Глава 25

Роальд

Всё происходящее кажется мне нереальным. Вопросы и ответы, события и локации — всё смешивается и расплывается под действием нарастающей ярости. Передо мной выстраиваются начальники стражи и надзирателей, министры и чиновники — все, кто хоть как-то причастен к обеспечению безопасности королевства. Их лица выражают лишь эмоцию страха. Они молчат, смиренно склонив головы, словно заранее признают свою вину передо мной и перед всем Хольмбергом. Я поднимаюсь с трона и делаю шаг к ним. Слышу, как каждый из присутствующих невольно задерживает дыхание.

— Как вы могли допустить побег королевы?! — мой голос прокатывается в тишине, будто гром. — Да я вас всех замурую живьём в подземных пещерах!

Аура злости вокруг меня столь плотная, что, кажется, её можно рубить секирой. Она одновременно и сподвигает меня к демонстрации своей силы, и напоминает мне, насколько я слаб. Я смотрю на дворфов перед собой и вижу тупость, беспомощность и отсутствие преданности. Ещё вчера я держал столицу в кулаке, а сегодня каждый взгляд вокруг напоминает, что власть ускользает, будто вода сквозь пальцы.

Даже знатные подданные не смеют взглянуть мне в глаза. Я всегда знал, что они не слишком умны, но даже от них я ожидал большего. Эмма не была рождена для интриг, не была обучена хитрости. Она долгое время оставалась мягкой, тихой и бесхребетной. Достоинство её родословной — это одно, но собственная решимость — совсем другое… И всё же я недооценил её. И теперь моё положение оказалось зыбко, как лесные топи в предгорье.

Новый начальник над надзирателями делает шаг вперёд. Он бледен, выступивший на висках пот блестит в холодном свете кристаллов.

— Ваше Величество, во всём виноваты слуги и помощники жрицы Гутрун, — осмеливается произнести он. — Я допросил нескольких стражников и выяснил, что приспешники Гутрун запугивали стражников карой Прародителя, убеждая их помочь дроттнинг Эмме сбежать.

Его голос слегка дрожит, но я чувствую, что он верит в то, что говорит. Его слова тяжёлым грузом ложатся на грудь. Гнев и беспокойство внутри лишь сильнее разрастается. Снова эта старуха Гутрун… Я уже сжил её со свету. Так как долго она ещё будет стоять у меня на пути? Если бы я знал, насколько она опасна, то избавился от неё сразу после кончины конунга Эйнара.

Я взмахиваю рукой, и начальник городской стражи выходит вперёд. Он не поднимает взгляд и правильно делает.

— Убить всех! — приказываю я холодно. — И не жалеть никого: ни стариков, ни детей! Пусть все узнают, к чему приводит помощь королеве-изменщице!

— Слушаюсь, Ваше Величество, — отвечает начальник городской стражи. — Велите приступить к исполнению немедленно?

— Приступайте, — говорю я, едва скрывая раздражение.

Он кланяется мне, а после спешит удалиться.

— Выясните у узников темницы, куда могла отправиться королева, — приказываю я начальнику над надзирателями.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — отвечает тот и тоже уходит. Следом за ним я отпускаю и остальных.

Постепенно зал пустеет. Магические кристаллы в нишах отбрасывают блики на каменные стены. Внутри меня кипит беспомощная ярость. Ещё вчера я был хозяином положения, а теперь будущее туманно. И надеяться на магические способности Хейдрун, которая прежде могла заглянуть в будущее, я тоже теперь не могу. После ночи со мной она утратила свою силу.

Я начинаю осознавать, что всё, что я строил, может рухнуть в любой момент, если я не остановлю Эмму. Если она найдёт союзников — а она найдёт, я это чувствую — она вернётся, чтобы призвать меня к ответу за все мои прегрешения. Народ любит легенды о слабых, восстающих против сильных. Я не могу позволить ей или кому бы то ни было другому стать символом.

— И всё же… Как ей удалось сбежать? — размышляю я вслух.

На эмоциях начинаю расхаживать по залу. Прокручиваю в голове события последних дней, и вдруг меня осеняет: ярл Йоран может быть причастен к побегу Эммы.

Этот северный пёс явно неслучайно приехал в Хольмберг в такое время. Он появился именно тогда, когда Эмме больше всего нужен был союзник. И эти его вопросы про Хейдрун и просьбы помочь ему с жертвенным ритуалом определённо были нацелены на то, чтобы выяснить истинное положение вещей. Полагаю, он знает о том, что Хейдрун мне дорога. И её потерянная невинность может послужить доказательством моей супружеской неверности. Если он вынесет свои подозрения на совет ярлов, они могут заставить Хейдрун свидетельствовать против меня. Я не могу этого допустить.

Я резко оборачиваюсь к ближайшему стражнику, что всё это время стоял у колонны, боясь шелохнуться.

— Передай начальнику стражи мой приказ: отправить погоню за ярлом Йораном! — бросаю я. — Пусть доставят его во дворец и допросят!

Стражник кланяется и бегом бросается прочь. Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть мыслям ясность. Сквозь окна зала виден город: снежные крыши, дым из труб, улицы, по которым вот-вот разойдутся отряды, выполняя мой приказ. Такова столица моего королевства. Я здесь власть. Я чувствую, как во мне крепнет решимость. Я не позволю никому разрушить моё будущее. Не позволю Эмме стать знаменем мятежа. Не позволю ярлу Йорану смеяться мне в лицо. Я удержу своё положение любой ценой. Хольмберг ещё не видел настоящего гнева своего конунга. Но скоро увидит.