Глава 20 Перекресток

Я снова сидел на диване придорожного кафе. На табло высвечивались имена нескольких человек, которые, судя по всему, сидели за столиком в углу и о чем-то переговаривались. Мешок с контейнером был зажат в руке. И я с облегчением выдохнул.

— Что будете заказывать?

Официантка, как и в прошлый раз появилася словно из воздуха. Положила передо мной меню и вытащила из кармана фартука блокнот и ручку. Вопросительно посмотрела на меня, приготовившись записывать заказ. Но я только покачал головой:

— Ничего, спасибо. Я пришел обналичить чек.

Девушка строго посмотрела на меня:

— Увы, мастер, но здесь так не принято. Если вы ничего не закажете, я буду вынуждена заставить вас покинуть заведение.

Она выделила слово "заставить". Не попросить, а именно "заставить". И я покосился в грязное окно. На улице стоял густой, молочно-белый туман. Покидать заведение не хотелось. Но я прекрасно помнил счета, которые здесь выставляют.

— Все нормально, — послышался знакомый бас. — Не стоит выгонять нашего гостя.

Официантка нехотя кивнула и пошла на кухню, цокая каблучками.

Легбэ стоял в дверях. А рядом с ним был Рипер. И заметив мой интерес к его персоне, одержимый усмехнулся и коснулся кончиками пальцев полей высокого цилиндра.

— Вы верите в приметы, мастер Карамазов? — опираясь на трость, Легба прошел через пыльный зал и уселся напротив.

Я кивнул:

— В последнее время все сильнее.

— Мы стали слишком часто видеться. Вам не кажется, что это дурной знак?

Он посмотрел на меня, ожидая ответа. Но я только равнодушно пожал плечами:

— Как знать.

Владыка Перекрестков весело расхохотался. Казалось, ему пришелся по вкусу мой ответ.

— Зачем пожаловали, мастер?

Я поставил на стол рюкзак. Вынул из него контейнер и передал Легбэ.

— Вернуть подарок, который оставил мне Рипер.

Легба удивлённо поднял брови:

— Возвращать подарки очень плохой…

— Знак, — продолжил я и тоже усмехнулся.

— Этим вы можете обидеть дарителя.

— Я постараюсь это пережить. Все дело в том, что я не могу принять настолько дорогую вещь.

Рипер рассмеялся, подошел и открыл контейнер, чтобы бережно извлечь колпак.

У меня появилось какое-то странное чувство. Захотелось отобрать объект у Рипера. Убить или умереть, но во что бы то ни стало завладеть моей вещью.

"Ты предал меня, — с ненавистью зашептал Колпак. — Мы единое целое. Я слишком долго помогал тебе. Без меня ты бы не справился. Забери меня. Верни себе. Присвой! Иначе"…

— Ну-ну, — Рипер погладил колпак, убирая его в карман. — зачем ты выставляешь себя в дурном свете? Не нужно ругаться и угрожать нашему гостю. Прекрати. Иначе мне придется наказать тебя.

Шепоток смолк, и парень довольно улыбнулся:

— Вот и молодец.

Зов не ослабевал. Он тянул меня к себе, манил с особой жутковатой силой, которую я не мог игнорировать. И я потянулся было к Риперу. Но был остановлен Легбэ. Папа резко выдохнул мне в лицо сигарный дым, и я закашлялся. Смотритель Перекрестков легонько ударил меня ладонью по лбу. И Зов затих. Я замотал головой, отгоняя морок.

"Не оставляй меня с ними", — молил объект. Но теперь его голос превратился в ничего не значившее карканье. Объект больше не имел надо мной никакой власти.

— А что? Так можно было? — удивлённо уточнил я.

— С вами да, — кивнул Легбе. — Но не с мадам Юсуповой. Ее выбрал истинный объект. А не мусорная безделушка, которую от скуки создал одержимый. Кольцо справедливости нельзя изъять из выбранного им мира. У каждого основателя должен быть преемник. До самого конца времён.

Из кармана Рипера послышалось злое шипение. Видимо, Колпак себя мусорной безделушкой не считал. Но Легбэ не обратил на это никакого внимания.

— А остальные объекты? — живо уточнил я, нащупав в кармане чек.

Легбэ нахмурился:

— Можно, — наконец, ответил он. — Как я и сказал, это всего-навсего мусор. Но у каждой просьбы есть своя цена.

Я кивнул и достал из кармана чек:

— В таком случае я хотел бы его обналичить.

Легбе нахмурился, а затем, зло рассмеялся:

— Когда я выписал этот чек, то надеялся на какой-нибудь пустяк в ответ. Но вы смогли извлечь выгоду. И я выполню обещание. Но подумайте, мастер, какую власть вам даст вся коллекция. Вы сможете править миром.

