Глава 50

— Ваше Величество, ярл Калле прислал золото и воинов, как и обещал, — докладывает мне главный казначей.

— А что Вальгард и мой отец? — спрашиваю я, не отводя взгляда от окна.

— Насколько мне известно, воины ярла Вальгарда в пути, — отвечает казначей. — По-видимому, и золото тоже. Что до ярла Йоргена, то от него вестей не было.

— Старик играет с огнём, — говорю я сам себе и сжимаю ладонь в кулак. На самом деле я совсем не прочь поступить с отцом так же, как и с глупцом Дагмаром. Пусть только даст мне повод, и я с радостью отправлю к нему мёртвого бога.

Казначей кланяется и покидает зал. Я же думаю о ярле Вермунде. До сих пор о нём ничего не известно, хотя он должен был сгинуть в тот же день, что и Дагмар. Наверное, мне снова нужно навестить Триксу.

Я уже поднимаюсь на ноги, как вдруг стража сообщает мне, что во дворец прибыл гонец с запада.

— Ну наконец-то, — раздражённо бросаю я. — Впустите его немедленно.

Двери зала советов открываются, и на пороге появляется светловолосый, полноватый дворф с седеющей бородой. Он снимает плащ, и на мгновение мне кажется, что память играет со мной злую шутку. Я вижу перед собой своего старшего брата, Вегарда.

Его появление кажется настолько неожиданным, что я слегка теряюсь. Мы не виделись с тех пор, как отец отрёкся от меня и изгнал из западного графства. Ярл Йорген никогда не скрывал, что возлагает большие надежды именно на Вегарда. Поговаривали даже, что однажды старший брат унаследует западные земли и станет новым ярлом.

— Какая неожиданная встреча, — произношу я, глядя на него холодно. — Не думал, что увижу тебя в Хольмберге.

— Ваше Величество, — Вегард склоняет голову в приветствии.

Я медленно прохожу по залу и останавливаюсь перед ним.

— Тебя прислал отец? — спрашиваю я, желая внести ясность. — Я всё ещё жду от него войско и золото.

— Я прибыл по собственной воле, — отвечает брат. — Ярл Йорген не знает об этом и будет в ярости, когда поймёт.

На время я оказываюсь озадачен его ответом. В голове крутится мысль, что Вегард никогда не делает того, что ему невыгодно.

— Что же тогда привело тебя ко мне, брат? — спрашиваю я наконец. — Неужто отец разлюбил тебя так же, как когда-то это случилось со мной? Или ты сам решил сбежать из-под его тёплого крыла?

Вегард заметно смущается и отводит взгляд. Мне же остаётся только похвалить себя мысленно за проницательность.

— Знаю, вы держите на меня обиду за прошлое. Но я никогда не испытывал неприязни… к тебе, Роальд, — он на миг поднимает на меня глаза. — Всё это время я был вынужден подчиняться воле отца. Ты знаешь, каким он может быть.

— О да, знаю, — отвечаю я с усмешкой. — Ярл Йорген всегда любил воспитывать сыновей железной рукой.

На лице Вегарда на миг появляется надежда.

— Я приехал не из страха перед отцом и не из-за его немилости. Я прибыл в Хольмберг потому, что верен Его Величеству и Дваргусу.

Прищуриваюсь напряжённо. Подобные речи из уст старшего брата явно не несут ничего хорошего.

— Наш отец собирает коалицию против вас, Ваше Величество, — продолжает Вегард, снова переходя на формальный тон. — Он уже связался с несколькими ярлами. Они ищут союзников и готовятся выступить против столицы.

Холодная дрожь пробегает по спине. Пожалуй, мне следовало ожидать предательства от этого старого пса. Недаром он не сказал ни слова на совете. По-видимому, обдумывал план моего свержения.

— Я видел, к чему всё идёт, — произносит брат хмурясь. — Отец готов втянуть западное графство в войну. Я не хочу быть частью мятежа.

Я киваю, хотя уже слушаю вполуха. На самом деле мне нет дела до душевных стенаний и раскаяния брата. Но раз уж он рискнул и принёс мне важную информацию, я, так и быть, сохраню ему жизнь и свободу.

Двери зала открываются, и внутрь входит советник Итар. По его взгляду я понимаю, что он слышал наш разговор.

— Похоже, ситуация осложнилась, — произносит он с осторожностью.

— У тебя есть мысли что делать? — спрашиваю я с надеждой.

Советник неспешно подходит ближе.

— Если ярлы действительно объединяются, нам потребуется сила, способная напугать их и разрушить их планы. Я скрещиваю руки на груди.

— У меня есть войско.

— Войско, которому придётся сражаться на нескольких фронтах, — спокойно отвечает он. — Враги рассчитывают на это.

Я некоторое время молчу, пытаясь принять новую реальность.

— Полагаю, у тебя есть решение, но ты отчего-то медлишь с тем, чтобы его озвучить, — бросаю недовольно.

— Медлю, потому что это решение никому не придётся по вкусу, — отвечает Итар, опустив глаза. — Союз с гоблинами мог бы усилить ваши позиции.

Вегард резко поворачивает голову, точно не верит своим ушам.

— Ты предлагаешь впустить гоблинов в столицу? — спрашивает он возмущённо.

— Именно так, — отвечает советник. — Они станут союзниками Его Величества. Их появление испугает ярлов и покажет, что мятеж обречён.

