Часть 2 Глава 6

Глава 6: За семью печатями

Каролина

Боль…

Она прошивала сознание, ломала кости, выворачивала мышцы. Такой дикой, неконтролируемой боли я еще никогда не испытывала. Единственным моим желанием было, чтобы все происходящее как можно скорее прекратилось. Прекратилось прямо сейчас, даже если это будет означать смерть.

В тот самый момент, когда тело перестало слушаться меня, я поняла, что ад существует. Он тек в моих венах жидкой лавой. Он кромсал мои кости, перетирая до порошка. Он рвал мышцы на части, миллиметр за миллиметром отрывая все новые куски. Меня будто резали. Даже не скальпелем — тупым ножом, а я ничего не могла поделать.

Хотела бы до конца зажмурить веки, но и это было мне неподвластно. Свет, окружающий меня, слепил и приносил все новые порции боли. Мне будто выжигали глаза, и конца и края этому не было. Ничего не слышала, ничего не видела. Тишина оглушала напрочь, тогда как мне хотелось кричать.

Не знала, сколько длилась агония. Я отключалась несколько раз, приходила в себя и снова отключалась. В очередной раз вернувшись в беспощадную реальность, с удивлением осознала, что могу думать. Боли больше не было, но конечности казались неподъемными.

Страх…

Страх, что что-то пошло не так, налетел ураганом, сметая и без того хрупкое благоразумие. Да только скатиться до паники, до истерики мне не дал голос, который не узнать я просто не могла. Однако слышала я его будто по-другому. Четче, громче, явно различая даже толику эмоций, вложенных в слова.

Отвлекшись на неясные шорохи, на звон аппаратуры, на ветер, залетающий в приоткрытое окно, я едва не прослушала то, что для моих ушей не предназначалось.

— …Я сказал нет. У вас есть подопытная, доктор. Как только вы будете уверены в своих выводах, я разрешу вам вывести Кару из-под действия сыворотки. Пока продолжайте колоть препарат.

— Но позвольте! Мои выводы были бы более точны, если бы в моем распоряжении оказались обе девушки!

— Если вы не понимаете с первого раза, я найду того, кто поймет.

Кровать, на которой я лежала, ощутимо прогнулась. Прекрасно чувствовала, как Ирадий взял мою безвольную руку, чуть сжимая пальцы. В его голосе слышалась неприкрытая угроза, но действия…

Я ощущала волну нежности, беспокойства, как если бы они были осязаемыми. От доктора же шли страх, негодование и… Что-то еще, что никак не удавалось идентифицировать. Не желание, нет. Увлеченность или, быть может, одержимость.

Пугало. И звуки, и чувства, и новое восприятие окружающего мира. Словно до этого мгновения я была слепой и глухой, а сейчас вдруг прозрела и обрела идеальный слух. Но больше всего меня взволновал запах. Аромат моря и надвигающейся грозы заставил сделать неконтролируемый жадный вдох, который громко резанул по ушам.

Я даже не поняла, как умудрилась сесть, не имея контроль над собственным телом. И не просто сесть, а накрепко вцепиться пальцами в одежду веркомандира, прильнув кончиком носа к ямке между ключиц.

Доктор испуганно закричал. Что-то грохнуло, включилась сирена — ее звук нервировал, выводил из себя, но я была не в силах подняться. Я даже не сидела, по сути дела, — висела, удерживая себя с помощью чужой одежды, которая потихоньку уже начинала трещать. Волновало ли меня это?

Нет.

Потому что все, о чем я могла думать, это опьяняющий, сводящий с ума, лишающий рассудка аромат.

Он нужен был мне как воздух.

— Когда в последний раз ей вкалывали препарат? — спросил Ирадий совершенно спокойно, но я-то слышала в его голосе и угрозу, и ярость, и волнение. — И отключите сирену, она ее нервирует.

— Но помощь… — растерянно возразил доктор.

— Вы полагаете, что я не смогу с ней справиться? Я жду ответа.

— Четыре часа назад, — ответили еле слышно.

— Дозировка?

— Половина от нормы. Но я…

— Вы не выполнили мой приказ. Свободны.

