Сцена после титров

В одиночной бетонной камере было темно и сыро. Металлический, прикрученный к полу умывальник, унитаз, колченогий стол и стул — вот и все нехитрое убранство.

На кровати неподвижно лежал заключенный. Заложив руки за голову, он смотрел в потолок, обдумывая сложившуюся ситуацию. Отстраненно он также слушал шаги в коридоре. Время от времени звуки затихали. Жандарм останавливался у дверей, смотрел в глазок, проверяя, все ли в порядке в камере. Это было вынужденной мерой. Спецблок для обладающих Силой славился количеством несчастных случаев. Аристократы и бастарды, которые с детства чувствовали в крови Силу, быстро начинали хандрить, когда на них надевали чип-браслеты. Хандра вела к депрессии, а те, в свою очередь, к попыткам суицида. Но Михаил Юсупов не собирался сводить счеты с жизнью. Адвокаты уже работают. Скоро князь выйдет под залог. И начнет решать сложившийся вопрос.

Шаги приближались. Остановились у двери. Юсупов встал, показал руки.

Некоторое время за створкой царило молчание. А затем с лязгом открылось окошко выдачи пищи. И на пол упал какой-то сверток.

— Что… это? — удивленно спросил князь. Но никто не ответил. Окошко закрылось, и шаги начали удаляться.

Михаил подошел к свертку. Кусок арестансткой робы, в которую был замотано что-то прямоугольное. И твердое. Поднял посылку, подошел к кровати, развернул его. На серой, ткани, лежал телефон. Бесполезная штука. В крепости Петра и Павла были очень толстые стены, которые не пропускали сигнал.

Михаил взял телефон, повертел в руке. И экран засветился. Ожил, запуская видео.

— Что за… — начал было Михаил, но тут на экране мелькнула знакомая фигура.

И как завороженный князь уставился на экран, внутренне леденея…

* * *

Мужчина откинулся на спинку кресла, задумчиво повертел в руке небольшой кусочек металла, на котором были выгравированы какие-то буквы. Бросил бирку на стол. Последний объект набора был создан. Можно было наведаться в гости к кукольнику. Но это могло подождать.

Мужчина уже знал, что Вихо и Рипер отправились в Преисподнюю. Но от них была хотя бы какая-то польза. В отличие от безмозглого хранителя Мора — Оболенского, Рипер назвал адрес Карл. Сыщик, который был отправлен проверить информацию пропал, словно ищейку черти украли. Значит, местоположение Карло было верным. Скорее всего.

— Ксюша, приготовь машину, — сухо приказал князь электронной помощнице. — И потуши камин.

Встал из-за стола и направился к выходу. Старик с портрета словно проводил его недовольным взглядом.

* * *

— Кажется… здесь, — неуверенно произнес водитель.

Машина остановилась у большого дома в центре заброшенной деревни. За время, пока они ехали, им не встретилось ни одного живого человека. Только серые срубы и заколоченные дома.

— Подожди меня, — коротко распорядился мужчина. Открыл дверь и вышел. Ботинок тут же погрузился в грязь.

Шофер, который уже привык к подобному поведению хозяина, только кивнул. Он флегматично смотрел в спину удаляющемуся мужчине. Тот поднялся по скрипучим доскам и открыл дверь, над которой красовалась вывеска с выгоревшими буквами «ТеатрЪ».

В нос посетителя ударил запах пыли. Засвербело в носу, и мужчина поспешно потер переносицу, словно побоявшись чихнуть и нарушить тишину. В окошке кассы мелькнуло бледное лицо, и мужчина подошел к будке.

— Билетов на сегодняшний спектакль нет, — с сожалением развела руками миленькая девочка.

«Как живая», — невольно залюбовавшись, отметил мужчина.

— У меня есть.

Гость достал из внутреннего кармана пиджака картонный квадратик. Девушка недоверчиво посмотрела на билет, но все же кивнула. И указала на двух охранников, дежуривших у входа в зал.

