Глава 38

Роальд

В зале советов душно и непривычно оживлённо. Военачальники уже собрались. Они стоят полукругом, не решаясь занять места за столом без моего дозволения. По их лицам я вижу — новости будут дурными. Я чувствую это ещё до того, как кто-либо раскрывает рот.

Доклад начинают осторожно, словно прощупывая почву. Я слушаю, скрестив руки на груди. Выясняется, что отряд Эскора, которому было поручено доставить королеву в столицу, подвергся нападению разбойников. Нападение оказалось внезапным, жестоким и продуманным. Корабль был захвачен, сопровождение частично перебито, часть солдат смогла сбежать, прыгнув в реку. От них и удалось узнать, что произошло.

С каждой новой описанной деталью я всё больше теряю терпение. Эмма была почти у меня в руках, но снова ускользнула. И произошло это из-за тупости и трусости моих подданных. Я стискиваю зубы до скрежета и лишь усилием воли удерживаю себя от того, чтобы не обрушить кулак на каменную поверхность стола.

— Боюсь, что на этом всё, — произносит один из генералов. — Я также получил послание от генерала Матса. По-видимому, ему и части его войска удалось выстоять и укрыться в горах северо-восточного графства. Он запрашивает дополнительные войска для выполнения вашего приказа.

Собравшиеся смотрят на меня в ожидании. Я же думаю, что именно из-за Матса Эмма снова оказалась вне поля моего зрения. Если бы только этот бездарь приставил к ней кого-то более толкового, она, возможно, уже была бы в Хольмберге.

— Нет, — говорю я, глядя на военачальников сверху вниз. — Подмоги не будет. Генерал Матс предал моё доверие. Он взялся за дело и не справился. Теперь его жизнь в руках Стамфара, и только бог-дракон решит, заслуживает ли он прощения.

Я вижу недовольство в глазах военачальников. Они переглядываются. Кто-то хмурится, кто-то поджимает губы, но никто не решается возразить. Они знают, что сейчас это было бы равносильно самоубийству. Я сказал своё слово, и спорить с ним — значит накликать на себя судьбу ярла Йорана.

Совет подходит к концу, и на пороге появляются стражники. Те самые, которых я отправил следить за ритуалом шаманки. Их появление так скоро настораживает.

— Вы проследили за человеческой женщиной? — спрашиваю я самого старшего.

— Да, Ваше Величество, — отвечает тот взволнованно. — Шаманка попыталась провести ритуал в королевской усыпальнице. Но, кажется, что-то пошло не так.

Слова звучат осторожно, будто сами стражники боятся того, о чём рассказывают.

— Мы думаем, ритуал был прерван, — продолжает второй неуверенно. — Женщина упала посреди усыпальницы. А когда мы привели её в чувства, на её лице были следы ожогов.

— Я готов поклясться, что когда мы привели её в усыпальницу, ожогов не было, как не было и огня в самой усыпальнице, — заканчивает третий с придыханием.

Меня охватывает раздражение. Да что там вообще произошло?! Я приказываю немедленно привести её ко мне.

Когда Триксу вводят в зал, она выглядит иначе, чем прежде. В её движениях больше нет уверенности. Вьющиеся волосы опалены. Смуглая кожа на лице и руках выглядит неровной и вздувшейся, словно она решила заночевать на углях в очаге. Трикса бросает на меня возмущённый взгляд. Держится прямо, хотя я вижу, каких усилий ей это стоит.

— Тебе удалось выполнить моё поручение? — спрашиваю я настороженно. Она недовольно цокает.

— Ты солгал мне! — отвечает она негодующе, отчего её акцент звучит ещё более отчётливо. — Ты не говорил, что те двое, чьей смерти я желал, находятся под защитой божества.

— И что это меняет? — я вскидываю брови удивлённо.

— Мёртвый бог не в силах забрать того, чья судьба уже принадлежит другому богу, — угрюмо отвечает Трикса.

С каждой новой её фразой я испытываю всё большее разочарование. Мне кажется, что она нарочно ищет оправдания собственной слабости, прикрываясь словами о воле богов.

— Пустые отговорки! — восклицаю я, поднимаясь с трона. — Так и знал, что ты бесполезна. Стража! Заприте её в темнице. И отберите всё, что она имеет при себе.

Мой голос разносится по залу, отражаясь от каменных стен. Трикса вздрагивает и в панике хватается за мешочек с землёй, висящий у неё на шее, словно это последнее, что связывает её с силой. В этот миг я смотрю на неё сверху вниз и ясно ощущаю собственное превосходство. Она всего лишь орудие, которое не оправдало ожиданий. А я конунг, чья воля всё ещё способна решать судьбы, несмотря на вмешательство богов.

Стражники подходят ближе, готовые исполнить приказ. Я отворачиваюсь, не желая больше видеть ни её, ни страх в её глазах.