От этого “Свободны” вздрогнула даже я, но отвлеклась лишь на миг. Дальнейшая судьба доктора меня нисколько не волновала. Хотя бы потому, что я его так и не увидела. Веки казались неподъемными, тяжелыми, а еще невыносимо хотелось пить. Настолько невыносимо, что я сначала торопливо облизала губы, а уже потом поняла, что контроль над собственным телом слишком медленно, но постепенно все же возвращается.

— Хочешь пить? — правильно понял меня мужчина. — Я налью.

Я не дала ему высвободиться из моих цепких объятий. Ухватилась сильнее и даже возразила приглушенным рычанием, так что Ирадию пришлось остаться на месте. Осторожно перевернув, веркомандир усадил меня себе на колени, попутно заворачивая в одеяло.

В моей голове возникла вполне ясная мысль: “Что я делаю?” — но это было выше меня. Зверь, действующий на голых инстинктах, — вот кем я была. Хотя нет. Вот кем я стала.

— Кара, ты ведь хочешь пить. — Его ладонь опустилась мне на голову, мягко поглаживая короткие волосы, но я зарычала повторно, чувствуя угрозу.

Угрозу своему комфорту.

— Хорошо, тогда подождем, пока ты придешь в себя.

Не знала, сколько так просидела. По моим личным ощущениям, прошло не меньше нескольких часов, прежде чем я задремала на коленях у мужчины. Проснувшись, села рывком, вновь обнаружив себя в постели.

— Я здесь, — раздалось совсем рядом.

Резко повернув голову, на секунду зажмурилась, потому что образ веркомандира оказался расплывчатым. Да что там образ? Все детали в палате, в которой я находилась, смазывались, будто глаза не успевали за движением головы. На то, чтобы сконцентрироваться, мне понадобилось несколько минут.

— Если тебе страшно, это нормально, — медленно, с явной расстановкой произнес Ирадий, будто общался с душевнобольной.

— Мне не страшно, — ответила я коротко, увлекшись разглядыванием собеседника, занимающего глубокое кожаное кресло.

Сейчас я гораздо четче видела мелкие морщинки на его лице, короткую щетину, выступающую едва-едва; слегка ассиметричные губы и родинку на шее. Видела, как в радужке переливается и плывет жидкое серебро с черными и белыми прожилками. Даже слышала размеренный стук его сердца, хотя находилась на расстоянии шага, а то и двух.

— Это хорошо. Ты отлично справляешься, — кивнул веркомандир.

— Эльза справляется хуже?

— Эльза истерична и эксцентрична. Эти черты в ней заметно усилились. Она требует особого к себе отношения, уповая на связь с отцом, который всех размажет по стенке, когда узнает о том, что ее держат взаперти.

— А остальные? — говорила, а сама пыталась себя контролировать. Чувствовала такой влекущий меня аромат, но гораздо тише. Будто восприятие ослабло, но все равно изменения игнорировать не получалось.

Оттенки, тона, полутона. Запахи, разделенные на составляющие. Мельчайшие пылинки, витающие в комнате. Поразительная четкость, ясность сознания и острый ум, который систематизировал вопросы в порядке важности.

— Парни чувствуют себя отлично. За исключением Эльдера. Он отстранен и переведен в другую группу, — не без неудовольствия поведал Ирадий.

— По причине?

— Он себя не контролирует. Родственные связи и привязанности могут помешать ему выполнить миссию, тогда как права на ошибку не имеет никто из курсантов.

— Значит ли это, что и меня отстранили?

— Это будет зависеть от того, насколько тебе подвластен контроль.

— Как вы считаете, насколько хорошо я справляюсь?

Для меня было важно услышать ответ на этот вопрос. Не понимала, правильно ли то, что я… такая.

Явно ощущала стену. Не от себя, хотя обычно ее возводила именно я. Сейчас чувствовала себя неудобно, неуютно, но не больше того, а вот мужчина держал дистанцию. Не только в физическом плане — мне бы и шага хватило, чтобы оказаться максимально близко. Нет, между нами была стена другого рода. Она меня нервировала и заставляла думать о том, что я опасна. Опасна даже для имсита.

В свете того, что я до сих пор не знала ничего о своем текущем состоянии, опасения казались крайне серьезными и занимали все мое внимание. Ирадий не делал резких движений, я — тем более, чтобы меня, не дай бог, не посчитали угрозой.

