Глава 26

Я стою посреди тронного зала, чувствуя, как от гнева сводит нутро. Стражники приводят ко мне ярла Йорана. И пусть его руки закованы в цепи, но поступь всё так же тверда, а глаза полны негодования. Я помню, как голос его звучал в этом зале во время последнего совета ярлов. Его слова были осторожны, но не враждебны. Сегодня же я вижу в них вызов. Я смотрю на него сверху вниз, стараясь сохранять видимость спокойствия.

— Что за повод вести себя со мной, как с преступником?! — спрашивает он возмущённо.

— А ты и есть преступник! — отвечаю я щурясь.

Ярл хмурится. В уголках его глаз появляются глубокие морщины, отчего он выглядит старше.

— И в каком же преступлении меня обвиняют? — спрашивает он, не скрывая раздражения.

— В государственной измене! — бросаю я и возвращаюсь на свой трон. — Ты помог королеве-изменщице бежать из темницы!

Его лицо на секунду теряет цвет. Я замечаю это и испытываю какое-то странное чувство удовлетворения. Неужели он думал, что я не узнаю о его причастности? Что за глупец!

— Её Величество была в заточении? — настороженно спрашивает Йоран.

Отчего-то от его выражения лица у меня холодок пробегает по спине. На миг меня посещает мысль, что я ошибся на его счёт. Что, если он непричастен к побегу? Если всё так, то я не только обвинил невиновного, но ещё и выдал ему один из своих секретов. Но подумав немного, я прихожу к выводу, что ярл Йоран только притворяется в неведении. И делает это весьма искусно, что только подтверждает его подлую натуру.

— Признавайся, куда ты отправил её?! — восклицаю я и велю одному из стражников применить силу.

Стражник подходит решительно и ударяет ярла в живот. Старик, согнувшись, издаёт сдавленный стон и хрипло ловит ртом воздух. Какое жалкое зрелище. Ему требуется несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Я понятия не имею, о чём вы говорите, Ваше Величество, — произносит он, глядя на меня с мукой. — Но мне не даёт покоя мысль, что вы пренебрегли законами Дваргуса. Если дроттнинг Эмма действительно изменила вам, то решение её судьбы должно было быть вынесено на совет ярлов. Её Величество принадлежит к древнейшей династии конунгов. Вы не можете просто запереть её в темнице…

Меня охватывает нервная дрожь. Да как он смеет говорить мне подобное в лицо?! Видимо, при конунге Эйнаре подобное было обыденностью. Оттого ярлы и распоясались.

— И поэтому ты помог ей сбежать?! — спрашиваю я, ощущая, как внутри закипает злость.

— Я этого не делал, — настаивает ярл Йоран. — Я даже не знал правды о дроттнинг до того, как меня схватили и привели в этот зал. А если бы знал, я бы немедля разослал сообщения всем правителям графств, как того требует закон.

— Я здесь закон! — возражаю я, обрывая его. — Я приказываю, а все остальные подчиняются. Несогласные же умирают.

— Остерегитесь, Ваше Величество, — ярл понижает голос до шёпота. — Законы Дваргуса писались древним пламенем. Были конунги, что пытались ставить себя выше Прародителя, но они дорого заплатили за это. Ваша жрица должна была рассказать вам о возможных последствиях.

Снова Йоран заговорил про Хейдрун. Старый мерзавец решил подловить меня на том, что моя жрица больше не владеет способностями?! Но это ничего не даст ему.

— Думаю, что королевское войско сможет защитить меня отчего угодно, — произношу я с кривой усмешкой. — А ещё оно сможет перевернуть каждый камень в северо-восточном графстве, допросить каждую хромую собаку, если придётся, чтобы отыскать беглую королеву! Так что лучше бы тебе заговорить, ярл! Если не хочешь, чтобы я превратил твой дом в руины…

— Мне нечего вам сказать, Ваше Величество, — с тяжёлым вздохом произносит ярл Йоран. — Кроме того, что вы допускаете огромную ошибку.

Я киваю стражнику, и тот снова ударяет его. Ярл начинает кашлять. Я поднимаюсь с трона, подхожу ближе. Смотрю с брезгливостью на того, кто вдруг возомнил, что может читать мне нотации. К моему удивлению, ярл Йоран не отводит взгляда и не дрожит в страхе. Всё ещё думает, что его высокое положение спасёт его от проблем?

— Увести его в камеру, — бросаю, отворачиваясь. — И не давать ничего кроме воды.

Ничего-ничего, голод и стеснение развяжут ему язык. Это лишь вопрос времени, когда он выдаст мне необходимые сведения. Я хочу знать, куда направилась Эмма. И кто ещё, кроме северо-восточного графства, поддерживает её?

Стражники хватают ярла и тащат прочь. Я остаюсь один в зале, окружённый рунными орнаментами. Их свет поблёк в отсутствии жрицы. Отчего-то прежде я не думал, что утрата способностей Хейдрун станет для меня такой проблемой. Может быть, стоило повременить с тем, чтобы сделать её своей любовницей? Впрочем, сейчас об этом уже поздно думать. Вместо этого мне нужно поскорее заделать ей ребёнка, моего наследника. Тогда мало у кого возникнут вопросы, почему я сделал её своей вопреки запретам. Конунгу ведь нужны наследники.

Я направляюсь в её покои. Вхожу и прогоняю прочь служанок, что причёсывали её волосы. Они кланяются и спешат убраться прочь. Мы с Хейдрун остаёмся наедине.

— Ваше Величество? — произносит она робко.

— Раздевайся, — бросаю я в нетерпении.

Только сейчас я осознаю, как сильно желал её всё это время. Она медлит, но потом всё же повинуется. Я же отправляюсь в постель. Мне нравится наблюдать, как она снимает своё облачение. Оно всё больше и больше начинает походить на обычную женскую одежду. Тело Хейдрун прекрасно. Только на мой вкус оно слишком уж худое — мне трудно представить, что это тело сможет выносить и родить хотя бы одного моего наследника. Но я решаю оставить пока эти мысли.

Подхожу ближе и касаюсь её. Её нежные плечи начинают дрожать в моих руках. Я целую Хейдрун. И она отвечает мне сначала робко, затем крепче. Её губы мягкие. Дыхание становится частым. Я снова тону в её янтарных глазах. Они смотрят на меня со страхом, обожанием и надеждой.

Ночь окутывает нас, и на время я забываю обо всём, что меня тревожило. Завтра мне придётся вновь надеть холодную маску правителя, страхом и силой добиваться своего. Но сейчас я оставляю в стороне титул, позволяя себе быть просто мужчиной, который хочет любви. Пусть ветра завывают за стенами дворца, здесь, в темноте покоев, я держу её руку и обещаю себе одно: пока у меня есть сила, я буду драться за право быть с ней.