Но я покачал головой:

— Полная коллекция сделает меня мишенью для всех Хранителей, которые решать получить эти богатства себе. И кто его знает, к чему они могут прибегнуть? Мало что сможет спасти от какого-нибудь Цареубийцы. И неизвестно, что способен натворить новый Хранитель, если все это окажется в его руках.

Владыка Перекрестков пожал плечами:

— Ваша правда. Но уверяю вас, без этих милых безделушек в вашем мире будет намного скучнее.

Он внимательно посмотрел на меня, но я снова покачал головой. И Легбэ откинулся на спинку кресла. Забормотал что-то на неизвестном языке. И я услышал странный звон. И приглушённые крики, будто тысячи голосов вдруг взмолились, чтобы их не обижали.

Голос Легбэ усилился. И мне показалось, что задрожали стены. Голоса угрожали, обещали что-то, сулили блага и проклятья. Мне пришлось зажать ладонями уши, чтобы не оглохнуть. Но это не помогало. Крики звучали не в ушах, а в сознании. Они вибрировали во мне, бередя душу, выворачивая ее наизнанку.

Голова расплавленным налилась свинцом, а затем в череп словно начали заколачивать длинные гвозди. Во рту почувствовался железистый привкус. Я попытался было закричать, но язык вдруг стал огромным и тяжелым. Глаза болели так, будто собирались лопнуть. Я с трудом слышал слова Легбэ. Но Папа щёлкнул пальцами. И неожиданно наступила напряженная звенящая тишина. Листок, который лежал на столе, колыхнулся и приподнялся в воздух, словно был невесомым лепестком. Он полыхнул и обратился в пепел. Его тут же развеял невесть откуда взявшийся сквозняк.

— Ну вот и все, мастер Карамазов. Ваша просьба выполнена, — сухо сообщил Папа.

— Так… просто? — прохрипел я, утирая потекшую из носа кровь.

Руки тряслись. Колени ходили ходунов. Отголоски зова все еще звучали во мне остаточным эхом.

— Здесь было легче, — ответил Легбэ. — В вашем мире вы бы вряд ли пережили это мероприятие.

— Значит, я в кои-то веки оказался в нужном месте в правильное время, — попытался пошутить я.

— Можно и так сказать, — мужчина склонил голову к плечу. — Ну, если у вас все, то можем прощаться. В ином случае — я всегда могу открыть вам кредит.

Но я поспешно покачал головой и встал из-за стола. Пол неожиданно ушел у меня из-под ног. А черная воронка засосала меня в пустоту. Мое падение сопровождал раскатистый смех.

***

— С возвращением.

Я с трудом открыл глаза. Гадалка стояла рядом со мной, с тревогой всматриваясь в мое лицо.

— Простите за прямоту, но выглядите вы не очень, князь.

Она протянула мне зеркальце, и я только усмехнулся, посмотрев в отражение.

Белки глаз были ярко-красными от лопнувших сосудов. Да и под носом были размазанные потеки крови.

— До свадьбы заживёт, — успокоил я гадалку и встал из-за стола. — Спасибо за помощь.

Достал из кармана крупную купюру и положил ее на стол:

— За беспокойство.

Муэрте улыбнулась и смахнула деньги в небольшой ящичек. А затем взяла со стола коробку спичек и протянула мне:

— Думаю, вам пригодятся, мастер Карамазов. Приходите ещё.

Я кивнул, подхватил опустевший рюкзак, который оказался здесь непонятно как, и вышел из салона.

***

Калинин позвонил мне, когда машина уже подъезжала к особняку. Я вытащил из кармана телефон, провел пальцем по экрану, принимая вызов:

— У аппарата.

— Приветствую, мастер Карамазов, — послышалось из динамика. — Как продвигаются наши дела? Кристина Михайловна вчера сообщила мне…

— Хранитель мертв, — сухо перебил я его. — Все отчёты уже готовы.

— Ну, тогда можете консервировать объекты… — начал было Алексей Викторович, но я снова его перебил:

— Их больше нет.

В трубке воцарилось молчание:

— И… где они теперь? Вы их спрятали?

— Я их уничтожил, — спокойно ответил я.

— Это невозможно! — воскликнул старик.

— Однако, мне удалось.

— Решили проявить самодеятельность? — уточнил Калинин, и в его голосе мне послышалось плохо скрытое раздражение.

— Решил, что вся коллекция в одних руках представляет большой соблазн для многих искателей, — в тон ему ответил я. — И я не хотел выступать мишенью в объявленной охоте.

Калинин вздохнул. И по этому вздоху я понял, что у начальника охранки были совсем другие планы на эти вещицы. И своей инициативой я здорово подпортил ему жизнь. А себе, возможно, спас.

