Эпилог

 

Искры от алтаря разлетаются и кружат в воздухе. Монотонный голос Свеи, возносящей хвалу Прародителю, сливается с рокотом горы и шумом ветра снаружи. Фигура жрицы на фоне серого камня кажется хрупкой. Ветер треплет полы её одеяния. Но Свея без тени сомнения исполняет ритуал, как того требуют наши традиции.

Год назад я приняла на себя роль королевы-регента, а Свея стала жрицей при правителе Дваргуса. Я постаралась передать ей всё, что помнила из наблюдений за Гутрун. Мне казалось, что это будет хороший способ почтить память женщины, что заменила мне мать. Я не ждала многого от лучницы с юга, толком не владеющей грамотой. Теперь же рядом со мной та, кому я могу по-настоящему доверять.

Позади слышатся шаги, и я оборачиваюсь. Саар чуть поодаль приглядывает за моим сыном. Когда слуга вернулся из замка ярла Калле, я выдохнула с облегчением. Я не была уверена, что с ним сделают после моего побега. Но к счастью, ярл Калле проявил благоразумие и практически не стал его наказывать. Теперь Саар в числе других служит мне во дворце.

Ингвальд в облике дракона исследует гору. Эта форма нравится ему гораздо больше, ведь он в ней быстр и не уязвим. Мне всё ещё страшно, что он забудет, как становиться дворфом. Обычно Свея успокаивает меня, говоря, что Прародитель подскажет ему, если он забудет. Но мне всё равно беспокойно.

Я боюсь, что из-за прямой связи Ингвальда со Стамфаром, мы с сыном рано утратим связь. А ещё боюсь, что Ингвальду надо будет раньше времени повзрослеть. Он ведь будет вынужден взойти на трон, как только сам сможет физически сесть на него. А мне бы хотелось, чтобы до того, как стать новым конунгом, он побыл моим сыном чуть подольше.

После завершения ритуала наша процессия начинает спуск с горы. Зимнее небо к вечеру темнеет. Ветер усиливается, и начинается снежный буран. Я кутаюсь в меха, пытаясь защитить сына от снега и холода. В этот момент память совершенно некстати возвращает меня в прошлое.

Я вижу тот день, когда в одиночку отправилась на гору Ильфьель. Я чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Тогда мне казалось, что всё закончилось. Что моё сердце разбито, а сама я сломана и больше никогда не смогу найти опору. Но в конце концов, жизнь всё расставила по местам. Я обрела гораздо больше, чем потеряла. Теперь меня окружают мои союзники, я стала матерью, а ещё обрела настоящую любовь.

Перед мысленным взором возникает образ Гутбрэнда. Мы провели вместе так мало времени, прежде чем он отправился на юг. И всё же этого оказалось достаточно, чтобы он стал для меня кем-то близким и значимым. Ярл Йоран сдержал своё слово и предоставил совету доказательство того, что Гутбрэнд наследник ярла Берена. Мне думается, узнав о том, что у южного графства появится ярл, остальные выдохнули с облегчением. Обязанность защищать границу от гоблинов снова легла на плечи правителя юга, как и обязанность восстановить эти земли. Я знаю, что у Гутбрэнда сейчас много забот. Но я всё равно скучаю.

Когда мы возвращаемся во дворец, мне докладывают о прибытии ярла из южного графства. Я оказываюсь не способна даже дослушать доклад до конца, — сбрасываю с плеч тяжёлую шубу и быстрым шагом направляюсь в малый зал.

Двери распахиваются, и я вижу его. Гутбрэнд стоит в центре зала, вымотанный долгой дорогой, но всё такой же родной. Я бросаюсь к нему с объятиями. На мгновение всё остальное исчезает. Стражники за моей спиной деликатно закрывают двери.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — смущённо произносит Гутбрэнд.

— Эмма, прошу… — говорю я, заглядывая ему в глаза. — Зови меня по имени.

— Не могу, — отвечает он и отстраняется. — Я сильно скучал за вами. Но я прибыл по делам своего графства, а потому должен блюсти этикет. Простите…

Он отступает на шаг и кланяется мне. Это словно возвращает меня в реальность. Щёки вспыхивают. Мне становится стыдно за свою несдержанность.

— Вы правы, ярл Гутбрэнд, — произношу я, пытаясь вернуть себе самообладание. — Простите моё легкомыслие. Просто я действительно рада вам.

Он поднимает голову, и на мгновение я вижу нежный взгляд и ласковую улыбку. Но затем Гутбрэнд переходит к делу.