Я подхожу к окну и смотрю на город. Хольмберг сияет в солнечном свете. Улицы полны народа. Дети бегают по мостовой. Никто не подозревает, что вскоре в эти ворота могут войти те, кого веками считали врагами.

— Народ не примет этого, — произносит Вегард.

— Народ много чего не готов принять. Однако он отлично понимает язык силы, — отвечает Итар.

Я долго смотрю на реку, размышляя над его словами. Понимаю, что ситуация, в которой я оказался, требует решительности. Если ярлы хотят войны, я дам им такую войну, какой они не ожидают.

Я поворачиваюсь к советнику.

— Отправь послов к гоблинам. Пусть их вождь знает, что ворота Хольмберга откроются перед ним, — добавляю я холодно. — И пусть ярлы увидят, на чьей стороне настоящая сила.

Итар склоняет голову. Вегард молча наблюдает за мной, и в его взгляде я вижу страх.

После встречи с братом я велю привести Триксу в зал совета. За высокими окнами светит солнце, сады цветут, благоухая, с реки доносится шум воды. Всё вокруг кажется таким спокойным, однако внутри меня растёт раздражение. Слишком много дурных известий было в последнее время.

— Ты звал меня, конунг? — произносит она, проходя в зал неспешно.

— Да. Мне нужна твоя помощь, — отвечаю я нервно.

Она наклоняет голову, будто ожидая продолжения.

— Отправь мёртвого бога к моему отцу и брату, — говорю я холодно. — Пусть он найдёт ярла Йоргена и его сына Витарра и уничтожит их.

В зале повисает тяжёлое молчание. Трикса некоторое время разглядывает меня так внимательно, будто пытается понять, насколько далеко я готов зайти.

— Я могу обратиться к нему, — отвечает она наконец. — Но цена будет высокой.

— Я конунг, — бросаю я насмешливо. — Не забывай, что благодаря мне в столице уже стоят несколько святилищ Морташа. И это лишь начало.

Трикса слегка пожимает плечами.

— Для мёртвого бога это ничто. Он не нуждается в твоих храмах. И он сам определяет плату.

Слова звучат спокойно, но в них есть нечто зловещее.

— Ты забываешься, шаманка, — говорю я сквозь зубы.

— Я лишь предупреждаю, — отвечает Трикса, не отводя взгляда. — Чтобы ты потом не жаловался, что у тебя забрали слишком много.

Холод против моей воли окутывает тело. Но возмущение оказывается сильнее страха. Как она смеет говорить так со мной?! Я делаю резкий взмах рукой.

— Убирайся. Я не собираюсь выслушивать твои дерзкие речи.

Трикса склоняет голову, но в её глазах нет ни капли раскаяния. Она разворачивается и уходит, оставляя меня одного. Некоторое время я хожу по залу, пытаясь успокоиться, однако её слова продолжают звучать в голове.

Ночь оказывается беспокойной. После нескольких часов маеты я с трудом погружаюсь в тревожный и неглубокий сон. Внезапно в дверь раздаётся стук. Я вздрагиваю и просыпаюсь. В покоях появляется слуга, белый, будто снег, и напуганный до смерти.

— Ваше Величество… прошу простить… но с госпожой Хейдрун беда!

Сердце пропускает удар. Я поднимаюсь с постели и, не задавая вопросов, выхожу в коридор. Каменные стены кажутся чужими и неуютными. Факелы бросают неровный свет, искажая тени и делая их более зловещими.

Я врываюсь в покои Хейдрун, и в ту же секунду понимаю, что случилось нечто страшное. Слабая и бледная, она лежит в своей постели с выражением муки на лице. Тонкие пальцы цепляются за простыни. Тёмное пятно расползается под ней. Мой разум не сразу постигает, что это. А когда до меня, наконец, доходит, внутри всё холодеет.

— Роальд… — шепчет Хейдрун едва различимо. — Мне так больно…

— Что же это? — дрожащим голосом спрашиваю я. — Почему это происходит?! Где лекарь?!

Я мечусь из стороны в сторону, хватая подвернувшихся служанок за плечи, словно они могут дать ответ.

— Вам лучше выйти, Ваше Величество, — говорит лекарь за моей спиной. — Ибо то, что я собираюсь сделать, вам не понравится.

— Ты знаешь, что с ней?! — спрашиваю я оборачиваясь.

— Боюсь, что да, — тот опускает взгляд. — Госпожа потеряла дитя. И если мы продолжим медлить, то можем потерять и её.

Слова лекаря отрезвляют. Я бросаю отчаянный взгляд на Хейдрун.

— Спаси её! — восклицаю я, хватая старика за ворот. — Спаси или я своими руками сброшу тебя в жерло горы Ильфьель.

— Вам не нужно грозить мне погибелью, — опустив глаза, отвечает лекарь. — Я сделаю всё, что могу. И не потому, что боюсь за свою жизнь, а потому что таков мой долг.

Я судорожно выдыхаю и отступаю в коридор. Отчего-то от слов лекаря я начинаю чувствовать себя жалким. Ведь оберегать Хейдрун от всех бед был мой долг. Но я слишком увлёкся политическими игрищами. Власть, открывшаяся мне благодаря шаманке и мёртвому богу, опьянила меня.

Вдруг, словно вспышка, в голову приходит озарение. В ушах эхом начинают звучать мои собственные слова:

«Я конунг! Нет такой цены, которую я не мог бы заплатить…»

Тело охватывает дрожь. Неужели это и есть моя расплата?