Часть 2 Глава 9

Глава 9: Неуставные отношения

Стыдно.

Мне было стыдно ступать на борт «Алмаза». Мое поведение за столом вчера теперь казалось выходкой истерички. И это я сейчас понимала, что на тот момент у меня начинался откат, а команда Ирадия теперь невесть что обо мне думает. Они-то приняли меня по-человечески, с открытой душой.

— Не волнуйся, — взял Ирадий меня за руку, пока нас вместе с покупками в буквальном смысле завозили на борт.

Это на корабле камеры не работали, а вокруг вся техника была в норме, так что ехали мы, скрытые брезентом рядом с коробками с провизией. Нос мне то и дело щекотал укроп, вылезший из деревянного короба, а желудок глухо булькал, реагируя на аромат копченого мяса.

— Мне стыдно, — призналась я, закрывая веки.

— Тебе нечего стыдиться, Каролина. Поверь, никто на тебя косо не посмотрит.

За то время, пока мы лежали в складском помещении, я собралась не только с силами, но и с мыслями.

Как-то так получилось, что к концу нашего вынужденного заточения лежали мы совсем рядом. Чувствовала затылком чужое дыхание. Оно щекотало волосы, согревало кожу. Понимала: еще немного — и меня обнимут. Молчание затягивалось, напряжение росло, а дыхание стало частым, порывистым. В тот самый миг, когда чужая рука опустилась мне на талию, корабль взлетел, а нас несильно, но ощутимо прижало.

— Все? — уточнила я, чтобы хоть как-то отреагировать.

— Да нет, для верности полежим еще минут десять, — крепче обняли меня, подтягивая ближе.

И вот что-то мне подсказывало, что веркомандиру просто нравилось лежать рядом со мной. Правильность моих мыслей подтвердил и Айлик, явившийся за своим начальником.

— Товарищ веркомандир, можно выходить! — радостно оповестил нас этот малый, сдирая брезент.

На его лице при виде нас промелькнул целый калейдоскоп эмоций. С явным смехом выдохнув «Простите», он быстро накрыл нас брезентом и сбежал с места преступления, удаляясь настолько спешно, что я не могла не спросить:

— Это он моих глаз испугался?

— Скорее, моих, — с тяжелым вздохом, как-то слишком несчастно вздохнул Ирадий, усаживаясь рядом. Его глаза действительно светились. — Не мог через десять минут прийти…

— Товарищ веркомандир! — произнесла я возмущенно.

Ответом мне была довольная усмешка. Будто только он знал какую-то тайну, до которой я пока не доросла.

Нас действительно не одаривали каким-то особым вниманием. Команда была занята своими делами, по коридорам никто не шастал без дела, а те, кто все же попадались нам на глаза, здоровались и старались как можно скорее скрыться.

Мне нравилась атмосфера, царившая на корабле. Здесь, несмотря на замкнутое пространство, даже дышалось словно свободнее. Ровно до тех пор, пока мы не вошли в комнату, принадлежавшую Ирадию.

— А…

— Я к этому не имею никакого отношения, — тут же открестился мужчина, ставя многочисленные пакеты на пол.

— Э…

— Сюрприз, — усмехнулся он, разводя руки в стороны. — Располагайся. Половина шкафа твоя. Я пойду узнаю насчет обеда.

Уверена, с таким решительным видом веркомандир уходил совсем не на кухню. Кажется, он шел кого-то убивать, но…

Мне, если честно, понравилось.

Все помещение, разделенное на разные зоны только мебелью, было засыпано красными и розовыми лепестками. Цветочный аромат витал в воздухе, под потолком застыли десятки шаров — самых обычных, накаченных гелием. При условии искусственно созданной на корабле гравитации, они четко определяли верх, но мне всегда было любопытно, что с ними будет, если гравитацию отключить. Полетят ли они куда-то, опадут или зависнут в невесомости?

Надо спросить у Ирадия. О многом спросить.