— Спасибо, — поблагодарил ее мужчина и направился к фигурам.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал он двух парней в красной форме билетеров. Протянул им кусочек бумаги. Один из билетеров взял квадратик:

— Прекрасный выбор, — оценил он. — Но до спектакля еще час. Могу посоветовать вам буфет. Сегодня там прекрасное блюдо от шефа.

— Нет, спасибо, — поспешно отказался князь, прекрасно понимая, что подают в местном буфете. — Я хотел бы выразить благодарность маэстро Карло.

Охранники переглянулись. Затем, один неохотно буркнул:

— Идемте за мной.

Он развернулся и потопал по полутемному коридору. Через каждые два шага он слегка покачивался, словно пытаясь удержать равновесие. Гость проследовал за ним.

Вдоль стен тянулись ряды дверей гримерных, за тонкими створками слышались приглушенные голоса и смех. Видимо, актеры готовились к предстоящему спектаклю. Пару раз, гость едва не столкнулся с выходившими из гримерных румяными, веселыми актрисами. Дверь в одну из гримерок была приоткрыта. И не удержавшись от любопытства, князь заглянул внутрь.

У зеркала сидела обнаженная девушка, вокруг которой суетились две гримерши, наносившие на личико грим. Заметив в зеркало гостя, актриса смущенно прикрыла идеальную грудь, но глаза ее не выражали недовольства. А одна из девочек зашипела и тут же метнулась к порогу, закрывая створку перед любопытным.

Мужчина прошел дальше и остановился у двери с надписью «Директор». Постучал.

— Кого там черти принесли? — послышался из кабинета раздраженный голос.

— К вам посетитель, мастер Карло, — смущенно произнес билетер.

— Гони его в шею!

— У него билет. И приглашение, — пояснил провожатый неуверенно, переминаясь с ноги на ногу.

— Вот же… Ладно, пусть войдет.

Билетер толкнул дверь и сделал приглашающий жест. И гость шагнул в кабинет.

В комнате было почти пусто. Только в углу стояло кресло, да в центре помещения расположился обитый металлом длинный стол, над которым висела хирургическая лампа. У стола была каталка с разложенными на салфетке инструментами.

На столешнице лежал обнаженный мужчина, в котором гость без труда узнал пропавшего детектива. Старичок сидел в кресле. А перед ним стояла ростовая кукла со вскрытой черепной коробкой.

Старичок колдовал над куклой так увлеченно, что, казалось, не заметил гостя. Только услышав скрип под ногой пришедшего, он с неохотой оторвался от своего занятия. А лежавший на столе сыщик, как показалось гостю, скосил глаза.

— А, это вы, — морщинистое лицо старичка расплылось в странной холодной улыбке. Он поправил очки в толстой роговой оправе. — А я тут с гостем засиделся. Места здесь глухие, людей мало. Каждому радуемся. Но охранник прервал меня, вот и получилось. Да вы подойдите, посмотрите.

Он поманил гостя к себе. Мужчина подошел, заглянул в открытую черепную коробку. И едва не отшатнулся.

В череп был вложен искусно вырезанный мозг. Точь-в-точь человеческий. Только одну из извилин пересекала черточка.

— Рука дрогнула вот тебе и пожалуйста, — сокрушенно вздохнул Карло. — Теперь образец будет вечно пускать слюни.

Сыщик промычал что-то невнятное. Глаза его были выпучены и следили за вошедшим.

— А жаль. Хороший был, — продолжил Карло с искренним переживанием. — Почти выдержал переселение. В моей работе, знаете ли, есть нюансы, которые нужно соблюдать.

— Неужели, — вежливо поддержал беседу князь.

— Конечно же, молодой человек. Образец должен быть живым. И в сознании. Так сказать, почувствовать все тонкости работы на своей шкуре. Да и попытка одна.

Карло довольно хихикнул.

— Иногда они часами мучаются. Представляете? Проходят путь от заготовки до настоящего шедевра. Больно, наверное, бедняжкам, — в его сочувствие поверил бы только сумасшедший. — Ну, искусство требует жертв. А такое великое искусство… У этого, правда, рот чуть скошенным получился.

