Часть 2 Глава 10

Глава 10: Боевое крещение

— Каролина…

— Нет! Нет, нет и нет. Мне тоже интересно! — упрямилась я, не желая возвращаться в комнату.

Следовала за Ирадием хвостиком, намереваясь хоть одним глазком подсмотреть за действиями команды. Когда еще я смогу увидеть нечто подобное? То-то и оно, что в дальнейшем мне уже может так не повезти, а ведь это не только интересно, но и познавательно. Если когда-нибудь подобная ситуация случится еще раз, я уже буду знать, как действовать.

— Каролина, ты вьешь из меня веревки, — осуждающе покачал он головой, пропуская меня в свой кабинет.

— А ты позволяешь, — усмехнулась я и сама испугалась своего кокетства.

— Позволяю. — Костяшки пальцев коснулись моей щеки, словно поощряя. — Пойдем, иначе все пропустим.

Погоня. Именно так я могла бы охарактеризовать все происходящее. Судно, улепетывающее от нас, никак не реагировало на предупреждающий сигнал, поданный первым помощником, и на связь не выходило.

Я впервые видела такой корабль. Он совершенно точно не принадлежал Федерации. Больше того, вот так, с ходу, я не могла назвать его класс.

— Чье это судно? — встала я за центральный пульт, рассматривая данные на экране. — Иратонитов?

— Нет. Их корабли отмечены яркими оранжевыми полосами — это их главный отличительный признак. Эти друзья нам незнакомы и пересекли наши границы, нарушая правила. Скорее всего, контрабандисты-энтузиасты.

— Но если они не несут для нас никакой угрозы, зачем мы их преследуем?

— Потому что по закону они должны получить разрешение на пересечение наших границ. Если они везут какие-то товары, мы обязаны иметь на руках полный перечень, а также знать их конечную точку. Плюс налог — без этого никуда.

— Контроль за оружием? — уточнила я.

— Не только. Открытая система позволяет быть в курсе того, чем занимаются соседи. Если инопланетные расы, например, свозят на одну планету слишком много оружия, это говорит о подготовке к войне, которая может затронуть весь Союз. Такое обсуждается на съездах, и, если необходимо, приходится вмешиваться. Айлик, ну-ка, пугани их и отправь сигнал.

— Есть, товарищ веркомандир, — отозвались снизу, а картинка на передней панели резко сменилась.

Уйдя в крутую петлю, мы высвободили два «Малыша», которые по маневренности были гораздо лучше «Алмаза». Они рванули далеко вперед, обстреливая корабль, но, что примечательно, били как-то вскользь.

— Мы их просто пугаем, да? — уточнила я, наблюдая даже не за сражением — за избиением младенца.

Контрабандисты совсем не отстреливались, хотя, судя по общему виду корабля, какое-то вооружение у них имелось. Правда, «Алмазу» они навряд ли могли что-то противопоставить. При желании артиллеристы разгромили бы их в несколько секунд, но веркомандир команды не давал. Он меня обнимал, находясь слишком близко.

— Смотрите! Они замедляются! — взволнованно указала я рукой в сторону кораблей. «Малыши» уже обогнали судно и теперь загоняли его, собираясь прижать к «Алмазу».

— Товарищ веркомандир, разрешите доложить? — донеслось снизу.

Выглянув за поручень, я увидела мужчину, что сидел в громоздких наушниках и что-то безостановочно печатал. Могла поспорить на что угодно, что говорил сейчас именно он.

Посмотрев на Ирадия, я ждала от него ответа вместе со всей командой, но этот коварный имсит сделал ход конем, наверняка в очередной раз нарушая правила:

— Дальнейшее руководство временно передается курсанту Каре, — скомандовал он, а лицо Айлика, который занимал копию центрального пульта управления внизу, заметно вытянулось.

Но ладно первый помощник, к этому была не готова я!

— Товарищ курсант, разрешите доложить? — терпеливо повторили снизу, пока мое сердце билось о грудную клетку с утроенной силой.

Нет, я понимала, что должна сейчас сказать, но что мне делать дальше? Ирадий ничего не рассказывал про то, как поступать с контрабандистами. С пиратами — да, там разговор короткий. Их судна просто расстреливали в ответ на атаку, и я даже знала, куда бить. Диагностика корабля проводилась программой, удар наносился по двигателям, но здесь…

— Докладывайте, — произнесла я уверенно, хотя уверенности не чувствовала совершенно.