Комната действительно была только одна и совмещала в себе и спальную зону, и кабинет, и прихожую, и гостиную. Несомненным плюсом являлся отдельный санузел, пусть и совсем маленький. Учитывая то, что находились мы сейчас на военном корабле, условия можно было назвать просто царскими. Наверняка большинство живет в общих комнатах. По крайней мере, именно так нам рассказывали.

Раскладывала вещи в шкафу, забрав себе правую половину полок и вешалок. Не представляла, куда разместить все то, что мы сегодня накупили. Этот шкаф явно был рассчитан на небольшое количество вещей, но выход я нашла. Просто спрятала половину пакетов и коробок под кровать, развесив только самое необходимое.

Чувствовала себя неуютно. Вроде бы могла сесть, даже лечь, но эта комната воспринималась чужой, хотя, несомненно, личных вещей нашла самый минимум. Просто, знай я, что буду ночевать здесь одна, ощущала бы себя гораздо свободнее, а так слонялась без дела, словно воровка заглядывая то в один ящик, то в другой и все время ожидая, что дверь вот-вот откроется и меня поймают с поличным.

Мои бесцельные поиски закончились у миниатюрного холодильного шкафа. Собственно, в тот самый миг, когда мы с бурчащим желудком оглядывали пустые полки, в дверь каюты негромко постучались. Я бы даже сказала, поскреблись.

Первым порывом было затаиться, вторым — узнать, кто к Ирадию пожаловал. Сладкий цветочный аромат я учуяла еще на подступах к двери, но рентгеновским зрением не обладала, так что пришлось открыть.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я с милой женщиной в белом медицинском халате.

— А я вот тут мимо иду. Дай, думаю, приглашу вас на чай. Я Диена, — нерешительно протянула она мне ладонь для рукопожатия, но взгляд отвела, предпочитая смотреть куда-то в пол.

— Очень приятно, — без резких движений пожала я чужую руку и слегка отошла в сторону, приглашая гостью внутрь. — Я Кара, и я не кусаюсь.

— Это очень даже замечательно, — легкая улыбка коснулась ее губ. — Может, тогда прогуляемся до столовой? Я вам здесь все покажу.

— Экскурсию мне уже проводили, — призналась я, но тут же исправилась, неопределенно махнув рукой на комнату: — Но чая здесь действительно нет. Буду рада вашей компании. Тем более что товарища веркомандира, видимо, взяли в плен дела.

— Вы называете мужа веркомандиром?

Удивление и чувствовалось в голосе, и проступило маской на светлом лице. Эта женщина в принципе выглядела светлой и легкой, хотя худышкой не была совершенно. Округлые черты лица, синие глаза в обрамлении светлых ресниц, аккуратное каре из медовых и русых прядей.

Весь ее вид располагал и буквально кипел добротой. Угрозы для себя я не чувствовала, так что дверь закрыла и пошла вместе с Диеной по коридору, обдумывая свой ответ, который от меня терпеливо ждали.

— Понимаете, я курсант космической военной академии. Я просто привыкла к такому обращению, и от этой привычки оказалось трудно избавиться.

— Понимаю, — покивала женщина. — Должно быть, в академии вам приходилось туго. Все-таки неуставные отношения запрещены. Помнится, когда я проходила обучение, у нас за это дело строго наказывали.

— Думаете, веркомандира накажут? — не на шутку забеспокоилась я, только сейчас вспомнив об этом запрете.

Получается, за наш вынужденный брак нас могут еще и наказать. Если еще не наказали, а один упрямый мужчина мне об этом просто не сказал.

— Да кто же его осмелится наказать? — рассмеялась собеседница, прикладывая карту доступа, чтобы открыть следующий отсек. — Да и вас он в обиду не даст. Я имела в виду, что тяжело строить отношения в таких суровых условиях. Вам ведь наверняка приходилось скрываться, чтобы никому не подавать плохой пример да и просто не вызывать зависть окружающих.

Пока Диена тихо посмеивалась, я вспоминала то, как мы «строили отношения».

О да! Мне завидовала вся военная академия. Пока они отсыпались по ночам, меня гоняли по тренировочному полю и заставляли раз за разом проходить полосу препятствий. В карауле — в нормальном карауле — я и вовсе ни разу не стояла, ночами подпирая дверь изнутри комнаты Ирадия.

