Часть 2 Глава 12

Глава 12: Огненный закат

Как оказалось, после фееричного объявления о нашем с Эльзой существовании, был назначен званый ужин. Честно говоря, мое настроение рухнуло до самого пола, едва Эльза перетянула все внимание присутствующих на себя.

Дело было совсем не в том, что мне хотелось купаться в лучах этой сомнительной славы. Наоборот, я бы предпочла сейчас находиться в академии или на «Алмазе». Делать что угодно, но не стоять здесь истуканом, натянув на губы лживую улыбку. Меня коробило само присутствие Эльзы.

Так получилось, что воспринимала я ее исключительно как угрозу. На подсознательном уровне ждала новый финт, который она обязательно выкидывала, так что оставалась настороже и расслабиться рядом с ней не могла. И это при том, что нам вместе предстояло отправиться на задание, исход которого был невероятно важен не только для верглавнокомандующего, но и для Земли в целом.

— Все нормально? — шепнул Ирадий мне в волосы, обнимая так, чтобы всем и каждому было видно, кому я принадлежу. Будто еще кто-то не понял, что я надежно занята этим имситом. Сейчас все взгляды мужчин были прикованы к Эльзе, потому что невеста — это еще не жена.

— Настолько, насколько это возможно. Нам здесь еще долго нужно находиться?

— Мне необходимо переговорить с Антом, и можем уйти. Думаю, роскошный ужин — это не та причина, из-за чего ты захочешь остаться.

— Ты прав. Я не чувствую себя здесь уютно. Будто в музей попала, где лучше ничего не трогать, чтобы не сломать.

— Уже передумала помогать?

— Не передумала, — оглянулась я на мать Анта. Женщина стояла в окружении знакомых и тоже то и дело поглядывала в нашу сторону. — Просто…

— Эльза, верно? Не объясняй. Я тоже был удивлен, учитывая некоторые обстоятельства… Впрочем, неважно. Насколько я понимаю, сейчас твое участие уже не является необходимостью. Эльза прекрасно справится с этой ролью, а мы сможем вернуться к нашему отпуску. Что скажешь?

— Прекрасное предложение, только…

Проследив за моим взглядом, Ирадий все понял без лишних слов. Да, я не знала мать Анта. Да, она была для меня фактически чужим человеком, потому что мамой я считала и считаю другую женщину. Да…

Но мне было просто по-человечески жаль ее. Я ощущала за нее ответственность и желала вырвать ее из жизни, в которой ею помыкают и ни во что не ставят. Синяки можно запросто вылечить, имея столько денег, сколько есть у модифицированных, но сломленную душу никакое богатство не излечит.

— Тебе не о чем переживать. Даю слово, Ант не позволит отцу причинить ей вред. Тебе же лучше не вмешиваться и не показывать своей заинтересованности. Наши слабости — это наши уязвимые места. Не стоит их показывать, если не готова поставить на кон саму жизнь.

— Но вы же показываете? — спросила я, имея в виду себя.

— Потому что я готов пожертвовать не только жизнью, но и целым миром.

— Смелое заявление, — раздалось за спиной Ирадия, вынуждая мужчину обернуться.

— Ильтар, — поздоровался веркомандир, слабо кивнув отцу Анта.

Теперь я хотя бы знала его имя, но лучше относиться к мужчине этот факт меня не заставил. Наоборот, я вся подобралась, шагнув ближе к мужу.

— Любовь делает людей глупцами. Признаться, я никогда не думал, что ты подвержен всей этой сентиментальной чепухе. Хотя, с другой стороны, женщины любят ушами, так что я понимаю твои попытки обуздать мою дочь. Небось и замуж ее притащил, запудрив голову романтичной чушью?

Эмоции. Я буквально ощутила, как они хлынули, обрушиваясь новым всплеском. Чувствовала себя разъяренным быком, перед которым помахали красным полотнищем. Кончик языка обжигало от желания наговорить такого, чтобы этот человек вообще не смел ко мне приближаться, но Ирадий вовремя вернул меня к реальности.

Ему для этого понадобилось взять мою руку и преподнести ладонь к своим губам, мягко целуя сердцевину. Его взгляд был обращен только ко мне. И говорил он мне, хотя и отвечал Ильтару.

— Сентиментальность — не худшая черта, если проявляется она исключительно к любимой женщине. Благодаря Каролине я открыл в себе немало нового, и я благодарен ей за каждый проведенный вместе день. Уверен, таких замечательных дней еще будет немало…

— Я бы на это не рассчитывал, — резко произнес отец Анта.

— Что вы имеете в виду? — не сдержалась я, тут же проклиная себя за излишнюю болтливость, которая решила проявиться прямо сейчас.