А ведь такое вполне имело все шансы на существование. Не просто так на моем запястье появился черный браслет с десятком автоматических шприцев, наполненных веществом для физической дезактивации модифицированных. Это говорило о том, что я несу не меньшую угрозу, чем они.

— Лучше, чем я ожидал. Хотя точного ответа я дать не могу. Просто потому, что мы не знаем, какая реакция у вас должна быть.

— Почему? Я уже поняла, что что-то пошло не так, но хотелось бы знать, насколько все плохо.

— Плохо? Нет, Каролина. Все нормально настолько, насколько вообще может быть в такой непредсказуемой ситуации. Я рад, что тебе уже лучше.

— Вы про то, что я больше не кидаюсь вам на шею? — бегло осмотрела я свой внешний вид, чтобы не встречаться взглядом с мужчиной.

Испытывала стыд за свои действия, но я действительно себя не контролировала. Сейчас же, сминая ткань светлой сорочки, хоть и ощущала непреодолимое, почти физическое влечение, могла держать себя в руках. Просто потому, что подобному протестовал разум, остающийся ясным.

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и позволила себе посмотреть на веркомандира.

— Ты же знаешь, я только за, — впервые за весь разговор улыбнулся Ирадий. — Не хочешь узнать, сколько дней ты отсутствовала?

— Я как раз подхожу к этому вопросу. Я заторможена, да? Я это чувствую.

— Есть немного, но это ненадолго. Эльза пришла в норму спустя сутки. Что касается времени… Ты пролежала здесь неделю. Неделю, за которую произошло очень многое. Мне нужно тебе кое-что рассказать, но сначала я должен проверить твою реакцию на то, что может тебя шокировать и даже выбить из колеи. Это для твоего же блага. И для блага тех, кто в тебе заинтересован.

— Проще говоря, вы хотите быть убеждены, что я не превращусь в зверя?

— Мы не превращаемся в зверей, Кара. Мы теряем контроль над разумом, но да, ты права. Готова?

Я кивнула, понимая, что и выбора-то у меня особо нет. Только больничную сорочку поправила так, чтобы она закрывала и ноги. Мне не было холодно, несмотря на приоткрытое окно. Просто голые колени смущали в первую очередь саму меня.

— Если для того, чтобы остаться свободной, тебе будет необходимо выйти за меня замуж, ты сделаешь это?

Такого вопроса я не ожидала.

Он меня попросту разозлил. Но разозлил лишь на мгновение, потому что вслед за эмоциями пришли мысли. Глубокие, вынуждающие посмотреть на ситуацию не с одной стороны, а будто сверху.

— Я опасна настолько, что мне требуется постоянный контроль?

— Неверные выводы, но мне нравится твоя выдержка. Думаю…

О чем именно думал Ирадий, я так и не успела узнать. Дверь в палату открылась, впуская верглавнокомандующего и еще двоих: мужчину и женщину лет сорока — сорока пяти.

— Я же просил, — едва не прошипел веркомандир, поднимаясь на ноги.

— Они имеют на это право, Ир. И у них прав гораздо больше, чем у тебя.

Я решительно ничего не понимала. Вокруг творился какой-то театр абсурда, где веркомандир и верглавнокомандующий мерились далекими от дружелюбия взглядами, но при этом сохраняли угрожающее молчание. Мужчина и женщина, так и замершие на пороге, выразительно смотрели на меня, не пытаясь даже скрыть, что разглядывают, словно зверушку.

Не найдя, чем себя занять, я разглядывала их в ответ. Женщина, стоящая за плечом мужчины, казалась слишком бледной, нервной, а еще…

Я успела разглядеть синяки на ее руках — отпечатки пальцев, скрытые за широкими золотыми браслетами. Выделялась и ссадина на скуле, замазанная косметикой. Незнакомка была слишком худой, но одевалась дорого. Да только краснота глаз выдавала то, что совсем недавно она плакала. Впрочем, слезы и сейчас в ее голубых глазах стояли стеклом.

Мужчина же был имситом, что меня уже совсем не удивляло. В холодных глазах блондина царило серебро. Черты лица казались острыми, очерченными, хищными, но тело не отличалось излишней худобой. Под дорогим темно-серым костюмом явно скрывались мышцы.

