Глава 51

Я стою у дверей покоев Хейдрун. Внутри тихо. И эта тишина кажется пугающей после всего, что я видел. Я помню крики, спешку служанок и запах крови. Но больше всего мне запомнилось собственное бессилие. Этой ночью вся моя власть оказалась бесполезной.

Дверь, наконец, открывается, и лекарь выходит в коридор. Выглядит при этом так, будто каждое движение даётся ему с трудом. После ночи его лицо выглядит землистым, а глаза красными. Увидев меня, он склоняет голову в приветствии.

— Ваше Величество, — произносит он, не поднимая глаз.

— Что с ней?! — спрашиваю я в нетерпении.

— Мне удалось спасти госпожу Хейдрун, — отвечает он.

Я некоторое время молчу, глядя на него. Наконец, с губ срывается облегчённый вздох. Однако едва заметное напряжение во взгляде старика заставляет вновь насторожиться. Я слишком часто видел подобное выражение на лицах тех, кто собирался сообщить дурную весть.

— Есть что-то ещё, что я должен знать? — спрашиваю я замирая.

Лекарь шумно вздыхает и поднимает на меня глаза.

— Госпожа потеряла дитя. Её тело пережило тяжёлое испытание, и последствия оказались серьёзными. Боюсь, что она больше не сможет иметь детей.

Оцепенение внутри становится ледяным. Я слышу то, что он сказал, но принять услышанное не могу. Ведь это просто не может быть правдой. Мой наследник мёртв. И раз Хейдрун больше не сможет родить, его смерть уничтожила и саму возможность того будущего, которое я представлял для нас. Но больнее всего, оттого что я, возможно, сам уничтожил наше будущее.

— Она пришла в сознание? — спрашиваю я, касаясь ладонью двери покоев.

— Да, Ваше Величество. Но госпоже нужен покой.

Я киваю и открываю дверь. В комнате темно и неуютно. Несколько магических светильников слабо освещают пространство. Служанки уже убрали кровавые тряпки и лекарские приблуды, переодели Хейдрун и застелили чистые простыни. Но даже так ничего вокруг не выглядит нормальным.

Становится горько. Как назло, в памяти всплывают все моменты, когда я был с ней груб. Как почти перестал навещать её. Как думал, что с беременностью она утратила свою красоту. Как просил её не лезть в государственные дела, ведь её единственная задача — родить мне наследника. И что теперь? Я готов хоть сутками стоять у её двери, каждый день говорить ей, что краше неё нет никого на белом свете. Я готов посвятить её во все тонкости управления Дваргусом, чтобы только она не думала, что бесполезна. Но ведь это не исправит прошлого. Ничего между мной и Хейдрун уже не будет, как раньше.

Она лежит в постели неподвижно. Её кожа настолько бледная, что легко предположить, будто жизнь покинула её. И только слабое движение груди даёт понять, что смерть всё ещё не нашла к ней дорогу.

Хейдрун открывает глаза, слыша мои шаги. Наши взгляды встречаются на мгновение. Я вижу в её глазах боль и усталость. Янтарный блеск, который когда-то завораживал меня, померк, как мне думается, насовсем.

— Любимая моя... — произношу я полушёпотом.

Она не отвечает. Несколько секунд она смотрит на меня, затем медленно отворачивает голову к стене. Этот жест оказывается яснее любых слов. Я понимаю, что она не желает меня видеть.

Я стою у её постели, чувствуя пустоту внутри. Что бы я ни сделал сейчас, что бы ни сказал, я не смогу ни успокоить её, ни утешить. Я выхожу из комнаты и закрываю дверь.

Некоторое время я бесцельно брожу по коридорам дворца. Ноги сами приводят меня к покоям шаманки. Я останавливаюсь у двери, чувствуя, как внутри поднимается злость. Распахиваю дверь и прохожу внутрь. Трикса при моём появлении лишь лениво поворачивает голову в мою сторону. Свет падает на её загорелое лицо, плечи и тёмные волосы. Когда-то эти черты вызывали у меня любопытство. Я смотрел на неё как на редкую диковину, привезённую из далёких земель. Теперь же её присутствие раздражает меня.

Трикса ловит мой взгляд и вопросительно вскидывает брови. Ждёт, что я заговорю первым, но я не нахожу в себе сил для этого.

— Ты пришёл спросить меня о чём-то? — произносит она своим мягким, тягучим голосом.

Я делаю шаг в её сторону.

— Скажи мне, смерть моего наследника была расплатой мёртвому богу? — произношу я мучительно.

— Это весьма вероятно, — отвечает она щурясь.

Виски сдавливает от бессильной злости.

— Почему ты не предупредила меня? — спрашиваю я с отчаянием в голосе. — Почему не сказала, что цена может оказаться такой?

Шаманка пожимает плечами.

— Я предупреждала, что плата будет высокой.

— Но ты не сказала, что я потеряю сына!

— Жизнь за жизнь, — Трикса не отводит взгляда. — Ты сам сказал, что можешь заплатить любую цену.

Эти слова возвращают меня в тот день, когда я произнёс их. Тогда они звучали как проявление силы. Теперь же они кажутся глупой бравадой.

Я отворачиваюсь к окну, стараясь справиться с нахлынувшей злостью. Где-то в глубине сознания возникает мысль о Стамфаре. Бог-дракон наверняка наблюдает за происходящим. Возможно, он видит мои страдания и наслаждается ими. Но ничего, я найду способ поквитаться с тем, из-за кого я был вынужден обратиться к мёртвому богу. Эмма и этот её избранный вскоре напьются сполна кровавым вином!

Я сжимаю ладони в кулаки и ухожу прочь.

Советник Итар нагоняет меня по дороге на тренировочную арену. Я чувствую, как раздражение вспыхивает внутри с новой силой. Сейчас я меньше всего хочу видеть его. Наверное, я бы даже его казнил. Однако я понимаю, что без него мне будет труднее довести начатое до конца.

— Ваше Величество, — произносит он, почтительно кланяясь. — У меня есть новости.

— Надеюсь, они стоят того, чтобы беспокоить меня сейчас, — отвечаю я мрачно.

Советник слабо улыбается.

— Вождь гоблинов согласился вступить в союз с нами.

Я обдумываю услышанное, а затем киваю.

— Предупреди Вальгарда. Пусть встретит их войско, как полагается. И приготовь для гоблинов письмо, разрешающее беспрепятственный проход по Меркатории.

Если Эмма и ярлы подло сговорились против меня, значит, я должен ответить им силой, которой они не ожидают увидеть.