— Разве я разговаривал с тобой? — на меня давили взглядом, позой, самой аурой, исходящей от этого нечеловека.

— Вы говорите обо мне в моем присутствии. Потрудитесь или замолчать, или отойти в сторону. Мне неприятно ваше общество.

— Да как ты смеешь, пустышка? — прошипел этот монстр, прожигая меня взором, но меня от его взгляда закрыл Ирадий, принимая весь удар на себя. — Я научу тебя манерам!

— Я со своей женой разберусь сам. Мы в вашем участии не нуждаемся, — холодно, остро заявил веркомандир, пока я дышала и не могла надышаться, пытаясь успокоиться.

— Приглашаем всех к столу, — громко и, самое главное, вовремя оповестил присутствующих Ант, и поток из имситов и людей просто унес нас по направлению к открытым настежь высоким дверям, но уже у проема Ирадий дернул меня в сторону, заводя за колонну, а затем и в неприметную дверь.

— Прости, — покаялась я, прекрасно осознавая, что добавила нам проблем.

— Ничего, — быстро поцеловали меня в кончик носа, застегивая на мне куртку. — Он специально нарывался. В словесных дуэлях у Ильтара опыт гораздо больше, так что шансов не отреагировать у тебя просто не было. Другое дело, что доводить до греха сегодня не хочется совершенно, поэтому сбегаем мы прямо сейчас.

— А как же Ант? — взволнованно наблюдала я за тем, как мужчина открывает окно. В этом санузле оно было только одно — и то совсем небольшое.

— Поговорю по ифону, ничего страшного. Гораздо страшнее, если мы останемся и твоя реакция на этого имсита превзойдет все наши с Антом ожидания. Ни Ильтару, ни кому-то другому нельзя знать, что ты выпадаешь из реальности при сильном эмоциональном всплеске. В документах это не указано.

— Потому что это слабость?

— Именно.

— А Эльза?

— Ее приступы уже не так заметны. Доктор постарался на славу, испытывая ее и физически, и морально.

— А я?

— А у тебя отпуск с разрешения веркомандира. Давай.

Протиснувшись в узкое окно, Ирадий спрыгнул прямо в разноцветные кусты, благоухающие на всю округу. Мне не оставалось ничего иного, как подать ему руку и последовать за ним. В этом доме я оставаться точно не хотела.

Пробирались мы через буйно растущий сад какими-то окольными путями. Вроде бы ворота находились с другой стороны, но мужчина упорно вел меня в противоположную, и вскоре я поняла почему. Через десятки метров мы вышли к ангару, через открытые ворота которого просматривалась самая разная техника.

Чего там только не стояло — у меня глаза разбегались, но летной машины, которая принадлежала Ирадию, точно не было. Я бы ее узнала.

— А мы?..

— Позаимствуем одну из летных машин у нашего друга. Думается мне, что до нашей нам дойти не дадут — настойчиво пригласят обратно на ужин.

— А Ант, ну… Не будет ругаться?

— Еще как будет, потому что забрать я собираюсь его любимую машину, но чем только не приходится жертвовать ради родной младшей сестры и лучшего друга. Тебе какая нравится? — кивнул Ирадий на все многообразие.

— Черная? — предположила я, засмотревшись на новую модель, которой еще даже в производстве не было. Если я ничего не путала, выпуск таких, предположительно, должен был стартовать только в следующем году.

— Так я и думал, что тебе понравится коллекционная. Садись.

— Может, тогда не надо? Возьмем другую?

— Не дрейфь, Карамелька. Пускай машина хоть дорогу ощутит, а то так и будет здесь стоять, ни разу не заведенная. Давай, прокатимся с ветерком.

С ветерком — это не то словосочетание, которым можно было обозвать наше появление на дорожке у особняка. Беспрецедентная скорость у этой малышки развивалась за несколько секунд, вынуждая сердце не биться чаще, нет, а просто заходиться в истерике. Я держалась за все, что можно было и нельзя, стараясь удержать в себе восклицания, что так и рвались наружу.

Адреналин прошивал вены насквозь, когда мы на полной скорости входили в узкие повороты.

— Ворота! — закричала я, видя, как высокая кованая ограда резко поехала в сторону, собираясь перекрыть нам выезд.

Не успела. Ирадий снес и ее, и часть забора, что рванулась вслед за воротами. Я была бы и рада зажмуриться, но от шока смотрела во все глаза. На авто не осталось ни единой царапины!

— Бронированная, но облегченная, — похвастался мужчина, нежно погладив руль.

— За нами хвост! — воскликнула я, заметив две летные машины, последовавшие за нами.