Он повернул куклу к гостю. Лицо манекена в точности повторяло лицо сыщика. Только от уголка губ до самого уха виднелась тонкая трещина.

— Старею. Руки уже не те. Но ладно. Зачем пожаловали? Хотите получить вечное тело? Пройти обряд?

Карло снова хихикнул и с надеждой посмотрел на гостя. Тот поспешно покачал головой:

— Нет, мастер. Я хочу просить вас о помощи.

— Что ж, слушаю, — с некоторым разочарованием уточнил старик.

— Мне нужно, чтобы вы вытащили из Преисподней одного человека.

— И кого же? — полюбопытствовал Карло.

— Цареубийцу, — после недолгого молчания ответил гость.

— Да вы что? — хохотнул Карло, ударив себя по бедрам. — Цареубийцу? Это будет дорого стоить.

— Я готов заплатить, — подтвердил князь. — Это аванс.

Он вынул из кармана большой мешочек. Старичок проворно выхватил кошель из рук и взвесил в ладони. Распустил завязки и заглянул внутрь.

— Безделушки, — проворчал мастер с легким разочарованием. — Но все же сгодится.

— Я рад.

— Согласен. Но гарантии я давать не могу. Сами понимаете, сущность сильная…

— Понимаю, — торопливо кивнул князь. — Плата останется у вас в любом случае.

Старичок хитро прищурился.

— Мне понадобиться еще кое-что. Сущая безделица.

— Что же?

— Вам не будет это стоить много, — пояснил мне Карло. — Материал.

— Назовите пол, возраст и количество, — деловито уточнил князь.

— Приятно иметь дело с серьезным человеком. Мы договоримся. По рукам, — хихикнул Карло и протянул гостю узкую сухую ладонь.

И князь пожал ее, скрепляя сделку. Он был доволен.

* * *

Глава Священного синода Беломорцев сидел в кресле своего кабинета. Удобном кресле с умной материей, которая создавала не просто комфортные, а идеальные условия и комфорт. Разработка одной из Мезоамериканских корпораций пришлась ему по душе. Хотя он и ненавидел всей душой все, что приходило с языческого Запада. Но одно дело клеймить корпоратов еретиками, и совсем другое — сидеть в удобном кресле, в котором не болела старая поясница. В конце концов, Беломорцев был главой Синода, а не святым мучеником. В конце концов — кто из нас без греха?

Глава Синода читал план бюджета, утвержденного на предстоящее полугодие. Деньги должны были пойти на социальные программы, благотворительные акции и поддержание приютов, лекарен и домов призрения. А также, на строительство новых храмов. И сейчас, Беломорцев думал, как бы сократить финансирование социальных программ. Потому что храмы — всегда хорошо. Повышают духовность населения. А вот от домов призрения и приютов толку мало. И если бы была воля главы Синода — он без раздумий распределил бы деньги. Но..

Часть денег на нужды Синода поступало из Имперской казны. А за растрату государевых денег могли возбудить уголовное дело. И вряд ли бы оно закончилось общественным порицанием. Скорее всего, жреца отправили бы на каторгу. А для острога Беломорцев был уже староват. Каторжная жизнь — дело молодых. А ему и здесь, в кабинете, неплохо.

Скрепя сердце, Беломорцев все-таки взял ручку и поставил размашистую роспись «Утверждаю». тяжело вздохнул и убрал лист в папку. Что дальше по плану?

Глава Синода взял толстую папку со штампом «министерство науки». И поморщился: дальше на рассмотрении были запросы на грант. Беломорцев тяжело вздохнул и принялся перебирать бумаги.

Первым в списке был грант на изучение лекарства по борьбе со старением. И Беломорцев недовольно нахмурился. Кому нужна такая бесполезная разработка? Сила, которой обладают аристократы, и без того сильно замедляет процесс старения. Вон, люди до трехсот лет живут, куда уж больше?

