок за пачкой обезболивающего.

Хлопок двери совпадает с цифрой сто, а я иду к Бесу.

Он опускает водительское стекло, и я вижу неподдельную боль в его глазах.

— Держи, — тихо говорю и протягиваю блистер. — Одной достаточно…

Он нехотя берет его в руки, отщелкивает одну таблетку… и та падает куда-то ему под ноги.

— Бля-я-я, — тянет убито и возвращает мне блистер. — Спасибо. Найду, сожру.

Бес прикрывает глаза. А мне… мне впервые его жалко. Такого побитого и измученного.

— Фу! С пола, что ли? — восклицаю и тут же деловито уточняю: — Вода у тебя есть?

Бес просто качает головой, так и не открывая глаз.

— Ладно.

Я решительно иду к своей машине, забираю из сумки кошелек и двигаю к громаде Кристалла.

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Но круг-то спасательный я могу протянуть.

Разжившись бутылкой воды из автомата, возвращаюсь к Бесу. Ламба уже заведена и радует включенными габаритами.

Вот и славно!

— Вода. — Протягиваю в окно бутылку. Отщелкиваю таблетку. — Эту не урони. Они по рецепту.

— Спасибо, — благодарит Бес, запивая лекарство. Осторожно кивает: — Книги на пассажирском. Забери, пожалуйста.

— О! Ты, оказывается, и это слово знаешь? — язвлю, но послушно огибаю машину и открываю пассажирскую дверь.

Мои томики действительно лежат там. Все пять…

— Так, стоп. Я брала пять книг, здесь четыре. — Вопросительно поднимаю брови.

— Че, правда? — Бес выглядит удивленным.

Ерошит волосы на затылке.

— Она скорее всего выпала… там, за моим креслом. Бля, башка гудит. Достанешь?

Попыхтев секунду, усаживаюсь на обитое кожей сиденье и тянусь назад.

Огромный букет бордовых роз закрывает весь обзор, и я слеп шарю рукой внизу. В нос ударяет сладковатый запах.

Успеваю подумать, что от такой концентрации розового аромата можно задохнуться, как хлопает дверь и раздается щелчок.

Что? Что такое?

Выпрямляюсь и неверяще смотрю на Беса.

— Заче… — мой вопрос тонет в реве двигателя, меня качает вперед.

Упираюсь руками в приборку.

Бес одним резким движением выкручивает руль и срывается с места, унося меня прочь от моей машины.

— Ты с ума сошел?!