Рассмотрев его лучше, я поняла, что ошиблась в своих поспешных выводах. Ему было не меньше пятидесяти, а может, и больше, учитывая модификацию. Его взгляд мне не нравился совершенно, так что я вполне осознанно поднялась на ноги, стащила с кровати одеяло, чтобы накинуть его на плечи, и спряталась за спиной Ирадия.

Мой маневр не остался без внимания мужчин.

— Что? — спросила я, не чувствуя и капли страха перед вышестоящим начальством.

Верглавнокомандующий и в первую нашу встречу не вызывал у меня священного ужаса, так что о раболепии речи не шло. Об уважении пока тоже, потому что как человека я его еще не знала. Однако то, что он обратился к Ирадию, сократив его имя, стало для меня неожиданностью.

Если бы я все-таки отправила свою жалобу, надо мной, скорее всего, просто посмеялись бы.

— Почему ты прячешься за его спиной? — спросил верглавнокомандующий, чье лицо заметно вытянулось, реагируя на мой маневр.

— Вы мне не нравитесь, — честно ответила я, выглядывая из-за чужого плеча.

— Почему? — мужчина явно был обескуражен, тогда как Ирадий позволил себе теплую, даже чуть самодовольную улыбку.

— Товарища веркомандира я знаю, а вас — нет, — перефразировала я свой ответ.

— Узнаешь. У тебя будет много времени.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — не выдержала я.

— Это долгий разговор, — вздохнул Ирадий, оборачиваясь ко мне. — Присядем?

Беседа действительно была долгой и напоминала мне не слишком хороший сон, вынырнуть из которого мне никак не удавалось. То, что звучало в этой палате, казалось чистейшим бредом, безумием, созданным воспаленным сознанием. В какой-то момент я даже усомнилась в реальности происходящего, но, ущипнув себя за руку, боль ощутила.

Передо мной сейчас сидели отец, мать и старший брат, если верить их словам. Не верить поводов не имелось. Да и странно, когда кто-то заявляется к тебе и начинает врать на подобные темы. Такое не придумаешь с бухты-барахты.

Двадцать один год с небольшим прошел со дня моего рождения, и ровно столько же прошло со дня, когда медсестра, работающая в центральной клинике Верграйза, поддавшись уговорам рыдающей женщины, совершила страшное преступление.

Этой медсестрой была та, кого я всю свою жизнь считала матерью.

Младенец, который должен был по всем показателям родиться мальчиком, появился на свет девочкой — именно так сухо поведал мне неприятный мужчина, назвавшийся моим отцом. То, что супруга, сидящая рядом с ним, намеренно до последнего скрывала пол ребенка, он узнал только несколькими днями ранее.

Тогда же — двадцать с лишним лет назад — ему сказали, что ребенок не выжил. Увы, но такое действительно бывало несмотря на то, что медицина ушла далеко вперед. Сомневаться в честности персонала медицинского центра раньше имситам не приходилось. Кто в своем уме может лгать модифицированным?

Выходит, бесстрашные нашлись. Одна — давно умерла, вторая — сидела сейчас передо мной, боясь лишний раз пошевелиться. Я постоянно отвлекалась на женщину, на ее дрожащие пальцы, а потому с опозданием реагировала на услышанное.

— Наше кровное родство полностью доказано, — взял слово верглавнокомандующий. В отличие от своего отца, он старался говорить со мной мягко. — В связи со сложившейся ситуацией сегодня мы заберем тебя в дом к отцу. Думаю, ты шокирована не меньше, чем мы. Нам понадобится время, чтобы привыкнуть друг к другу.

— Вы желаете забрать меня из академии? — ровно спросила я, на самом деле желая поговорить только с одним человеком — с женщиной.

— Каролина, ты и сама наверняка понимаешь, что тебе здесь не место. Война — не женское дело. Я знаю о причинах, которые побудили тебя вступить в космическую военную академию, — холодно, безэмоционально заявил родитель, неопределенно взглянув на Ирадия.

— В моих силах решить любые твои проблемы, — добавил верглавнокомандующий со смыслом. — Кроме того, тебе требуется восстановление. Отец лично будет помогать тебе — он как никто другой знает все особенности имситов. Ты ведь сейчас даже хуже новорожденного. Мы учимся держать контроль и пользоваться своими преимуществами с самого детства.

— Спасибо… за внимание, но, если можно, я бы хотела доучиться, — закинула я удочку, чтобы понять их реакцию.

