54. Кара. Поцелуй

В компании, в которую меня втянул Алекс, я узнаю еще троих из феечек.

— Как ты сказала? — перекрикивает сочный бит Алекс.

А я со смешком повторяю дурацкое прозвище, которое мы с Полей дали мажорикам.

Алекс откровенно ржет, поглядывая на ничего не подозревающих парней.

Он обменивается рукопожатиями с Тимофеем Сафоновым и Камилем, фамилию которого я благополучно забыла. Здоровяк Сева, вступившийся за меня перед сворой Вики Лапиной, стоит чуть в стороне и не спешит жать руку Алексу.

Оба делают вид, что так и надо. Но мне кажется, что между ними будто черная кошка пробежала.

Тим, посмеиваясь, сыплет пошловатыми шутками, но, что удивительно, касаются они только незнакомых мне девчонок.

Мою скромную персону он обходит стороной. Только разок обзывает Столицей, за что я тут же ласково называю его Стеллой и прошу не слепить меня своим сиянием.

И пусть теперь голову ломает, почему!

Но в целом, никто не превращает наше общение в травлю.

— Не думала, что у таких есть кодекс чести, — признаюсь Алексу, пока идем к месту заезда.

— Каких таких?

— Ну… — пожимаю плечами, подбирая слова. — Избалованных?

— Чую, что хотела сказать «охуевших», но постеснялась, — хмыкает он.

И неожиданно резко прижимает меня к себе. Мимо проносится какой-то парень, и я испытываю в этот момент благодарность. Тот бегун явно пихнул бы меня, если бы не помощь Беса.

Кошусь на него. Он продолжает невозмутимо шагать рядом, будто ничего такого не произошло. Но пальцев с моей талии не убирает. И мне это нравится.

В груди как-то подозрительно теплеет, и мои глупышки-бабочки снова щекочут меня своими крылышками.

«Не влюбись, Рин», — говорю я сама себе.

И чувствую, как к нежному трепету примешивается тяжелая горечь.

«А если уже поздно?» — вдруг прошивает меня насквозь мысль, и я сбиваюсь с шага.

Я наблюдаю за гонкой в кольце рук Беса, но едва ли понимаю, где я нахожусь.

Сердце давно решило перевыполнить план по тахикардии, а противные бабочки в животе разлетелись по всему телу.

А как еще объяснить, что я чувствую небывалую легкость. Еще немного, и я просто взлечу вверх как воздушный шарик.

Правда, мой якорь держит меня очень крепко.

— Не устала? — Алекс касается моего уха губами. Так… интимно, что я не сдерживаю дрожь.

— Нет.

Я поворачиваю голову. Он так близко.

Смотрит на меня, пожирая взглядом.

Его лицо склоняется ко мне. Ниже. Еще ниже. Еще немного, и мы соприкоснемся губами.

Во рту пересыхает, облизываю губы, ловя потемневший взгляд каре-голубых глаз.

Он меня сейчас поцелует.

Я хочу этого или нет?

— Я… — выдыхаю, и тут толпа радостно взрывается разноголосым ревом.

Победил? Кто-то победил. Но мне все равно.

Кажется, я проиграла своим чувствам.

— Вау! Как красиво! — От восторга у меня захватывает дух.

Стискиваю ладонями шлем. Ветер играет волосами, наверняка превратив их в воронье гнездо.

Перед нами раскинулся весь город — море огней, дрожащее, живое, бесконечно красивое. Сюда доносился лишь отдаленный, приглушенный гул мегаполиса, словно мы парим над ним как птицы.

— Нравится?

Вместо того, чтобы разглядывать ночную панораму, Алекс смотрит на меня. Слишком пристально и серьезно. Его глаза в свете далеких огней кажутся бездонными.

И это очень смущает. Настолько, что в груди что-то сладко сжимается и дрожит.

— Да, — выдыхаю пересохшими губами и облизываю их.

Взгляд Алекса прилипает к ним моментально, и сладкая дрожь от этого только усиливается.

Он медленно, будто давая мне время отступить, поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке, смахнув непослушную прядь.

Его прикосновение обжигает, запуская во мне цепную реакцию: дыхание резко сбивается, сердцу становится тесно в груди, а бабочки сходят с ума и разноцветным вихрем кружатся внутри.

Я безропотно позволяю вытянуть из ослабевших рук шлем.

Действительно, зачем он мне.

— Только не кусайся, Кудряха, — бормочет хрипло Алекс, склоняясь ко мне.

«Да я и не думала», — хочу ответить.

Но все мысли выдувает ветром из головы, когда мягкие горячие губы прикасаются к моим.

Сначала осторожно, почти несмело, вопрошая. А потом… Потом уже не остается никаких вопросов.

Я отвечаю, робко положив ладони на грудь Алекса. Голова все еще идет кругом, когда я послушно размыкаю губы и пускаю его язык внутрь.

Боже. Я целуюсь с Бесом!

Его руки обвивают мою талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

Я цепляюсь пальцами в его кожаную куртку, притягивая ближе, теряя опору под ногами и находя ее только в нем.

Схожу с ума от ощущений.

Это так горячо. Остро. Запретно.

Какой-то неясный звук рождается во мне, когда ладонь Алекса смещается с моей талии, проворно пробирается под слои одежды и касается голой кожи.

Кончики пальцев ведут от пупка выше, выше…

Когда они накрывают грудь, через меня будто пропускают электрический ток. Тело дергается, импульс стреляет от затвердевшей горошины соска в самый низ живота.

— Пиздец, — рвано выдыхает мне в губы Алекс и снова набрасывается на мой рот.

Он жалит меня поцелуями, пока его рука превращает мое тело в камертон.

Новые ощущения будоражат.

Всхлипнув, жмусь к Алексу со всей силы. Подаю себя, сходя с ума от нереальности происходящего.

И до меня наконец доходит, что странными звуками были мои тихие стоны.

— Останови меня! — стонет Алекс, гуляя руками по моему послушному телу: бедра, спина, живот. И снова грудь, ставшая болезненно чувствительной.

— А если не хочу, — шепчут мои зацелованные губы.

Сквозь розовую пелену смотрю на Алекса. Читаю в его расширенных зрачках голод.

Ощущаю как в живот мне упирается явное свидетельство его желания. От этого жар затапливает меня с головой. Подобно цунами, он несется, сметая все сомнения и страхи. И в конце концов тяжело и вязко оседает там, где все тянет и ноет в неясной истоме.

Я как в безумном сне веду ладошкой вниз по груди Алекса. Молния на куртке царапает, пряжка ремня — кусает холодом. А в моей голове пусто и звонко.

Но в последний момент торможу и просто дышу загнанно, испуганная своей внезапной смелостью.

— Всю кровь мне свернула, — с усмешкой выдыхает Алекс.

Его горячая ладонь крепко сжимает мою и толкает вниз.

— Еще немного, и зазвенят.

Божечки.

Моя рука на его… на его эрекции!

Он меня…

— Да, — жарко шепчет Алекс, прикусывая нежную кожу на шее.

Толкается несколько раз бедрами.

— У меня на тебя стоит двадцать четыре на семь. Дрочить рука устала…

Это так порочно. И по-бесовски прямо и нагло. Но тело ведет. Тьма засасывает меня, с легкостью перекидывая на ту, запретную сторону. Где нет никаких тормозов.

Кажется, я пьяна без капли алкоголя. Кажется, я готова поддаться. Я сама себе напоминаю мягкий воск.

Кажется, моя соображалка покинула чат.