Беломорцев взял ручку и написал «Отказано. Только Спаситель может даровать жизнь вечную». Отложил бумаги, которые даже не стал читать. Что дальше?

Дальше был запрос на разработку лекарства от рака. Который Беломорцев тоже отклонил. Заболеваемость раком среди дворян меньше одного процента. Зачем тратить деньги на изучение какой-то ненужной вещи? Лучше пустить их на постройку храмов. Чем крепче вера в Спасителя, тем сильнее иммунитет. И никакая зараза не пристанет.

Третьей бумагой был тоже запрос из министерства лекарных дел. И в душе Беломорцева начала закипать злость. Куда смотрел Совет? Почему они пропустили все это на подпись?

Даже не читая, Беломорцев поставил на листе отказ. Откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, где за невысокими зданиями блестел купол собора Святого Петра.

Зазвонил стоявший на столе стационарный телефон. И глава Синода раздраженно протянул руку и нажал на кнопку громкой связи:

— Слушаю.

— Николай Владимирович, к вам посетитель.

— Я же просил меня не беспокоить! — рявкнул Беломорцев, но на заднем плане уже послышался голос Калинина:

— Не волнуйтесь, верховный настоятель. Я не отниму много времени.

Жрец тут же прикусил язык, запоздало понимая, что Спаситель учил быть сдержанным. И что гнев — один из самых страшных грехов.

— Проходите, Алексей Викторович.

— Благодарствую.

Жрецу послышалась насмешка в голосе начальника охранки. Но Беломорцев не подал виду.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Калинин.

Начальник охранки придирчиво осмотрел кабинет, прошел к столу и сел в кресло. Откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

Беломорцеву не понравился тон этого визита. Калинин вел себя в его вотчине по-хозяйски. А значит, предстоящий разговор будет для жреца неприятным.

— Дорого-богато, — оценил он остановку. — Разве Спаситель не учит, что скромность — высочайшая добродетель?

— Это подарки Семей. Разве я могу отказать в подобном знаке внимания? — вопросом на вопрос ответил жрец.

Калинин кивнул:

— Подарки. Последнее дело отдела хранителей показало некую… некомпетентность Синода. У храмовников был целый отдел демоноборцев. Люди получали оклад, премии, а по факту….

Беломорцев съежился и вжался в кресло. Эта беседа ему не нравилась.

— Так а я что? — пробормотал он. — Синод большой, за всем не уследишь.

— Понимаю, — согласился Калинин. — Поэтому я решил, что вам нужен будет секретарь, который будет помогать в делах Синода.

— Само собой, секретарь будет от охранного отделения? — ехидно поинтересовался Беломорцев.

Калинин кивнул:

— Либо так, либо нам придется начать внутреннее расследование по факту трат государевых денег. А это может привести к… нежелательным последствиям.

Беломорцев сглотнул и закивал. Идея с секретарем нравилась ему больше, чем камера в крепости святых Петра и Павла, острог или дыба. Да, теперь Калинин будет в курсе всех дел Синода. А сам Беломорцев станет послушной марионеткой. Но….

Но выбора не было. А виноват во всем проклятый Рипер. И его дружок Вихо.

— Признаюсь, я пришел с этим разговором исключительно по старой дружбе. — продолжил Калинин. — И учитывая вашу верную службу Имперской короне. Иначе я бы не сидел в этом кресле. Кабинет уже обыскивал отряд жандармерии, а вы уже сидели бы в кабинете дознавателя.

— Ну что же, — добродушно улыбнулся Беломорцев. — С секретарем будет даже проще. Он возьмет на себя часть моей работы. А то дел навалилось — одному не разгрести.

— Вот и хорошо. Я знал, что нам удастся договориться, — мягко произнес Калинин. — В ближайшее время с вами свяжутся. И назначат… секретаря. И еще.

Начальник охранки бросил на стол несколько папок. Глава Синода с удивлением посмотрел на бумаги. Перевел взгляд на Калинина:

— Что это?

— Собранные досье на новых демоноборцев. Которых будет обучать Синод, — ответил Калинин.

Конец