Мужчина, который до сих пор не представился, лишь на мгновение, но скривил губы, тогда как верглавнокомандующий был более эмоционален. Ему мои слова по душе явно не пришлись, но категоричного отказа не прозвучало:

— Думаю, у нас еще будет время это обсудить. В любом случае торопиться не стоит…

— Я не уверена, что будет безопасно забрать меня сегодня. Я чувствую себя не слишком хорошо. Меня сильно раздражают запахи, а картинка перед глазами то и дело смазывается. Вы сможете забрать меня завтра?

— Конечно, но… — на мое вранье явно желали возразить, но я была быстрее.

— Отлично, тогда до завтра. Если вы не против, я бы хотела поговорить с вами, — обратилась я к женщине.

— Ты можешь говорить, что хочешь, — тяжелый взгляд, тяжелый голос. Мой биологический отец будто что-то подозревал.

— Я хотела бы поговорить наедине.

— Исключено, — сказал как отрезал. Теперь верглавнокомандующий смотрел на своего отца с некой долей недовольства.

— Тогда зачем вы привезли свою супругу сюда при условии, что космическая академия является закрытым военным объектом? Я пытаюсь понять логику.

— Это не твое дело.

— Отец, — приглушенно осадил его верглавнокомандующий, но поздно. Этих слов мне хватило с лихвой. — Думаю, что тебе действительно стоит отдохнуть. Я вызову доктора.

— Хорошо, — удобнее легла я, накрываясь одеялом, но, увидев, что и Ирадий собирается выйти из палаты, окликнула его: — Товарищ веркомандир, вы обещали принести мне книгу о свободном полете в космосе. Если вам не трудно, я бы просила занести ее в ближайшее время.

Мужчина не ответил, но я была на сто процентов уверена, что мою ложь разгадали правильно. Удивительно, но вранье давалось мне легко.

Первым в палату явился доктор. Уже знакомый мне доктор Арль выглядел несколько заполошным, излишне уставшим, но меня не боялся. Наоборот, смотрел хмуро и с недовольством — ровно так, как тогда в палате Эльдера.

Странно, но мысли о парне больше не вызывали каких-то ярких эмоций. Мне по-прежнему было неприятно и… все. На этом все и заканчивалось.

— Что вы делаете? — поинтересовался доктор.

— Простите, — извинилась я чисто для галочки, совсем не чувствуя сожаления. Пока у меня брали кровь, я принюхивалась к мужчине, но никакого влечения не ощущала. Только запах жареной курицы и цитрусов. — От вас едой пахнет.

— Вам принесут ужин, — заклеил он ранку заживляющим пластырем. — Отдыхайте. Результаты будут через час.

Поднявшись, доктор Арль направился к двери, но мне было интересно кое-что узнать. Могла бы промолчать, однако не видела для этого причин.

— Доктор, а почему вы не боитесь меня?

Оглянувшись, мужчина хотел сказать что-то язвительное — прекрасно поняла это по его глазам, но мгновение спустя уже знала, что ответит правду. Настолько хорошо чувствовать людей было удивительно.

— Раньше я постоянно работал с агрессивными имситами. Я видел их на разных стадиях — в клинике время от времени появлялись новые пациенты, лишившиеся контроля. Одних привозили и увозили, других держали постоянно. Мой опыт показывает, что вы полностью контролируете себя. Глаза не зря называют зеркалом души. В ваших глазах нет ни единого колебания, отражающего эмоциональные всплески, являющиеся прямой угрозой контролю. Если хотите знать мое мнение, именно вы являетесь носителем идеального гена. Они — звери, вы — человек.

Дверь закрылась, оставляя меня в одиночестве, но не в тишине. Слышала, как работают приборы где-то за стенкой. Как начинается дождь за окном. Как в коридоре метрах в двадцати от палаты идет Ирадий. Его шаги, как и всегда, были уверенными, размеренными и четкими. Я ходила совсем не так.

— Ужин, — кивнул мужчина на поднос с тарелками, кружкой, стаканом и книгой в яркой синей обложке.

Молчала. Молчала, пока веркомандир закрывал за собой дверь. Молчала, пока на столик опускался поднос, а сам столик пододвигался ко мне. Сохраняла молчание и позже, пока мужчина занимал стоящее рядом с кроватью кресло. Вопросов было сотни, важных вопросов — десятки, но начала я все же с главного:

— Зачем я им нужна?