— Бесполезно, — усмехнулся Ирадий. — Смотри, как можем…

Протаранив ограждение дороги, летная машина, словно пуля, выстрелила в пропасть. Внизу под нами в сотнях метров виднелся нижний уровень с серыми улицами, а я мысленно прощалась с жизнью. Летная машина камнем падала вниз. Не было никаких вариантов — мы должны были разбиться, потому что без дороги этот транспорт двигаться просто не мог. В этом и была суть летных машин — они могли летать высоко, но исключительно над дорогой…

Резкий рывок стал для меня полной неожиданностью. Наше летное авто замерло прямо в воздухе, резко выравниваясь. Выглянув наружу, я заметила огонь. С моей стороны было видно две небольшие конструкции рядом с колесами, которые, судя по всему, и держали нас на весу.

— Испугалась? — шепнули мне в волосы, а я…

— Мы точно не упадем? — обернувшись, уточнила я очень спокойно. Я была сама сдержанность.

— Можем висеть так около шести часов, но лучше не больше четырех, чтобы не перегревать.

— Тогда… Я тебя убью! — кинулась я на него с кулаками, но была быстро обезврежена и уложена на сиденья, что легко раскладывались. — Целоваться не будем! — предупредила я грозно.

— Как скажешь, — слишком легко согласился Ирадий. — Я и сам могу… целовать.

В новый рейс «Алмаз» должен был отправиться только поздно вечером — об этом веркомандир поведал мне, едва пытка поцелуями прекратилась. И вот что за человек? А точнее, нечеловек. Он напрочь разбивал все стеснение, все стены, которые я выстраивала кирпичик за кирпичиком, пытаясь отгородиться корректностью, которую сама же и придумала.

Просто раньше в моем понимании отношения между супругами совсем не строились на поцелуях, объятиях и всевозможных касаниях. Я всегда считала, что замужняя жизнь — это в первую очередь взаимная работа. Предполагала, что толком ничего не меняется, просто вас становится двое, а вдвоем, как известно, жить гораздо легче в плане финансов, распределения обязанностей и поддержания чистоты.

И нет, на самом деле я не была против. Мне нравилось ощущать тепло. Мне нравились объятия Ирадия и то чувство защищенности, которое они рождали. Мне нравились поцелуи, хоть от них губы и становились сверхчувствительными. Просто…

Я никак не могла побороть смущение, которое все эти действия вызывали. Я не знала, о чем обычно говорят после поцелуев, как принято себя вести после объятий и что означает, если вдруг мужчина берет тебя за руку. Да, несомненно, это приятно, но ведь должен же быть у всех этих действий какой-то смысл?

— Эндорфины, — вдруг ответили мне, а я с ужасом поняла, что последние фразы произнесла вслух. — Не стоит краснеть, все нормально, — улыбнулся мужчина, глядя на дорогу. В сгущающихся сумерках мы вновь вернулись на верхний уровень, чтобы добраться до какого-то ресторана. — Об этом на самом деле мало кто задумывается, но объятия и поцелуи — это то, что требуется нашему организму, потому что внутри нас вырабатываются эндорфины — так называемые гормоны счастья. Кроме хорошего настроения, они влияют на длительность жизни, купируют боль и даже притупляют страх. Раньше эти гормоны часто вкалывали солдатам перед боем, в том числе и в космическом флоте. Поэтому нам так приятны прикосновения. А еще, чем больше мы целуемся и обнимаемся, тем больше привязываемся друг к другу — за это отвечает другой гормон. Но если опустить все эти объяснения, то мы делаем это просто потому, что нам хочется, и не стоит искать здесь скрытый смысл. И особая реакция тоже не нужна. Просто расслабься и получай удовольствие.

Откровенность этого мужчины одновременно сбивала с толку и приятно поражала. Выходя из летного авто, я вдруг подумала о том, что мне предстоит провести с этим имситом целую жизнь. Целую жизнь бок о бок, потому что нет, не отпустит.

Что бы я ни делала, как бы ни лелеяла мечты об эфемерной свободе, Ирадий уже плотно вошел в мою жизнь и покидать ее не собирался. Почему-то этот факт, наоборот, успокаивал. Не будь его со мной рядом, неизвестно, какой бы стала моя жизнь. Да и была бы она вообще или закончилась бы там, на холодных плитах душевой, когда Эльдер вышел из-под контроля?

Не знаю. Но менять ничего не хотелось.

Мне еще никогда не приходилось бывать в таких роскошных заведениях. Чувствуя себя некомфортно, я старалась держаться ближе к Ирадию, тогда как он ощущал себя словно рыба в воде.