Во все глаза смотрела на улыбающегося Ирадия. Мужчина делал вид, что его здесь нет, но руку мою не отпускал. Наверное, потому, что я в его ладонь вцепилась со страшной силой. Если он оставит меня одну, я точно окончательно растеряюсь.

— Получен ответ. Они готовы ступить на корабль и допустить нас к досмотру судна. Уверяют, что есть все документы.

— Раса? — уточнила я, судорожно вспоминая всех изученных в академии разумных существ.

— Нигейцы. Мы их впускаем?

— Приготовиться к досмотру, — приняла я решение, но на самом деле действовала так, как поступил бы Ирадий. Просто представила себя на его месте и смогла окончательно собраться. — Внутренний уровень безопасности — два, внешний — три. Второй, четвертый, седьмой и девятый «Малыши» держать наготове. Айлик, следи за радарами.

— Курсант, вам кажется, что это ловушка? — поинтересовался веркомандир отстраненно, но при этом его слышали все.

— Так точно, товарищ веркомандир, — ответила громко и шепотом добавила: — На мой взгляд, они слишком легко сдались. Смысл им было убегать от преследования, если есть все документы? И смысл сдаваться, если это контрабанда? Мы ведь должны забрать товары, да? Связаться с нигейцами и передать их под суд. Я не знаю законы нигейцев, но я бы так легко не сдалась.

Мне не ответили. Больше того, Ирадий ни взглядом, ни жестом не выдал своего отношения к моим умозаключениям, а дольше стоять и ждать реакции не могла уже я. Мне фактически отдали командование, и отсиживаться здесь в такой ситуации я не могла. Но была еще одна проблема…

— Я не знаю нигейского, — напомнила мужчине, спешно спускаясь по лестнице.

— Так же как и большинство Землян. Мы пользуемся передатчиками, я же рассказывал на занятиях.

— Я помню, — смутилась я. — Просто тонко намекаю на то, что передатчика у меня нет.

— Держи, — достал мужчина свой из кармана, но, остановив меня, в противовес своим словам сам закрепил устройство на моем правом виске.

— А вы?

— А я не большинство. Я знаю нигейский.

К тому моменту, когда мы спустились, корабль чужаков уже занял место внутри «Алмаза». Дверь, разделяющую два отсека, пока не открывали — ждали нас, а точнее меня, но команда была вооружена до зубов. Наверное, я слишком перестаралась, устанавливая второй уровень безопасности внутри, но, как говорится, лучше перебдеть. И да, мне было страшно.

— Открывайте, — воинственно вякнула я, делая шаг вперед.

Да только на плечо мне тут же опустилась тяжелая рука, заставившая замереть на месте. Дверь открылась только после того, как веркомандир приложил к замку свой пропуск. Но даже после этого сначала вперед вошли военные, окружая корабль, и уже потом разрешили ступить мне. Однако выбираться нигейцы не торопились.

Взглянув на Ирадия, чтобы отыскать в его глазах подсказку, я не нашла ничего лучше, как:

— Я считаю до пяти. Не выйдете, прикажу вскрыть судно.

Тихие смешки не расслышать было почти невозможно. То, что я покраснела, чувствовала отчетливо, но мои по-детски наивные слова по крайней мере подействовали. Яркое оранжевое свечение ударило по глазам, вынуждая закрыться, но еще через секунду по «Алмазу» прокатился сигнал тревоги. В этот же миг на нас напали.

Реакция. Только сейчас я поняла, насколько сильно был прав Ирадий, тренируя меня до посинения, до бессилия, до автоматизма. Я еще не успела до конца проанализировать ситуацию, как тело среагировало само, уходя от прицельного удара. Я даже из рук мужчины выскользнула, так что его пальцы рванули лишь воздух, не успевая меня поймать.

Вовремя выставленные щиты закрывали лишь часть команды, так что к полу я прижалась не зря. А после… После не осталось меня. Мне самой стало страшно оттого, что я действовала словно робот, бесчувственная машина.