— Все дело в политике, Каролина. Все дело в чертовой политике, которая в самое ближайшее время претерпит явные изменения. Знаешь, в каком качестве изначально были созданы модифицированные? В качестве управляемого орудия. Тогда никто не подозревал, что имситы фактически отберут планету, получив полный контроль. Конечно, недовольных тогда было в достатке, но и сейчас не меньше. Каждый хочет оттяпать кусок пожирнее — так было всегда, но раньше не существовало ополчения. Ты не увидишь этого в Верграйзе, но чем дальше от столицы, тем больше беспорядков происходит на улицах. И это не считая угрозы извне. Миссия, в которую нас должны были отправить… Земле давно грозит перенаселение, но на самом деле Ант желает переселить половину жителей на другую планету. Так мы, во-первых, ближе подберемся к завесе, что обеспечит постоянную торговлю с другими расами, а во-вторых, ослабим внутреннюю угрозу.

Бунтари на десятки лет будут заняты освоением новых земель, а там какой-нибудь имсит придумает что-то еще.

— Есть же эта планета, — не совсем поняла я желание захапать еще один кусок.

— Эта планета — будущий дом имситов. Большинство уже перебралось сюда на постоянное место жительства. Ант хочет, чтобы мы жили в идеальном мире, но люди и Земля нужны нам в качестве главных ресурсов. Жить здесь, управлять там, получать ресурсы и выгоду — к такому светлому будущему нас ведут. Равноправие давно осталось только на бумаге.

Тряхнув головой, я временно отбросила эту запутанную тему. Понять — понимала, но принять — это слишком сложно. В моем мире имситы были пусть и животными, но защитниками, а выходило, что люди — фактически рабы. Впрочем, о последнем я знала давно. Просто вслух об этом мало кто решался говорить.

— Какое отношение к этому имею я? Простите, но я далека от политики и подобных хитросплетений.

— Дети имситов — собственность отцов. Имситы слишком давно привыкли контролировать не только себя, но и все, что их окружает. Ты же… Сейчас ты идеальный козырь в борьбе за власть. Я не зря вспомнил о равноправии. Модифицированными всегда были только мужчины. Явив миру тебя, Ант получит поддержку имситов и останется на своем посту, потому что твое существование будет означать нашу независимость от человечества в будущем. Вы с Эльзой — его удавшийся проект. Что же касается людей — среди недовольных поубавятся женщины, втайне мечтающие возвыситься до уровня модифицированных: они станут надеяться на шанс, который им никогда не предоставят. Плюс общественный резонанс. Он вынудит бунтарей хотя бы на время уйти в подполье. До тех пор, пока не выяснят, какую угрозу ты несешь.

— А я действительно несу угрозу?

— Не больше, чем любой из имситов. Я бы даже сказал, что гораздо меньше. Ты прекрасно себя контролируешь, — тепло улыбнулся Ирадий, но по его лицу я отлично понимала, что все куда серьезнее, чем он пытается мне показать.

— Это потому, что я заторможена. Я даже говорю непривычно.

— Это пройдет.

Мы замолчали. Неозвученный вопрос так и повис в воздухе, но я не знала, стоит ли его задавать. Ответ на него слышать не хотелось совершенно.

— Нет-нет, ты не торопись. У меня полно времени, — усмехнулся веркомандир, забирая со стола книгу. Раскрыв страницы, сделал вид, что увлеченно читает. Это вызвало у меня улыбку. — Ну вот, улыбаться не разучилась.

— Давайте конкретно: что мне грозит? — решилась я, пододвигая к себе тарелку. Есть хотелось просто зверски, но гораздо больше пить, так что взялась я первым делом за стакан с соком.

— Кроме того, что ты лишишься свободы и возможности учиться в академии? Роль куклы, я полагаю. То, что ты фактически равна модифицированным, не освобождает тебя от того, что ты женщина. Прости, но имситы не воспринимают женщин как равных.

— Вы же воспринимаете.