Я не патрулировала академию, я не ходила в наряды, но получала гораздо больше — знаний, умений, навыков. Да только думали обо мне наверняка невесть что, и это «невесть что» в итоге закончилось свадьбой. Хотя нет, пару раз мужчина видел меня без формы, и как минимум раз в неделю я отключалась в его комнате, чтобы наутро проснуться в его постели. Собственно, на этом наши «отношения» и заканчивались.

Уйдя с головой в свои мысли, я пропустила тот момент, когда нужно было отвечать, а потом посчитала глупым. Так, в молчании, мы и дошли до столовой, в которой кипела своя интересная жизнь. Несколько столов были заняты, другие оказались свободными.

— Мы обычно принимаем пищу поочередно. Ни одну часть корабля нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, так что у каждого есть свое время. Опаздывать или задерживаться нельзя. Все строго по графику, — рассказали мне, слегка подталкивая к раздаточному столу.

Мужчины старались явно на меня не смотреть, но их взгляды спиной я чувствовала отчетливо. Любопытство — вот что ими управляло, тогда как мной управлял голод. Тарелки на поднос я набирала с чистейшей, ничем не замутненной радостью.

Стол мы заняли отдельный.

Увы, но я уже поняла, что любопытство — страшная вещь. Чтобы не отвечать на многочисленные вопросы Диены, которые в большинстве своем являлись личными, я сама забрасывала ее вопросами, не забывая при этом есть.

Справились мы минут за двадцать — за это время никто не покинул столовую, но были новоприбывшие. Их взгляды тут же скрещивались на нашем столике, а особо бесстрашные и вовсе здоровались, проходя мимо. Я будто стала новым развлечением среди скучных однотипных будней — примерно так себя ощущала, но, как оказалось, концерт только начинался.

Еще через десять минут, когда чай в меня уже не лез, а я думала над тем, как бы сбежать обратно, не имея карты доступа, в столовой появился Ирадий. Глаза горят, лицо каменное, тело напряжено. И вот я как-то сразу поняла, что перемены в его настроении случились из-за меня.

— Простите, — поднялась я из-за стола, чтобы унести к мойке кружку. — Спасибо за беседу. Мне было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, мы еще встретимся…

Я и сама поняла, как двусмысленно прозвучала последняя фраза в полнейшей тишине. Так, будто я уже попрощалась с жизнью и теперь смиренно иду получать нагоняй.

Впрочем, примерно так все и было, только масштабы, судя по промелькнувшему облегчению на лице мужчины, гораздо меньше.

— Вы меня потеряли, да? — остановившись в дверях напротив Ирадия, спросила я максимально мягко, совсем немного, но ощущая свою вину.

Могла ведь и записку оставить, но… Куда я денусь в открытом космосе? Или…

— Вы подумали, что я сбежала? — удивление вперемешку со странной радостью породило на моем лице широкую, вот вообще неуместную в ситуации улыбку.

— Нет, — очень ровно ответил веркомандир, чьи руки были сложены на груди.

И именно в этот самый момент дверь в столовую рывком распахнулась, являя всем присутствующим запыхавшийся голос первого помощника, а потом и его самого. Пока еще целиком и полностью.

— Все артиллерийские корабли на месте, товарищ веркомандир!

Молодой мужчина, судя по взгляду, моментально понял, что сглупил, и тут же попытался исправиться, пока мы с Ирадием пытливо смотрели друг другу в глаза. Я — с бессовестной улыбкой, он — скрывая любые эмоции.

— Э… В общем, мне показалось, что одно из креплений сломалось… Думал, «Малыша» при взлете потеряли и… Разрешите идти, товарищ веркомандир?

— Разрешаю, — коротко бросил мужчина и через мгновение добавил: — Всем разрешаю.

Столовая опустела в один миг. Раз… И, кроме нас двоих, не осталось никого. Даже из кухни все вышли от греха подальше, пробегая мимо нас со скоростью космического корабля.

— То есть вы действительно подумали, что я сбежала… — протянула я, усаживаясь на своеобразный низкий подоконник, обрамляющий большой иллюминатор, заменяющий окно.

