Глава 21. Загадка

Я затравленно осмотрелся по сторонам. Но прятаться в пустом ангаре было негде. Значит, придется принимать бой. Чего бы это ни стоило.

Виктор подскочил к входу и бросил в створку огненный шар. Но металл не оплавился, а лишь впитал снаряд, не оставив на поверхности даже отметины.

— Металл заговорен, — пояснил Иванушка протяжно и кивнул на ряды рун, выгравированных вдоль края плиты. — Язык преисподней. Древний и крепкий. Такой запросто не стереть и не поправить.

Я глухо выругался, забыв о своем происхождении. Услышал бы меня сейчас Мэйхем, наверняка покачал головой и неодобрительно поджал губы.

Мой взгляд упал на красную маску, сброшенную с пленника на грязный бетон. Я рассеянно поднял колпак из красной мешковины. Сквозь меня прошел зов объекта. Каждый нерв вздрогнул и заныл. Торопливо сунул маску в карман.

«Нужно будет разобраться, что это за штука. Когда вернемся домой, — хмуро подумал я, и тут же поправил себя. — Если вернемся».

В этот момент, створка со скрежетом начала медленно отъезжать в сторону, и мы с Виктором одновременно активировали плетения телепорта, оказавшись на свободе. Как раз за спинами готовых к нападению бойцов.

Охотников было половина дюжины. Они сгруппировались у двери, готовясь к резкой атаке. И никак не ожидали того, что напуганная и ослабленная дичь сама выскочит им на встречу.

Виктор создал огненный шар и метнул его в спину ближайшего противника. Снаряд с шипением врезался в бойца, мгновенно прожигая плоть и кости. И тут же Феникс активировал «Пламя Инферно», которое взметнулось из земли и охватило второго противника, испепелив его в долю секунды.

Я бросил дымовую бомбу, заблокировав одного из психов в ловушку. А созданный фантом атаковал четвертого противника, который уже развернулся к нам. Но броню бедолага активировать не успел. Дымный двойник в подкате ударил его в ноги, сбивая с ног. Тут же вскочил, повинуясь моим командам, пнул противника в затылок. Подошва тяжелого ботинка сверху вниз врезалась в шею. Послышался хруст шейных позвонков, и боец замер. А я торопливо создал «Призрачную плеть» и ударил ею по заключенному в дымовую ловушку психу. Сжал ладонь, заставив тонкий шнур затянуться в смертоносную петлю, которая впивалась в кожу, рассекая мышцы.

Из завесы послышался хрип, и я резко дернул плеть на себя. Хрустнуло и на дорожку выпал куцый труп. Следом покатилась голова. Глаза оказались распахнуты, из раззявленного рта вывалился темнеющий язык.

Двух оставшихся противников добил Иванушка. Ударная волна взрыва сбила бойцов с ног. На груди одного из них тут же появилась мишень, в центр которой метко ударили три чародейских снаряда, пробив тело насквозь. А Иванушка в пару невероятно быстрых прыжков оказался рядом с бойцом, который уже начал подниматься на ноги. Он успел создать щит, но в ладонях дружинника появился чудовищных размеров клинок, который был едва ли не больше самого Ивана. И дружинник опустил клинок на противника, пригвоздив бойца к дорожке.

— Ну, вот и все, — спокойно заключил он, когда противник затих. — Готовы. Бесславная смерть. Досадно как-то…

— Угу, — тяжело дыша, хмуро подтвердил Виктор. — Только у меня не осталось ни одного усиления.

— Поздравляю, — послышался из динамика веселый голос Рипера. — Нужно сказать, вы меня не разочаровали, мастер Карамазов. И до сих пор, вам удалось устраивать первоклассное шоу. Еще один прячущийся найден. Осталось трое. Тик-так-тик-так.

Я только кивнул. Потяжелевшая голова кружилась, а во рту чувствовался мерзкий металлический привкус. Кажется, я прикусил щеку от напряжения. Почему-то покачивался левый клык. Вдобавок, все тело ломило. Кости ныли, будто у старика перед непогодой. На меня накатила жуткая усталость. Захотелось сесть у стены, прямо на осколки, рассыпанные поверх бетона, и просто замереть, не двигаясь. И гори оно все синим пламенем. Перед внутренним взором появилось лицо деда, на котором растянулась ехидная усмешка. Она говорила: «Сдаешься? Тебя так просто сломать?»

— Нет уж, — хрипло выдохнул я. — Еще повоюем.