— Ладно. Привозите отчёт по Хранителю в башню — мрачно буркнул Калинин.

— Будет сделано, — ответил я и сбросил звонок. Убрал телефон в карман.

Иванушка, который сидел за рулём и слышал весь разговор, обернулся и посмотрел на меня. И в этом взгляде я уловил уважение. Но дружинник не стал задавать вопросов. Просто отвернулся к дороге.

Машина въехала на территорию особняка. Я выскочил из авто, взбежал по ступеням крыльца и вошёл в гостиную:

— Мэйхем, собери всех за столом, — распорядился я и дворецкий, который стоял у лестницы, кивнул и торопливо покинул комнату.

Я же прошел в кабинет покойного Федора. И едва я отпер дверь, как в кресле появилась голограмма старика:

— Ты все-таки нашел способ, как избавиться от них, — произнес он, и в голосе старика не было прежней сухости. — Признаться, я не был уверен, что ты найдешь способ их уничтожить. Но ты смог. И избавил наш род от проклятия сбора всех этих вещей. Я горжусь тобой, родич.

По морщинистой щеке старика пробежала слеза, которую он украдкой утер тыльной стороной ладони.

Я взглянул на стенд и с облегчением выдохнул: за толстыми стеклами было пусто. Все объекты пропали без следа. Да и Зова я больше не слышал. Значит, Легбэ не обманул. И проблема и вправду решена.

— У Карамазовых есть шанс, — продолжил старик. — Новая жизнь, где каждый будет вправе выбирать свой путь, а не отвечать за грехи отцов. Прощай, парень. Ты ведь парень, — старик хохотнул, — было бы смешно, если наша фамилия осталась у женщины.

На лице голограммы мелькнула нервная улыбка. И я подумал, что такая информация и впрямь добила бы Федора.

— Встретимся на той стороне, — сказал дед и поднял руку в прощальном жесте. — Не торопись.

Голограмма подвернулась и рассыпалась на кубики.

Я потер лоб. Затем открыл ящики стола и принялся сгружать все бумаги, связанные с объектами, которые годами собирали Карамазовы, в коробки. К листам добавились и носители, на которые эта информация была переписана. Все это влезло в две здоровенные коробки. Я создал фантом, который подхватил их и направил его прочь из кабинета. Дверь запирать не стал. Здесь больше не было ничего ценного.

Я вышел на задний двор. Спустился с террасы, осмотрелся и заметил металлическую бочку, в которой собиралась дождевая вода. Сейчас она была пуста.

В нее и полетели все бумаги. Фантом не шевелился, повинуясь лишь моим командам. Я вынул из кармана коробку спичек, которую подарила мне Муэрте. С картонной поверхности улыбался череп. Надпись под ним гласила «гори ясно». Вытащил одну спичку, чиркнул ею о шероховатую поверхность боковины и швырнул в бочку. Спустя пару мгновений бумаги вспыхнули.

Ветер бросал мне в лицо горячий воздух. Где-то далеко завыл беспокойный пес. Я смотрел на костер. В нем исчезали тысячи строк об объектах, которых больше нет. Там были чаяния, надежды и злоба, которые мучали моих предков и должны были стать моим наследием.

Широко улыбнулся: все-таки Чернов проиграл эту партию.

Кристина Юсупова, на которую он делал ставку, не превратилась в монстра, коим в свое время стал Рыцарь. Она сумела остаться светлой. Хотя и не благодаря мне. Скорее вопреки моим стараниям. А я, который должен был получить неограниченную власть и сделаться рабом объектов, получил свободу. Нечаянную и желанную.

Все, что было известно про объекты, будет уничтожено. Да, в секретных архивах охранки наверняка остались копии дел. Но рано или поздно я доберусь и до них. Найду и уничтожу все упоминания об артефактах. Пройдет много лет, и реальные истории про объекты превратятся в сказки, слухи и интернет-легенды. И если вдруг одержимые, которые будут в этом мире проездом, оставят подобные вещи тут, их будет некому искать.

В разгоревшийся костер полетели электронные носители. И из бочки повалил черный дым.

— Решили избавиться от всего старого, мастер? — поинтересовался Мейхэм.

Я обернулся. Дворецкий стоял на террасе, опираясь о перила и с улыбкой наблюдал за мной.

— Да. Решил начать новую жизнь, — сообщил я.

— Ваш дед мог бы вами гордиться, — севшим голосом произнес слуга и я улыбнулся:

— Он уже мне это сказал. Все собрались за столом?

Мэйхем кивнул, и я направился к террасе, оставив за спиной бочку с догорающим содержимым.