Глава 45

— Командир, тебе не кажется, что за нами наблюдают? — Эрлинг опасливо оглядывается на солдат позади.

— С момента, как мы сошли на берег, — отвечаю я, не глядя на него.

— И что мы будем делать?

— Ничего, пока они держатся от нас на расстоянии. Я не хочу рисковать вами, только чтобы проверить кровожадность тех, кто сторожит конунга Роальда.

Эрлинг угрюмо кивает. Мы спешно направляемся к кораблю ярла Вермунда.

После непродолжительного ожидания нас провожают в капитанскую каюту. Ярл сидит за широким столом, накрытым большой картой Дваргуса. Едва мы переступаем порог, он бросает на меня настороженный взгляд. В нём нет вражды, но и доверия тоже нет.

— Приветствую, ярл Вермунд, — я кланяюсь ему, и остальные мои спутники повторяют за мной.

— Приветствую вас, южане, — отвечает он, оглядывая остальных. — Вы желали встречи со мной. И я готов вас выслушать.

— Моё имя Гутбрэнд, — представляюсь я уже привычно. — Я служил ярлу Берену и после его гибели взял на себя командование фортом на самом сложном участке южной границы…

Я рассказываю ярлу всё. О том, как мы держали южные границы. О том, как я пал, защищая их, и как смерть не стала концом. Я рассказываю о своей встрече с Прародителем и о нашем договоре.

Вермунд слушает меня не перебивая. Лишь изредка его брови сходятся к переносице.

— До меня доходили слухи, — говорит он, когда я завершаю свой рассказ. — Мне хотелось знать что из них правда. Теперь я вижу, что почти всё. Так скажи мне, чего желает Прародитель?

Я хочу ответить, но Стамфар опережает меня. Воздух в каюте будто тяжелеет.

— Он желает свержения конунга Роальда, — отвечает Прародитель вместо меня. — И возвращения власти дочери прежнего конунга.

Вермунд смиренно прикрывает глаза. Не похоже, что ответ удивляет его.

— Дроттнинг носит божественное дитя, — продолжает Стамфар моими устами. — Когда оно достигнет нужного возраста, то станет правителем Дваргуса. Бог-дракон ждёт, что ярлы поддержат его наследника.

Вермунд некоторое время молчит, глядя на карту перед собой.

— С нынешним конунгом Дваргус обречён, — произносит он наконец. — Он уже втянул одно из графств в войну. Другие опасаются повторить его участь. И это притом, что опасность с юга никуда не делась. Гоблины по-прежнему совершают набеги на наши земли. И с каждым днём они становятся всё наглее. Даже если бы ты не появился, я бы всё равно ратовал за свержение узурпатора. Роальд ведёт нас к гибели.

Я ощущаю облегчение. Кажется, у нас появился ещё один союзник.

— А что решил совет ярлов? — робко спрашивает Эрлинг.

— В том-то и дело, что ничего, — на лице ярла появляется досада. — Явись ко мне мой покойный отец, мне было бы стыдно, во что при мне превратился совет. Мои шпионы во дворце утверждают, что Роальд обесчестил свою жрицу. Теперь она не более чем его любовница. Он попрал все законы, отказался от традиций… А мы позволили ему сделать это.

— Но, возможно, оно и к лучшему, что у него нет больше жрицы, — предполагает один из сыновей ярла.

— Как бы не так, — зло усмехается Вермунд. — Чтобы иметь возможность заглянуть в будущее, он притащил во дворец человеческую женщину. По слухам, она шаманка.

«Значит, вот откуда в Дваргусе взялся человеческий бог», — произносит Стамфар в моей голове.

«Думаете, его можно одолеть?» — спрашиваю я с надеждой.

«Сила божества зависит от количества последователей. Пока что я в состоянии изгнать его туда, где ему место».

— Задумайтесь, — угрюмо продолжает Вермунд, — советником короля дворфов стал человек. Это само по себе позор. Я считаю возвращение дроттнинг Эммы на законное место более чем справедливым. Но одной моей силы будет мало. Нам нужны союзники.