Все, что творилось вокруг, я успевала не только проанализировать, но и что-то предпринять. Из корабля вывалилось не меньше двух десятков нелюдей, и нигейцами они не были точно. Помнила, что у нигейцев красная кожа и черные прорези на щеках, будто жабры, — на это моей памяти хватило, однако перед нами предстали индивиды, принадлежащие к различным расам.

Разрозненная одежда говорила о несобранности сформировавшейся группы. Да и оружие у них при себе имелось самое разное. Пираты. Нам на пути встретились пираты — охотники за космолетами и прочими диковинками, которые можно было дорого продать. Например, на нескольких планетах была легализована торговля разумными существами.

Выхватив у валявшегося в отключке парня магнитный щит и ресталку, я дралась наравне со всеми, хотя ни одного настоящего противника ко мне просто не подпустили. Удар здесь, еще один — там, бросить щит, чтобы заехать по чужому затылку, выставить ресталку кому-то под ноги. Я помогала, как могла и чем могла, и…

Это было обидно. Действительно обидно, что противников мужчины у меня нагло и бессовестно отбирали. Последнего буквально перед носом дернул Ирадий, так что мне пришлось просто-напросто встать в сторонке и подождать, пока дергающихся добьют. Да только я совершила одну огромную ошибку.

Я встала спиной к возможному противнику — к раскрытому входу, что вел на чужой корабль. А ведь внутрь никто из наших еще не заходил и корабль не проверял. Они были заняты несколько другим.

Если бы не обостренный слух, не скорость реакции, не отработанные удары защиты и нападения, меня бы сильно ранили — метили в сердце, намереваясь всадить тонкое лезвие между ребрами, — а так все произошло в единый миг. Меньше, чем за секунду.

Крутанувшись, я левой рукой схватила подобравшегося слишком сильно пирата за шею. Ограничив ему пространство для маневров, легко приподняла его над полом, а правой — всадила острый наконечник ресталки прямо в чужую грудину, не отслеживая уязвимое место, просто делая это на голых инстинктах. И иглы выпуская на голых инстинктах, потому что меня учили защищаться…

А защищаясь, учили убивать — это было логично. Но морально я к этому оказалась не готова.

— Каролина, отпусти. Ты слышишь меня? Каролина? Отпусти его. Просто расслабь пальцы и отпусти.

Повернув голову на голос, я не сразу признала Ирадия. Вокруг уже никого не было — абсолютно ничего не напоминало о том, что здесь только что случилось нападение. Только в нескольких шагах от нас стояла Диена вместе с незнакомыми мне двумя молодыми мужчинами да корабль, небольшой трап которого занимала я.

Это сколько времени прошло, раз помещение уже расчистили? А сигнал тревоги? Звучал сигнал тревоги, оповещающий о нападении. Я оказалась права и…

Несколько раз моргнув, я разжала пальцы, ощущая, как затекла моя рука. Чувствовала себя несколько потерянной, но в целом — нормально. Тонкое лезвие меня совсем не задело — я рассчитала все правильно. На мне вообще не было никаких повреждений.

— Я нормально… нормально… — произнесла, выпуская из руки и ресталку.

Сделав несколько шагов назад, на чужое тело старалась не смотреть. Только и повторила:

— Все нормально.

— Диена, забери ее. Успокоительное… — начал было веркомандир.

— Нет, — резко перебила я его. — Дай мне карту допуска. Я хочу в душ.

Чужой пристальный взгляд буравил мне спину до самого поворота.

Не останавливалась ни на миг, но и не шла слишком быстро. Пока я поднималась наверх, мимо меня проносились спецы, однако я не вглядывалась в их лица. Все смазывалось. Неясная пустота царила в голове, занимала душу, заставляла сердце биться ровно.

Удар. Удар. Еще удар.

До комнаты веркомандира я не дошла — добрела, совсем не запоминая свой путь. Уже сейчас не могла сказать, какого цвета были стены в предыдущем коридоре и встретился ли мне кто там. Я просто этого не запомнила, ощущая странное помутнение.

Удар. Удар. Еще удар.