— Кто тебе это сказал? Что меня, что Анта с детства учили тому, что мы превосходим во всем и людей, и уж тем более женщин. Если мужчины могли бы встать с нами на равных, будь они носителями идеального гена, то у женщин даже шанса никогда не было, — отложил он книгу, вновь взглянув на меня. — Наверняка ты хочешь услышать, что, появившись в моей жизни, ты изменила мое восприятие, но это не так. Я изменил мнение только о тебе, но не о целом мире. Наверное, потому, что ты для меня особенная, и, наверное, потому, что я пожелал тебя понять. Не уверен, что такое желание возникнет у остальных.

Слышать подобное было, несомненно, приятно. Кому не приятно знать, что кто-то считает тебя особенной? То-то и оно, что и я не была исключением. Будь я чуточку активнее, мои щеки наверняка бы окрасил румянец, но пока ограничилась только приподнятыми уголками губ.

Грустно. Грустно, когда все настолько очевидно. Я пришла к тому, от чего сломя голову бежала. Увы, это понимала не только я, но и тот, кто слишком хорошо меня изучил, чтобы точно знать, какой выбор я сделаю.

— Итак, что вы предлагаете?

— Свободу, Каролина. Этого мало?

Мы обсуждали детали сделки больше двух часов. За окном уже начинало темнеть, когда мы наконец сумели договориться. Никогда! Никогда в жизни я не подозревала, что буду добровольно составлять брачный договор да еще и воевать за каждый пункт, стараясь прописать как можно больше деталей.

Со своей стороны охватывала все. Финансы, которые, предположительно, должны быть раздельными. Имущество, которое мы собирались нажить отдельно друг от друга. Мое обучение — обязательный пункт, как и то, что после академии я должна буду получить должность под командованием Ирадия.

Требовала полной свободы во всем, воспринимая в штыки любые ограничения, но при этом прекрасно понимала, что невозможно получить все и сразу. Несмотря на желание обмануться, знала: условия здесь ставлю не я. Мне просто позволяют немного поиграть.

Несколько пунктов мне так и не удалось оспорить. Среди них значилось проживание вместе с мужчиной. Правда, при желании мы могли иметь разные спальни. Стоит ли говорить, что подобное желание возникло неминуемо?

Второй пункт — частичное финансовое обеспечение. Я должна была тратить энную сумму в неделю, выделенную мужчиной, и отчитываться о том, что я их действительно потратила. Третье — обязательное времяпровождение вместе. Как минимум два-три часа в день помимо основного обучения и работы. Совместный ужин, общение на “ты” в неформальной обстановке, сопровождение из охраны, поездки только на летной машине и невозможность покидать ту или иную планету без Ирадия.

Нарушение хоть одного пункта с моей стороны приводило нас к активации стандартного брачного договора между девушками и имситами. Если же что-то нарушал веркомандир, наш договорной брак мог быть аннулирован в суде. При условии, что и у меня, и у него имелись неопровержимые доказательства нарушений.

— Вы серьезно? Боитесь, что я сбегу? — взглянула я на Ирадия, не скрывая скептичной усмешки.

— Один раз тебе это уже почти удалось.

— Бросьте. Это не я сейчас пользуюсь тем, что вы находитесь в безвыходной ситуации. Я же вижу. Вы едва сдерживаете довольную улыбку. Внутри вы ликуете, уже празднуя свою победу. Умение пользоваться стечением обстоятельств доступно всем имситам?

— На то оно и умение, чтобы его достигать и развивать. Это просто опыт, Каролина. Что же касается моей довольной улыбки… Я улыбаюсь, потому что улыбаешься ты. И не только улыбаешься, но и не бежишь от меня, словно от огня, — показал и он свои способности в анализе. — Я вернусь с одеждой через двадцать минут.

— Зачем?

— А ты желаешь подождать до утра, пока тебя заберут? Мы поженимся сегодня, Кара. Завтра уже будет поздно.

Самое паршивое, что Ирадий был прав во всем. Я не только не пыталась сбежать, но и понимала всю правильность поступка, который мы собирались совершить. Больше того, улыбаться я начала еще тогда, когда мы тихо и интеллигентно спорили, обсуждая пункты договора.

Просто… Это действительно было весело. И азартно. Мне хотелось получить как можно больше, однако, едва веркомандир вышел из палаты, у меня появилось стойкое ощущение, что меня в чем-то накололи. Печально, но в чем именно, я понять так и не смогла. Это невольно вызывало восхищение.

Больше того, я вдруг со всем отчаянием осознала, что восхищаюсь Ирадием очень давно.