Лишь большим усилием воли я заставил себя двинуться по дорожке:

— Надо… идти… — стуча зубами, просипел я. — Этот квест… на время. Там… наши. Их надо…

— Спасти, — ровным голосом закончил Иванушка и бросил в рот очередную конфетку. — Однажды друг моего троюродного деда…

Виктор заворчал что-то похожее на проклятье и двинулся следом за дружинником. Думаю, из соображения экономии сил он не стал одергивать нашего свежего сотрудника.

И мы двинулись в путь.

* * *

Дорожка вывела нас к небольшой, заваленной мусором погрузочной площадке. В ее центре был установлен черный прямоугольный камень. На матовой поверхности виднелись нарисованные три стрелки, указывающие направления. А над полосками красовались два смайлика: один в виде сообщения мессенджера, а второй изображал оскаленный человеческий череп.

От площадки в разные стороны расходились проложенные рельсы. Они уводили к громадам высившихся в отдалении цехов. На каждом из путей стояла пустая вагонетка.

— Вы пришли к распутью, друзья мои, — послышался из динамиков голос Рипера. — И теперь вам нужно выбрать правильное направление. В одном из ангаров вас ждет любопытнейший сюрприз. В двух других — только верная смерть. На камне высечен ребус, разгадав который вы получите подсказку. Но напомню, что в нашей игре нельзя долго задерживаться на одном месте. Через пять минут сюда прибудут собачки — ищейки. Итак, время пошло. Тик-так-тик-так.

И на камне вспыхнуло табло с таймером обратного отсчета.

Я уставился на намалеванные знаки, пытаясь разобрать, что они означают:

— Первый — это скорее всего облачко диалога, — начал размышлять я вслух. — А второй? Смерть? Мертвец?

Опасливо поглядывая на табло, я начал перечислять все варианты словосочетаний:

— Сказать о смерти, говорить со смертью, смертельный разговор… говорить о смерти, говорить с мертвецом…

Камень отреагировал на последнюю фразу и со скрежетом отъехал чуть в сторону. Из черного провала начал медленно возноситься фонарный столб. На нем сломанной куклой болтался висельник. Невысокий, нескладный парень, с криво остриженными волосами, одетый в потрепанную несвежую робу. На ткани виднелись следы крови и чего-то дурно пахнущего. Один башмак с изрядно истертой подошвой сиротливо болтался на стопе, а вторая нога оказалась голой и хвасталась отросшими грязными ногтями.

Я подошел к столбу, запрокинул голову, чтобы уставиться в уродливое лицо убитого:

— Ну, что скажешь?

Как и следовало ожидать, висельник ничего не ответил. Он молча пялился на меня красными от лопнувших сосудов глазами, даже не думая открывать рта. Меня пронзило пониманием. Стоп! Рот!

Обычно болтаясь в петле, человек разевает, рот как выброшенная на берег рыба. В попытке втянуть в легкие хоть немного воздуха. Вот и остается он висеть с открытым ртом и вываленным наружу распухшим языком.

Рот болтающегося передо мной, был плотно закрыт. Словно кто-то впихнул язык за зубы и крепко сжал его челюсть.

Я как можно быстрее взобрался на камень и протянул руку к лицу мертвеца. Подошвы ботинок скользили по гладкой поверхности камня. И я балансировал на «указателе», рискуя сверзиться вниз.

— Да вы никак с ума сошли князь, — послышался за спиной удивленный голос Иванушки. — Не обижайте этого убогого. Грешно это, право слово.

Но я проигнорировал просьбу и потянул мертвеца за подбородок. И рот покойника широко открылся.

Язык был вырезан, и я сунул пальцы в черный провал, стараясь не касаться зубов. На секунду мне показалось, что покойник сейчас придет в себя и сомкнет челюсти, откусывая мне руку. Такой трюк вполне быть в духе «недоброго чувства юмора» Рипера. Но все обошлось и пару секунд спустя, пальцы нащупали пластиковую капсулу. Я зацепил ее кончиками пальцев и осторожно вытащил наружу.

Спрыгнул с камня и трясущимися руками открыл капсулу и вытащил мятый клочок бумаги. Развернул его.

— Направо, — указал я, и табло с таймером замерло на пятидесяти девяти секундах. Значит, загадку я разгадал правильно.

Виктор ободряюще хлопнул меня по плечу.

— С меня пиво.

— И чистое белье, — хмыкнул я в ответ.