Ничего не болело, ни единого синяка, ни одной ссадины. Со мной все, абсолютно все было нормально, но в то же время…

Раздевшись прямо в комнате, аккуратно сложила форму стопкой, укладывая ее в кресло. Ботинки приставила рядом, чтобы не мешались, и только потом пошла в ванную. Холодная вода должна была помочь. Не знаю, сколько так простояла — молча, не двигаясь, глядя в одну точку. Руками упиралась в стену, вода стекала по коже, волосам. Видимо, стояла слишком долго, раз меня начала бить крупная дрожь.

Тряслась. Руки, ноги — все ходило ходуном. Зуб на зуб не попадал, но у меня никак не получалось согреться. Ни теплая вода, ни горячая не давали достаточно тепла. Кажется, не была способна даже шагу сделать. Только повернулась, опираясь о стену спиной. В тот самый миг, когда дверца душевой открылась, я уже отчаялась привести себя в норму.

— Ты здесь слишком долго, — сухая фраза, безэмоциональный голос, лишь констатация факта, но взгляд…

Взгляд острый, дикий, скрывающий бурю эмоций.

— Мне холодно, — произнесла я с трудом, не чувствуя губ.

— Это не холод, Каролина. Это шок. Иди сюда.

— З-зачем? — спросила я запоздало, потому что руку уже подала.

Отлипнув от стены, не сделала ни шага вперед. Наоборот, это Ирадию пришлось войти в тесную кабинку, вставая под струи воды прямо в одежде.

— Будем избавлять тебя от чувства вины чувством стыда, — прижали меня к груди, пряча мои трясущиеся руки под футболку. Кожа мужчины казалась обжигающей.

— Может, успокоительного? — предложила я.

— Поздно. И не так эффективно.

Чужие губы накрыли мои, обрушаясь штормом. Объятия стали крепче, болезненнее, вынуждая прочувствовать, вернуться к реальности. Страх ударил по голове, забрался в сердце, обрушаясь на кожу тысячами игл, бросая в жар.

Я задохнулась под этим напором, моментально забывая о том, что я здесь делала, почему я здесь оказалась. Его руки мяли мне плечи, сжимали шею, не давая отвернуться, вывернуться. Да просто не давая сбежать.

Не передумать, нет, потому что все уже решили за меня, и в этой ситуации мне не давали даже секунды на подумать. Не было этой секунды. И меня не было. Остались только жаркие поцелуи, что жалили губы, шею, плечи, погружая в какую-то другую, параллельно существующую реальность, в которой можно все. В которой не существует предрассудков.

Выгибалась от каждого прикосновения, от каждой обжигающей ласки. По моим венам будто тек огонь, сводящий с ума огонь, разрушающий любые преграды. Нет, ни шагу назад. Не теперь, когда на пол душевой кабины слетела куртка Ирадия, а вслед за ней и футболка.

Жажда — она обрушилась на меня ураганом, безумством, ароматом моря и грозы. Прикосновение кожи к коже пьянило, но гораздо больше опьяняло понимание того, что произойдет в самое ближайшее время.

Предвкушение, трепет, смущение. Одно чувство вытесняло другое, пока меня выносили из ванной в спальню, неотрывно занимая мои губы непрекращающимся поцелуем. Не чувствовала ни холода, ни дискомфорта от влаги, что стекала каплями по коже, по волосам, впитываясь в простыни и подушки.

Тяжесть чужого обнаженного тела сводила с ума. Я задыхалась, но сама обнимала мужчину за плечи, впивалась пальцами в его спину, пока он губами ласкал мою грудь, осыпал короткими поцелуями живот. Вздрагивала. Вздрагивала от каждого прикосновения, распаляясь все сильнее, сгорая и…

Мой собственный полувсхлип-полустон оглушил. Я выгнулась в его объятиях, распахнула веки, пытаясь сделать вдох. Ни звука, ни слова. Мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Замерли, чтобы…

Не знаю, но сердце снова пустилось вскачь, едва объятия стали теснее, а губы нашли губы, выпивая, заглушая каждый стон. Утопала в серебряных радужках, что будто стали темнее, глубже. Губы высохли. Весь мой мир вдруг сузился до Ирадия, и это нисколько не пугало.

Пока не пугало. Пока разум был в отключке, а чувства…

Яркие, затапливающие сознание чувства взяли верх, унося меня в эту другую, ни на что не похожую ночь. В ночь, когда я забыла о том, что существует слово “нет”.

