Глава 40

Из окна своих покоев я наблюдаю за дорогой, ведущей к дворцу. Камни мостовой поблёскивают в ярких лучах солнца. Один за другим в столицу прибывают ярлы со своими отрядами. Стяги пяти графств развеваются на ветру.

Главный вопрос, который гложет меня с самого утра, — прибудет ли мой отец. Мы не виделись с тех пор, как я покинул родное графство и поступил на службу к конунгу Эйнару. Я не могу сказать, что тосковал по дому. В родительском замке не было места ни сантиментам, ни теплу. Отец поощрял соперничество между сыновьями. И когда я отказался играть по его правилам, он отрёкся от меня. Так что сейчас я с удовольствием взглянул бы в глаза отцу, восседая на своём троне. Это желание, пожалуй, даже сильнее, чем желание подчинить себе волю всех ярлов без исключения. Но интуиция подсказывает, что отец отправит вместо себя одного из братьев. Скорее всего, Витарра, ведь он всегда был у отца на побегушках.

Ярлы собираются в зале советов. Их оказывается больше, чем я думал. Ярл Вальгард из юго-западного графства, ярл Калле из восточных земель, Дагмар, правитель юго-востока, Вермунд с северо-запада. К моему удивлению, я слышу среди них и отца — ярла Йоргена, правителя западного графства. Из всех не явился лишь молодой ярл северо-восточного графства. Вероятно, потому, что я бросил его отца в темницу и пошёл войной на его вотчину. Что ж, для юнца, у кого едва обсохло молоко на губах, Агус неплохо соображает.

Я намеренно не выхожу к ним сразу, желая показать им, где их место. Из соседнего зала до меня доносятся их голоса, их негодующие, опасные речи. Те, кто поумнее, молчат или пытаются одёрнуть самых горячих.

— Это неуважение к совету! Роальд попрал все законы и правила! — восклицает ярл Вермунд.

— Остерегись, ты всё ещё говоришь о конунге! — предупреждает его Вальгард.

— Конунге?! Да любой бы из нас мог быть на его месте, если бы дочь Эйнара сделала иной выбор… И она всё ещё может сделать его, расторгнув брак. Настало время Роальду отречься от короны. Слишком много несправедливых решений он принял за последнее время. Таким путём он ведёт Дваргус к гибели.

— Ты слишком сгущаешь краски, — произносит ярл Калле. — Если мы будем свергать своего правителя после каждой ошибки, то вскоре править будет некому.

— Но это не просто ошибки! — возмущается Вермунд. — Где сейчас ярл Йоран? Что стало с северо-востоком? И где сама дроттнинг Эмма? Мне донесли, что ей пришлось бежать из столицы и скитаться по разным графствам в поисках защиты. Разве это правильно?! Она дочь покойного конунга, представительница древнего знатного рода.

— Я слышал, что дроттнинг опозорила своё имя и род, пойдя на супружескую измену, — угрюмо произносит Дагмар.

— Такие слухи пытался распустить Роальд. А вот до меня дошла информация, что Её Величество носит божественное дитя!

Я невольно напрягаюсь. То, что слух о положении Эммы дошёл до ярлов, очень скверно. Если они поверят в это, то договориться с ними будет гораздо труднее.

— Неужели? — бросает недоверчиво Вальгард.

— Калле! Чего ты молчишь?! Скажи им, о чём толковала твоя тётка! — снова подаёт голос Вермунд.

Я весь обращаюсь в слух, однако Калле не спешит с ответом. Видимо, понимает, что, подтвердив слова Вермунда, фактически признается, что укрывал у себя Эмму. Рыжий пёс! А ведь я доверял ему даже больше, чем остальным. Ну ничего, я ещё разберусь с ним позже. Сейчас главное — потушить пламя возмущения.

— Какой смысл слушать выжившую из ума старуху? — усмехается Дагмар.

— Эта, как ты говоришь, старуха — бывшая жрица Стамфара, — отвечает Вермунд. — Прямо как Гутрун. Кстати, никто не знает, что стало с самой Гутрун. А новой жрицы Роальда не видать. Не потому ли, что вместо своих прямых обязанностей, она греет постель Роальда?! Если жрица нечиста, она не больше не жрица — это каждый дурак знает. А если у Роальда нет жрицы, то значит, он не следует воле Стамфара!

Ярлы замолкают, задумавшись над словами Вермунда. Меня же охватывает негодование. Этот ублюдок посмел что-то сказать про Хейдрун! Направляюсь в зал советов с одним-единственным желанием — вырвать его гнусный язык и запихнуть его ему в глотку.

Я вхожу в зал, резко распахнув двери. При моём появлении часть ярлов за круглым столом испуганно оглядываются. Из всех, пожалуй, только отец не меняется в лице. Я бросаю злобный взгляд на Вермунда, и тот опускает глаза. Я прохожу мимо и занимаю своё место на троне. После оглядываю зал сверху вниз. Лица ярлов теперь хорошо видны, и в каждом я читаю раздражение, страх и нетерпение.

— Итак. Зачем вы пытались собрать совет без моего ведома? — спрашиваю я изобличающим тоном.

Первым отзывается Вермунд. Он поднимается с места и бросает на меня решительный взгляд.

— Мы собрались, чтобы выразить недоверие конунгу, — произносит, оглядывая остальных.

И пусть мне уже известно обо всём, я всё же вскидываю брови удивлённо.

— И в чём же причина такого дерзкого шага? — спрашиваю я как будто настороженно.