Вагонетка тронулась, едва мы успели забраться внутрь. Наш транспорт покатился по рельсам, быстро набирая скорость.

— Как бы не расшибиться, — буркнул Виктор.

Вагонетка уже неслась как пущенные с горы сани. И металлическая дверь быстро приближалась. И только сейчас я рассмотрел намалеванный на створке веселый смайлик и подпись:

«С приездом».

Ворота дрогнули и медленно разъехались в стороны, впуская нас в ангар. А вагонетка начала тормозить с мерзким скрежетом, о которого заныли все зубы разом. Из-под колес полетели искры.

Транспорт замер в центре цеха. И мы выбрались на бетон.

— Приехали, — буркнул Виктор, хищно озираясь по сторонам.

Я не мог не заметить, что лицо друга заострилось. Кости едва ли не прорывались сквозь кожу, глаза стали глубже и налились первозданной тьмой.

— Ты в порядке? — уточнил опасливо.

— Я с тобой, брат, — произнес раздвоившийся голос, в котором я с трудом узнал Виктора. — И плевать на порядок.

Иванушка нахмурился, но в его взгляде не было осуждения. Непривычная строгость придала облику достоинство, которое так удачно маскировалось цветастой рубахой, смешливыми фразами и присказками.

Охранников в цеху не было. Только стул, в котором сидел пленник. А дверь за спиной заскрипела.

Я обернулся. Створки снова медленно съезжались, отрезая нас от спасения.

— Нужно их заклинить! — рявкнул Виктор. — Иначе мы здесь застрянем. Вагонетка.

Мы навалились на металлический край, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть бетонную стену. Тормоза заклинило, и теперь наш транспорт встал намертво.

Я коснулся плетения фантома. Под усилением, дымовой двойник должен сдвинуть ее с места. И даже докатить до входа. Наверное. Но Силы оставалось мало. И если будет драка — я останусь без главного козыря.

Внезапно вагонетка оторвалась от пола и зависла в воздухе. Я обернулся.

За спиной, вытянув перед собой руки, стоял Иванушка. Открытые ладони дружинника смотрели вверх. Пошатываясь, боец махнул ими к выходу, и вагонетка понеслась к двери.

Транспорт встал на входе аккурат в тот момент, когда двери уже преодолели половину пути. Они врезались в препятствие, силясь его смять и металл заскрипел. Но выдержал. Пока.

Иванушка опустил руки и устало пошатнулся. Утер рукавом выступивший на лбу пот. Из ноздрей дружинника, к подбородку, тянулись вязкие алые капли.

— У тебя…

Иванушка провел ладонью по лицу, размазывая кровь. Поднес руку к глазам, растирая в пальцах красную жидкость:

— Такое… случается, — просипел он.

Я прекрасно это знал. Иванушка выжег плетение. Я видел такое, когда служил в «Висельниках». Порой в пылу боя, разгоряченный адреналином боец действует словно на автомате, щедро осыпая противников сериями плетений. А затем падает замертво от лопнувшего в мозгу сосуда. Или, проводит остаток жизни прикованным к постели. Впав в состояние овоща. И второе, как по мне, было куда страшнее быстрой смерти. Иногда, жрецам удавалось вытащить человека из этого пограничного состояния. Но впереди бойца ждали годы реабилитации и тяжелых тренировок, чтобы начать ходить и разговаривать. Но Иван был на ногах. И умирать вроде не собирался.

— Пора забирать пленника и валить.

Голос Виктора вырвал меня из раздумий. Феникс сделал шаг, и где-то под потолком послышалось шипение.

«Это не к добру», — промелькнула в голове нехорошая мысль.

Времени на раздумья было мало. В два прыжка мы с Виктором оказались рядом с пленником. Я сорвал с головы «прячущегося» маску. И рука словно сама убрала ее в карман. Феникс же ловко освободил Ивана от чип-браслетов.

— Цел? — коротко уточнил я.

Боец кивнул и вскочил, растирая затекшие запястья.

А с потолка уже медленно опускался какой-то зеленоватый газ. И я глубоко вдохнул, задерживая дыхание. Жестом указал в сторону двери. На косяках пульсировали проклятые буквы, заставляющие створки тянуться друг к другу. Стремглав мы бросились к выходу. Что-то дернулось в моей груди, заставив меня оглянуться и замереть на месте.

Виктор оказался в ловушке. Цепь, которую он сорвал, обхватила запястье ожившей змеей и не собиралась отпускать добычу.