Всем хочется тепла. Каждому живому существу хочется тепла, но одеяло никогда не сравнится с теплом, которое дает человек, пусть и модифицированный. Это тепло другого рода. Оно не только физическое, но и душевное. Оно оплетает не столько снаружи, сколько внутри, рождая спокойствие, уверенность, чувство защиты…

Я не хотела открывать глаза. Стыд — меньшее, что я испытывала. Осознание произошедшего обрушилось лавиной, метелью, ураганом, но холодно мне не было нисколько. Наоборот, меня резко бросило в жар, когда чужая рука опустилась мне на талию, подгребая попытавшуюся отползти меня ближе.

— Уже появилось желание сбежать? — спросили, целуя меня куда-то в макушку.

— Непреодолимое, — просипела я.

— Это отлично. Значит, терапия прошла успешно, — медленно стягивал Ирадий с меня одеяло, которое я пыталась натянуть повыше. — Выспалась?

— Выспалась, — подтвердила я, по-прежнему не открывая глаз. Еще лучше было бы притвориться мертвой, но проблема в том, что у имситов превосходный слух, улавливающий даже биение чужого сердца.

— Тогда ответь-ка мне вот на что… Курсант Кара, какие ошибки вы вчера допустили?

И такой у мужчины… У мужа! Моего мужа, черт возьми! Такой у него был мягкий голос, столько в нем было нежности, что можно было запросто в ней утопиться. Потому что за ней скрывалась хорошо слышимая, едва ли скрываемая угроза.

— Вам все перечислять, товарищ веркомандир? — осведомилась я жалобно.

— Ни в чем себе не отказывай.

Сделав глубокий вдох, я выпалила все как на духу. Ошибок я видела целых две. Первая — встала спиной ко входу на корабль при том, что его еще не проверили. Вторая — нанесла непоправимый вред разумному существу, хотя вполне могла обойтись точечными ударами, и тогда нападавший остался бы жив…

— Нет. Вот это точно не было ошибкой, Карамелька. Ты поступила правильно. Между своей жизнью и чужой мы всегда выбираем свою. В ином случае победит неприятель — мы себе такого позволить по долгу службы не можем.

— Но мы ведь могли бы тогда его допросить.

— Зачем? С пиратами допросов не ведем. Впрочем, как и с контрабандистами, если они несут угрозу, так что ты все сделала правильно.

Сухие губы коснулись моего лба, даря утешающий поцелуй. Объятия стали крепче, теснее, жарче, однако на этом все не закончилось.

— Но ты назвала не все свои ошибки. Первая и самая главная — если я говорю остаться в комнате, ты должна остаться в комнате. Это означает, что я не уверен в том, что могу обеспечить тебе безопасность на все сто процентов. Впредь постарайся слушать меня. Мне сложно тебе отказывать, потому что я не хочу с тобой ругаться, но в дальнейшем подобной благосклонности не жди. Твоя безопасность для меня важнее, чем тот факт, что я могу тебя обидеть. Еще одна твоя ошибка — то, что ты понеслась встречать корабль в первых рядах.

— А разве веркомандир не должен все держать в узде?

— Должен, но в космических войсках строгая иерархия, и вчера команде пришлось нарушить устав, потому что я передал тебе полномочия. Веркомандир и первый помощник никогда сами не идут проверять корабли, оказавшиеся на борту, потому что это самые главные люди на космолете. Их безопасность стоит на первом месте — без них работа на корабле просто остановится, так что вчера тебя там быть не должно было. Задача веркомандира, как и первого помощника, — направлять и управлять. Надеюсь, этот урок тебе запомнится. — Моя щека удостоилась еще одного поцелуя. — Итак, кто из нас первый в душ?

— Я!

У меня даже голос прорезался, настолько сильно мне хотелось скорее скрыться. Да хотя бы за дверью! Стыд опалял не только щеки — полыхали даже уши! Но еще ужаснее было оттого, что я вся целиком и полностью пропиталась запахом моря и грозы. Этот аромат сводил с ума, возвращая меня во вчерашнюю ночь — туда, куда я пока возвращаться была морально не готова.