Я киваю, соглашаясь.

— Агус, сын ярла Йорана, поддержит нас, — произношу задумчиво. — Ярл Дагмар не поддерживает конунга, но он напуган и выбрал держаться в стороне. Ярлы Калле и Вальгард, скорее всего, останутся верны Роальду, если не произойдёт нечто из ряда вон. Ярл Йорген тоже…

— Насчёт последнего я бы не был так уверен, — отвечает ярл. — Йорген ненавидит, когда что-то идёт не по его плану. Когда-то он изгнал Роальда, чтобы наказать его за непослушание. Но тот вместо того, чтобы одуматься и вернуться в отчий дом, поступил на службу к конунгу Эйнару. Не думаю, что Йоргену по душе то, что его взбунтовавшийся сын теперь приказывает ему.

— Значит, нужно встретиться с ним, — вслух рассуждаю я.

Ярл кивает. Снаружи слышится шум. Я оглядываюсь на дверь настороженно. Вскоре она распахивается, и в каюту входят охранники.

— Ваша милость, — быстро произносит один из них, — солдаты конунга требуют выдать им дезертиров-мятежников, что находятся на корабле.

Мы с ярлом Вермундом смотрим друг на друга. В его взгляде мелькает короткая тень сомнения, и в этот миг мне кажется, что он может выдать нас.

— Передай им, что на корабле только наша команда, — бросает Вермунд, поднимаясь на ноги. — И готовьтесь отплывать немедля. Вероятно, на слово они нам не поверят.

Предположение Вермунда оказывается верным: солдаты конунга настаивают на том, чтобы взойти на борт для обыска. Охранники ярла выстраиваются у борта.

— Назад, — рявкает старший из охранников. — На этом корабле нет тех, кого вы ищете.

В ответ один из солдат конунга пытается прорваться вперёд, и в тот же миг начинается драка. Металл ударяет о металл, кулаки и локти идут в ход там, где нет места для замаха топором. Мои воины присоединяются к схватке. Я перехватываю руку с коротким мечом и выворачиваю её. Чувствую, как под пальцами хрустит сустав. Солдат вскрикивает, но его крик тонет в общем шуме.

Кто-то из воинов Вермунда бьёт щитом в грудь противнику, и тот, потеряв равновесие, летит назад, исчезая за бортом. Холодная вода Меркатории не прощает ошибок. Весенний поток не оставит ему шансов выбраться в тяжёлых доспехах.

Ещё один солдат цепляется за перила, но его сапоги скользят по мокрым доскам. Я толкаю его плечом, вкладывая в движение всю злость и напряжение, накопившиеся за эти дни. Он срывается следом за товарищем. Вода смыкается над его головой, и на мгновение становится тише.

Последние из солдат отступают, осыпая нас проклятиями. Канаты обрубают, парус ловит ветер, и корабль отходит от берега. Я ощущаю, как под ногами оживает палуба. Судно набирает ход, унося нас прочь от столицы и от прямого столкновения с солдатами конунга.

Когда шум стихает, я перевожу дыхание и поворачиваюсь к ярлу Вермунду. Он стоит на корме, спокойный, словно всё произошедшее было лишь досадной задержкой.

— Ты мог выдать нас, — говорю я, подходя ближе. — И всё бы закончилось иначе.

Он смотрит на меня с прищуром, а затем его губы трогает хитрая улыбка.

— Ярлы не любят, когда им указывают, что делать, — отвечает он.

— Как бы там ни было, я благодарен вам за помощь, — говорю я и кланяюсь.

— Буду считать, что за вами должок, — кивнув, произносит ярл, а после уходит обратно в каюту.

Корабль уходит всё дальше от берега. Холодный весенний ветер бьёт в лицо. Я смотрю на серую линию города, постепенно растворяющуюся в тумане, и думаю о Роальде. Чутьё подсказывает мне, что не всё ещё кончено, и псы конунга отступили не милосердия ради.