— Просто по достоинству оценил твои умения, качества и возможности, — вывернулся он, возвышаясь надо мной, словно дерево над пропастью. — А еще я не нашел в шкафу часть купленных вещей.

— Они не влезли, — пожала я плечами, чувствуя себя до невозможности довольной. — Я их под кровать спрятала прямо в пакетах. Вы правда думали, что я могу решиться на такой отчаянный побег?

Тяжело вздохнув, мужчина занял место рядом со мной, а потом и вовсе развернулся боком, вытягивая одну ногу за моей спиной. Я за ним следила не только с удивлением, но и с любопытством. Чутье не подвело. Взяв за руку, Ирадий молча, аккуратно, но при этом настойчиво потянул меня к себе, размещая спиной у себя на груди. Так я оказалась в кольце его рук и могла наблюдать за бесконечностью, что разливалась бескрайней синевой за иллюминатором.

— Я допускаю, что подобное могло прийти тебе в голову, анализируя твои прошлые поступки, но мне бы этого не хотелось. Мне ничего не стоит свернуть патрулирование и отправиться тебя искать, наплевав на задание. Команда будет вынуждена исполнить любой мой приказ, но я действительно этого не хочу. Не хочу, чтобы ты от меня сбегала. Не хочу, чтобы чувствовала себя в опасности рядом со мной. Не хочу, чтобы ощущала давление с моей стороны. Я не идеален, Каролина. Я далеко не идеален, и тебе придется это принять. Не сейчас, со временем, но придется. Тебе от меня уже не сбежать, но если попробуешь… Это страшно, Каролина. Страшно, когда не знаешь, все ли в порядке с тем, кого любишь. Страшно, потому что воображение тут же подкидывает сотни вариантов того, что могло случиться. Мне хочется… Да, мне хочется контролировать каждый твой вдох, но одновременно с этим я не желаю, чтобы когда-нибудь в моих руках ты задохнулась. Ант правильно сказал: птицы дохнут даже в золотой клетке, так что ты свободна. Свободна настолько, насколько я могу тебе эту свободу предоставить, чтобы волноваться за тебя в пределах разумного. Одного прошу: я должен знать, где ты находишься. Со своей стороны обещаю рассказывать о своих перемещениях. Мы договорились?

— Договорились, — прошептала я в ответ на тихие слова. Сердце билось быстро-быстро, и я уже не могла сослаться на страх или волнение. Врать себе просто не получалось, так что я решила отвлечься. Обернувшись, задала интересующий меня вопрос: — Весь корабль перевернули?

— Почти, — ответили мне с улыбкой. Мягкая улыбка, едва заметная, лишь уголками губ, — так улыбался только Ирадий. Сдержанно, но в то же время окутывая волнами нежности, что скрывались даже во взгляде.

Подушечки пальцев коснулись моего лба, убирая прядь волос. Прокатившись по виску, костяшками очертили скулу, линию подбородка. Лицо горело, меня моментально бросило в жар, и этого было не скрыть. Человек бы, возможно, не заметил, но от взгляда имсита подобное никогда не укроется.

Гулко сглотнув, я зажмурилась, да попросту струсила. Пульс стучал в ушах, и я больше ничего не слышала. Только чувствовала, как мои губы щекочет чужое дыхание. Миг растянулся до вечности, но меня все не целовали.

Чтобы понять, что происходит, я распахнула веки. Это и стало моей самой главной ошибкой.

Оказывается, в этом холодном серебре можно запросто утонуть. В желудке творилось что-то непередаваемое. Ощущала щекотку, что будто расстилалась холодом. Я сама — целиком — словно была одним сплошным сердцем, которое подкидывало в таких надежных объятиях.