Скользнув на пол, я дернула на себя одеяло, стараясь укутаться в него с ног до головы, но моментально поняла свою ошибку. Второе одеяло, купленное мною вчера, из пакета я так и не доставала, так что Ирадий оказался перед моими очами в чем мать родила.

И вот нисколько он не выглядел смущенным. Наоборот, скорее прекрасно осознавал, какое впечатление производит его обнаженное тело даже при этом тусклом свете. А уж учитывая остроту моего зрения…

Собственно, я еще вчера невольно рассмотрела все и даже больше, но вчера — это было наваждение, помутнение, а сегодня…

Нет, никто не запрещал мне смотреть, но чувствовала себя неудобно. Особенно учитывая тот факт, что взгляд мой возвращался к кровати против воли. Ирадий же лежал на подушках, подложив руки под голову, и бессовестно улыбался.

— А сейчас который час? — спросила я, чтобы хоть как-то оправдать свою длительную заминку.

— Через четыре минуты нам принесут обед, а через два часа мы уже должны быть в особняке Анта. Три часа назад мы прибыли на Землю. Сейчас стоим в ангаре.

Исчерпывающе.

— Ну я пошла?

— Иди.

В душ я сбежала, но тихий смешок, сорвавшийся с губ мужчины, услышать успела. Все повторялось с какой-то пугающей точностью. Снова я и душевая кабинка, в которой я пытаюсь справиться со своими эмоциями, но на этот раз мимо зеркала я не прошла.

Приспустив одеяло, пыталась найти в себе какие-то изменения. Глаза горят, на щеках лихорадочный румянец, сухие губы искусаны, но кажется, будто слегка припухли. Шея, ключицы, грудь — ничего особого не видела. Разве что на плече остался небольшой синяк то ли от пальцев, то ли от губ Ирадия.

Ноги — их тоже не коснулись изменения, однако на внутренней стороне бедра я разглядела запекшуюся кровь. Совсем немного, будто мазнули пальцами. Боль даже не запомнилась на самом деле. Только тот факт, что она была — не острая, не нестерпимая. Другая.

Гораздо больше запомнился испуг и чувство наполненности, правильности происходящего, когда мы с веркомандиром замерли и смотрели друг другу в глаза. С мужем… К этой мысли невозможно было привыкнуть.

Низ тянуло — несильно, но неприятно. Неужели так будет каждый раз? А нужен ли этот каждый раз? Может, хватит и одного?

Тысячи странных мыслей проносились в моей голове. Каждая следующая пугала сильнее предыдущей. Тряхнув головой, я все-таки отправилась под душ, но успела только вылить гель на губку, как в кабинке стало очень тесно.

— А… я еще не закончила, — во все глаза смотрела я на Ирадия, стараясь не опускать взгляд ниже его лица.

— Я на это надеялся, — отобрал он у меня губку и…

Начал намыливать мою руку, выглядя при этом до невозможности сосредоточенным. У меня даже слов не нашлось, чтобы возразить. За рукой последовали плечи и шея. Вслед за ними спина и живот. Когда мужчина добрался до груди, я машинально сделала шаг назад, вжимаясь в холодные плиты.

— У имситов так принято в браке, — объяснил он мне свои действия, рождая в моей голове огромнейшие сомнения. — Серьезно, — добавил совершенно бесстрастно. — Ногу приподними.

Я послушалась. Послушалась, с ужасом наблюдая за тем, как тщательно натирают мое колено. И ведь не спросишь же! Да и у кого я спрошу, учитывая то, насколько это щекотливая тема. Но ведь можно попробовать поймать на вранье…

— А что еще принято? — осторожно спросила я, пытаясь перехватить губку внизу живота, но попытка успеха не возымела.

Кажется, я покраснела еще больше. В первую очередь оттого, что жар неудержимой волной прокатился по телу, а сердце забилось гораздо быстрее.

И он… Он наверняка заметил эти моментальные изменения!

— А еще принято вместе завтракать и ужинать. Вместе спать. И обязательно, обязательно целоваться. Не меньше десяти раз на дню. Ты, кстати, считаешь? — поцеловали меня в открытые губы, передавая губку и поворачиваясь спиной. — Теперь твоя очередь.

Я думала, что невозможно покраснеть еще больше.

Как же я ошибалась!