— Южное графство нуждается в поддержке, — говорит он ещё более официальным тоном. — Урожая, собранного осенью, не хватит до весны. Нам требуется помощь, иначе мы не удержим земли.

Внутри появляется странное волнение. Я понимаю, что не могу быть объективна в этом вопросе.

— Нужно обсудить это с казначеем и представителем совета ярлов, — отвечаю я с тяжёлым вздохом. — Такие решения обычно не принимаются единолично.

Спустя какое-то время в малом зале появляются казначей и ярл Йоран. Решение непростое, Хольмберг по-прежнему продолжает восстанавливаться после правления Роальда.

— Мы можем предоставить южному вам кредит, — произносит ярл Йоран, после некоторых раздумий. — С наступлением сезона добычи юг вернёт долг рудой и другими ископаемыми.

Я перевожу взгляд на Гутбрэнда.

— Вас устраивает такое условие?

Он кивает, ни секунды не колеблясь.

— Да, Ваше Величество. Это справедливо.

— Да будет так, — произношу я, ощущая, как тяжесть ответственности ложится на мои плечи.

Когда за последним советником закрываются двери, в зале воцаряется тишина. Я остаюсь с Гутбрэндом наедине и какое-то время просто смотрю на него, не зная, с чего начать.

— Прости за то, что вынудила тебя дать это обязательство, — произношу я наконец. — Если бы всё зависело только от меня, я бы помогла тебе и югу без раздумий.

Он качает головой, глядя на меня с теплотой и нежностью.

— Вам не нужно извиняться, Ваше Величество, — отвечает с улыбкой. — Мы оба правители и должны думать о том, что будет лучше для нашего народа.

Я всматриваюсь в его лицо и понимаю, что Гутбрэнд изменился за этот год. Стал спокойнее и рассудительнее. Больше всего я боялась, что власть может развратить его, как было с Роальдом. Но похоже, что Гутбрэнд всё ещё связан со своим графством и народом, как и раньше.

Я отвожу взгляд. Невольный вздох вырывается из груди.

— Порой я думаю, правильно ли я поступила, взвалив на тебя эту ношу, — произношу я неуверенно. — Хотел ли ты стать ярлом и не коришь ли меня втайне? Это не даёт мне покоя.

— Ну, для меня стало неожиданностью, когда мне сказали, что моим отцом был ярл Берен. Я ведь знал его, — усмехается он. — Но потом мне в голову пришло, что мы не всегда будем воевать. И тогда я понял, что мне надо научиться жить иначе. Я знал себя как воина, как командира, и это всё. Мне захотелось узнать, смогу ли я стать кем-то ещё. Смогу ли изменить южное графство не с помощью своего умения владеть мечом, а при помощи умения договариваться.

— И каков результат? — спрашиваю я осторожно.

— Пока что весьма сомнительный, — отвечает он с горькой усмешкой. — Мне многому предстоит научиться. Но у меня есть мечта. Моё самое первое воспоминание рисует южное графство, как цветущий край, залитый ярким солнцем. Безмятежное место, где хочется жить. Где хочется остаться навсегда. Я мечтаю когда-нибудь, когда Его Высочество Ингвальд взойдёт на трон, забрать тебя из Хольмберга и увезти в то прекрасное место.

Моё сердцебиение ускоряется. Никогда прежде я не представляла себе нашего будущего. Казалось, что оно для нас невозможно. Вероятно, так оно и есть. И всё же мечтать о чём-то таком, как Гутбрэнд, необыкновенно приятно.

— Думаешь, то место всё ещё существует? — спрашиваю я, глядя на него робко.

— Моя цель — сделать южное графство таким, — отвечает он и улыбается. — Местом, где мы с тобой сможем жить.

Я больше не пытаюсь сдерживать себя и подаюсь в его объятия. Слёзы катятся из глаз. Меня переполняет счастье, но вместе с тем и тревога. Я хочу спросить Гутбрэнда о его договоре с Прародителем. Свея говорила, что ему отмерено жить лишь до конца войны. Но никто точно не знает, когда закончится война. Набеги гоблинов продолжаются. Опасность всё ещё никуда не исчезла. Значит ли это, что я могу надеяться быть с ним однажды? Пусть не навсегда, ведь ничего не бывает навсегда. Но хотя бы на какое-то время.

Я спрашиваю себя и не нахожу ответа. Всё, что мне остаётся, — оставить размышления на потом. А сейчас я обнимаю Гутбрэнда и горячо целую его.