***

Весть о том, что ярлы собирают совет, сваливается будто прошлогодний снег на голову. Молодой шпион говорит сбивчиво, путаясь в именах и деталях, но суть ясна и без лишних подробностей. Пленение ярла Йорана и поход на северо-восточное графство встревожили остальных ярлов. Кое-кто из них поговаривает, будто я утратил связь с реальностью. Хуже всего другое: среди ярлов ходит слух, что Хейдрун лишилась дара, а значит, я больше не способен принимать решения в интересах Дваргуса.

Меня охватывает злость. В голове мгновенно возникает возможное решение проблемы. Я с мрачным удовольствием представляю, как каждый сплетник оказывается закованным в цепи по соседству с Йораном в сырых и тёмных тюремных камерах. Мысль кажется мне справедливой и даже необходимой, но советник Итар, заметив выражение моего лица, спешит вмешаться.

— Ваше Величество, — говорит он, осторожно делая шаг вперёд. — Я понимаю ваш гнев. Однако ярлы — это связующее звено между вами и народом. Если вы ударите по ним напрямую, то дворфы могут взбунтоваться. И тогда вы действительно можете потерять власть.

Я резко оборачиваюсь к нему. Итар замолкает, осознавая, что едва не перешёл границу дозволенного. В груди клокочет возмущение, но я позволяю ему продолжить.

— Нужно действовать хитрее, — добавляет он. — Показать им, что слухи лживы, а ваша власть по-прежнему крепка. И если уж так выйдет, что они не поверят вам, то решить эту проблему нужно скрытно, чтобы ни одна живая душа не поняла, что вы причастны к гибели кого-либо из них.

Наши взгляды встречаются, и до меня доходит, на что именно он намекает. Шаманка сказала, что Эмму и того проходимца охраняет сам Прародитель. Но едва ли бог-дракон также побеспокоился об остальных своих последователях. Я медленно выдыхаю и киваю, а после отдаю новый приказ.

— Приведите ко мне шаманку.

Триксу вводят в зал в цепях. Она держится прямо, хотя на лице её всё ещё заметны следы недавних ожогов. Она оглядывается по сторонам без страха, словно это не её привели на суд конунга, а я пришёл к ней на поклон.

— Я решил дать тебе второй шанс, — сообщаю ей снисходительно. — Если оправдаешь ожидания, то тебя переселят из камеры в гостевые покои знати и обеспечат лечение твоих ран самыми лучшими средствами в Дваргусе.

— Где мой амулет? — спрашивает она, игнорируя всё, что я сказал.

Я медленно поднимаюсь с места и достаю мешочек, который прежде был у неё на шее. Взвешиваю его в руке, ощущая сухую, сыпучую тяжесть внутри, а затем небрежно бросаю в её сторону.

— Этот? — спрашиваю с насмешкой. — И что в нём особенного? Внутри — обычная грязь.

Мешочек падает у её ног. Трикса не сразу поднимает его. Она смотрит на меня так, будто я оскорбил не только её, но и нечто куда более древнее и значимое. Во взгляде шаманки вспыхивает злость. Но, к моему удивлению, это не вызывает во мне раздражения. Напротив, мне становится даже забавно наблюдать за её яростью.

— Тебя, видно, воспитала стая диких собак! — бросает она мне в лицо. — Иначе как объяснить то, что ты не следуешь правилам, не чтишь традиций и лезешь туда, куда тебе лезть не следует.

По залу прокатывается приглушённый ропот. Советник делает шаг к шаманке и замахивается на неё, явно намереваясь оборвать этот поток дерзости. Однако Трикса не отступает и не опускает взгляда. Она продолжает говорить.

— Просто грязь? Это земля с поля брани, где десятки лет проливалась кровь гоблинов, дворфов и людей! Это земля, что вобрала в себя столько горя и страданий, что ни тебе, ни одному смертному не вынести. Но даже вобрав их в себя, эта земля не стала ядовитой, как ты. Она по-прежнему каждую весну рождает новую жизнь. Именно поэтому она так ценна!

Её слова повисают напряжением в воздухе. Я чувствую на себе взгляды присутствующих. Они ожидают моей реакции. Внутри меня борются два желания: высечь эту девку так, чтобы слезла кожа, или проигнорировать дерзость и использовать её в своих интересах. Учитывая проблемы, нависшие надо мной, я выбираю второй вариант.

— Как познавательно, — произношу я с ленивой насмешкой. — Я даже не стану наказывать тебя за твою грубость. Хотя других казнил и за меньшее. Просто бери свой амулет и иди за моим советником. Он объяснит, что надо делать.

Трикса бросает на меня один короткий и холодный взгляд, а после поднимает свой мешочек с пола. Странное чувство окутывает меня. Нечто, похожее на страх, появляется внутри. Мне в голову приходит вдруг, что меня ничто не защищает от её гнева, и надо бы быть с ней помягче.