— Причин достаточно, — продолжает Вермунд, воодушевившись тем, что его не перебивают. — Во-первых, ложное обвинение дроттнинг Эммы. Во-вторых, заточение ярла Йорана без доказанной вины. И, наконец, нападение на его графство.

— Всё это ложь, — отвечаю я, наблюдая за его реакцией. — Дроттнинг Эмма сбежала сама, потому что понесла от своего любовника и испугалась последствий.

— Это лишь слова, — бросает Вермунд.

— Разумеется, — спокойно отвечаю я. — Как и всё, что вы сегодня здесь произносите.

Я вижу, как тает уверенность во взгляде Вермунда, как на лицах ярлов появляются сомнения.

— Что касается ярла Йорана, то я понятия не имею, что с ним стало после того, как он покинул Хольмберг. Он уехал по собственной воле, и, вероятно, стал жертвой разбойников в пути.

— А нападение на северо-восточное графство? — в нетерпении спрашивает ярл Калле. — Не могли же войска оказаться там сами по себе.

— Генерал Матс действовал по собственной инициативе, — отвечаю я невозмутимо. — Он повёл войска без моего приказа. Доказательство этого очевидно: когда он потерпел поражение, я никак не отреагировал. Не послал никого ему на помощь. А теперь скажите мне, если бы генерал действовал по моей воле, разве я повёл бы себя так?

В зале снова повисает тишина.

— Но как же… — растерянно бормочет Вермунд. Я лишь самодовольно улыбаюсь.

— А что насчёт жрицы Стамфара? — спрашивает отец неожиданно. — Мне всё равно, чем занят конунг, пока Прародитель даёт на это своё благословение.

— С моей жрицей всё в порядке, — отвечаю я, глядя ему в глаза с открытой неприязнью.

— И Ваше Величество может это доказать?

Он смотрит на меня со свойственной ему отеческой строгостью. На секунду я вновь ощущаю себя мальчишкой, отчаянно желающим доказать собственную важность. Мне стоит усилий, чтобы совладать с эмоциями.

— Я могу, — отвечаю невозмутимо. — Но не стану этого делать. Вы все решили сговориться у меня за спиной, чтобы свергнуть меня. Что изменится, если я продемонстрирую вам, что способности моей жрицы всё ещё при ней? Ваше недовольство рассеется? Едва ли. Вы либо верите мне и демонстрируете свою лояльность, либо я буду вынужден счесть вас предателями.

Ярлы в один голос начинают возмущаться. Даже те, кто был мне лоялен, выглядят сбитыми с толку. На миг я начинаю сомневаться, а не перегнул ли я палку. Но мне удаётся прогнать эти мысли. Я должен действовать решительно, если не хочу оказаться не у дел.

Первым поднимается Вермунд. Он смотрит на меня исподлобья. Очевидно, что он еле сдерживает себя.

— Как я могу вам доверять, если вы не предоставили ни одного доказательства? — восклицает он. — Покажите нам хотя бы жрицу, чтобы мы убедились, что древнее пламя всё ещё освещает ваш путь!

Калле и Дагмар кивают, по-видимому, соглашаясь с ним. Я оказываюсь в непростом положении. Я мог бы попробовать привести к ним Хейдрун и попытаться обвести их вокруг пальца. И возможно, в этом случае я бы получил лояльность большинства. Но Хейдрун в последнее время очень слаба. Я не могу рисковать любимой женщиной и своим будущим наследником, чтобы убедить кого-то в своей правоте.

— Я сказал: нет, — произношу сурово. — Я не намерен идти у вас на поводу.

— Тогда нам не о чем больше говорить, — Вермунд разворачивается и направляется к выходу. — С этой поры моё графство больше не будет платить подати в столицу.

Дагмар, чуть помедлив, отправляется следом. Я вижу, что Калле тоже сомневается. Однако он всё же остаётся.

— Что ж, — произношу я со вздохом. — Они сделали свой выбор. И только время покажет, правильный ли он.

Я обвожу взглядом оставшихся. Никто из них не смотрит мне в глаза.

— Раз вы остались, значит, готовы доказать свою верность, — произношу я повелительным тоном. — Я жду от вас дополнительного взноса в казну в размере пяти сотен золотых и три сотни рекрутов для восстановления армии Дваргуса.

Вижу, что Вальгар хочет возмутиться. Его графство близко к границе и каждый воин у него на счету. Но это не мои проблемы. Я бросаю на него суровый взгляд, и он, ещё немного поразмыслив, кивает.

— Моё графство пришлёт всё, что нужно, — с лёгкой дрожью в голосе обещает Калле. Я перевожу взгляд с него на отца. Тот поднимается из-за стола.

— Я тоже предоставлю всё необходимое вскорости, — говорит отец своим обычным тоном.

Это раздражает. Я надеялся хоть раз увидеть панику в его глазах. Может, нужно было увеличить запросы?

— Если это всё, то я, с вашего позволения, покину вас, — продолжает он. — В моё графство дорога неблизкая, хотелось бы одолеть хотя бы часть пути до наступления темноты.

Он кланяется мне, и на секунду кажется, что я вижу на его лице хитрую улыбку. Неприятное чувство появляется внутри. Неужто старик задумал что-то? Впрочем, едва ли мне стоит об этом беспокоиться сейчас. Если он обманет и не пришлёт золото и солдат, мёртвый бог найдёт его хоть в западном графстве, хоть на другом конце света.