Губы высохли. Волнение напополам с предвкушением обрушилось на плечи, но меня не держали. Понимала, что могу…

Могу прекратить все это в любую секунду. Встать, уйти, в конце концов. Но отчего-то не делала ничего. Ждала. Ждала, когда меня поцелуют, потому что мне самой смелости не хватило бы…

А потом пришла засасывающая пустота. Она царила в голове — все мысли выветрились разом, едва чужие губы настигли мои, пленяя осторожно, мягко. Не сминая, нет. Давая попробовать, почувствовать, ощутить, каким может быть настоящий поцелуй, наполненный нежностью. Поцелуй, разделяющий одно дыхание на двоих, потому что да — я позорно забыла, что нужно дышать.

Хотя нет, забыли мы оба, когда чувственная ласка сменилась яркостью, яростью, страстью. Мои губы сминали, жадно выпивали, прижимая так крепко, что дышать было попросту невозможно.

Лавина, ураган, взрыв. Мы словно задыхались, и на этот раз я отвечала, потому что не ответить было настоящим преступлением. Потому что не ответить означало умереть. Да просто потому, что мне, к собственному стыду, хотелось ответить, добавляя в этот пылающий костер и своих дров.

— Простите, — прозвучало максимально тихо и робко после очередного стука в дверь. — У нас там ужин горит.

— Сгорел, — резюмировал Ирадий, отрываясь от моих губ, позволяя мне спрятаться у себя на груди.

— Давно, — шепотом подтвердила я то, что уловил мой нос.

И при всем при этом мы даже с места не сдвинулись.

— Ну мы тогда попозже зайдем, да? — снова раздалось от двери.

— Когда корабль сгорит? — вернулся строгий начальник. Строгий, но не для меня. — Идите.

Я не видела, как мимо нас проносились работники кухни. В этот момент я смотрела в иллюминатор и жадно вдыхала сводящий с ума аромат моря и грозы. Той самой грозы, чьи молнии бьют в самое сердце.

Ни единой души не встретилось нам в коридоре, когда мы возвращались обратно в комнату. Ну как возвращались?

Меня несли на руках, категорично отказываясь спускать на пол. Смущение, стыд, неловкость. Мужчина уверенно стирал их небольшими веселыми рассказами о том, какие курьезы время от времени случались на его корабле.

К тому моменту, когда мы наконец оказались в комнате, я уже хохотала до слез. Да только одна мысль никак не давала мне покоя.

— А вы так и не пообедали, — напомнила я, располагаясь в кресле.

— Принесут, — коротко ответили мне, пока мужчина усаживался в соседнее кресло. — Как насчет партии в шахматы?

— Я не умею играть.

— Научишься. Ничего сложного, — достал он из-под стола доску с фигурками, активируя программу. — Чтобы сделать ход, нужно назвать номер клетки фигуры, которой собираешься ходить, и номер клетки, куда желаешь эту фигуру поставить. Когда называешь первый номер, доска показывает возможные варианты хода. Все легко. Попробуем?

Мы играли в шахматы до самого ужина. Причем в большинстве случаев игра заканчивалась именно моей победой, из чего я смело могла сделать вывод, что мне просто-напросто поддавались, но мужчина с честным взглядом все отрицал.

Несколько раз к Ирадию забегал первый помощник, чтобы что-то спросить или получить совет, но ответ мужчины всегда был одинаковым: «У меня отпуск. Меня на «Алмазе» нет».

Один раз ему звонил Ант, чтобы узнать, насколько хорошо мы скрылись. Его отец свирепствовал, обещая выслать все возможные кары на наши головы, но верглавнокомандующий верил, что до завтра он растеряет весь пыл и будет уже не так категоричен. Мне только и оставалось, что надеяться на такой исход. Встречаться с тем имситом не хотелось совершенно. А уж при условии его плохого настроения…

Ужинали мы прямо в комнате. Вместе с ужином к нам приехали и продукты, заполнившие пустые полки холодильного шкафа. В основном это были закуски, напитки и то, что можно использовать в качестве перекуса. (3303c)

А потом пришла она — ночь, которая ничем не отличалась от дня, — и вернулась та самая неловкость, от которой меня успешно избавляли все это время.

Да только лечь спать или хотя бы приготовиться ко сну сегодня нам было не суждено. Обычное патрулирование границ разбавил неопознанный корабль, появившийся на радарах.

Я полетела на командирский мостик вслед за веркомандиром.