Управляющий рестораном сам проводил нас до кабинки, что скрывала стеснительных посетителей от остального зала. Что примечательно, темным стекло, разделяющее помещения, было только с одной стороны, так что мы могли легко наблюдать за многочисленными гостями.

Честно говоря, я в своих берцах сюда совершенно не вписывалась. Женщины всех возрастов выглядели этакими куколками. Теми самыми, что продавались в магазинах игрушек за баснословные деньги, однако за стеной мне было уютно.

Правда, заказ все равно делал Ирадий, потому что названия блюд мне ни о чем не говорили, но салат да и основное блюдо мне понравились. А вот от десерта я отказалась, размышляя о том, что нам стоит сразу расставить все по своим местам. По крайней мере, я хотела уже сейчас знать, как мужчина отнесется к моим планам на будущее. Если он будет против, воплотить мечты в реальность станет гораздо труднее.

— После работы в космическом флоте я хочу стать политиком. Я хочу представлять интересы женщин и повлиять на законы, по которым родители могут продавать своих дочерей имситам, — глубоко вдохнув, почти скороговоркой произнесла я, пытливо взирая на веркомандира. Взгляд мой был твердым, пристальным, и отступать я была не намерена.

— Хорошо. Если ты приложишь достаточно усилий, то у тебя вполне может все получиться. Только мне хотелось бы понять детали. Ты ведь понимаешь, что проверка на совместимость — это единственный способ найти наиболее благоприятную пару модифицированному?

— Я не собираюсь бороться за отмену подобных мероприятий. Проблема не в том, что на девушек налагается определенная ответственность. Проблема в том, что они не могут от нее отказаться, потому что выбор делается в одностороннем порядке. Знаете, я много думала о том, каким могло бы быть наше общее будущее.

— Очень любопытно. И каким же?

— Если бы… Просто предположим. Если бы у девушек и имситов было время на то, чтобы узнать друг друга, большинства проблем просто не существовало бы. Знаете, что подвигло меня сбежать в академию?

— Что?

— Не то, что вы модифицированный. Основной причиной стали слухи, которые ходят об имситах. Когда информации мало, ты собираешь любые крупицы и начинаешь верить в них, додумывая то, чего на самом деле нет. Например, связав слухи о том, что модифицированные монстры, и то, что вы являетесь веркомандиром, я окрестила вас бесчувственной машиной для убийств. При таком раскладе мне в последнюю очередь хотелось стать вашей женой. Огня добавили и последние услышанные мною слухи о том, что какой-то имсит сбросил свою жену на растерзание ручным крокодилам. Это, кстати, правда?

— Нет. Всего лишь нелепая случайность, основанная на человеческой глупости и беспечности.

— Это хорошо. Так вот, представим, что после нашей с вами встречи в медицинском центре Верграйза вы приехали в дом к моему отчиму, но не затем, чтобы подписать договор, а затем, чтобы познакомиться со мной и пригласить меня, например, на прогулку. Как вы считаете, сколько времени вам бы тогда понадобилось на то, чтобы понравиться мне?

— Ты действительно хочешь услышать этот ответ? — посмотрели на меня насмешливо. Я же очень серьезно кивнула. — Сутки. Максимум двое.

— А знаете почему? Потому что у всех имситов заоблачное самомнение, — ответила я, с удовольствием наблюдая, как у Ирадия вытягивается лицо. — Но не это важно, а то, что с таким самомнением имситы наверняка согласятся принять подобный вызов, тогда как девушки в свою очередь будут чувствовать себя защищенными, учитывая право на отказ. Если пропадет давление и появится возможность узнать друг друга до того, как будет подписан договор, то мы будем иметь огромный процент семей, которые не только добровольно пошли на этот шаг, но и получили не кота в мешке. А за тем, чтобы права девушек не нарушались, будет следить мой фонд.

— Уже целый фонд? — по-доброму улыбнулся мужчина.

— Это в перспективе. Оказание психологической помощи, возможность поговорить, задать неудобные вопросы, узнать, что их ждет в браке. Да, для этого понадобятся квалифицированные психологи, но позаботиться о том, чтобы они были в будущем, я могу уже сейчас. Любое учебное заведение на Земле будет радо заключить договор, при котором их выпускники сразу получат трудоустройство. Просто для этих специалистов в качестве практики будет дана узкая тема. Да и обучение можно будет скорректировать, как ты сделал это для нас в академии…

Я говорила и говорила, рассказывая все то, о чем думала в то и без того небольшое свободное время, которое у меня имелось. Ирадий слушал с интересом, время от времени задавал вопросы и даже давал советы, как решить ту или иную проблему, с которой я на своем долгом пути обязательно столкнусь.

Невероятная способность — видеть наперед, и его советы действительно были к месту. Я, например, не знала, что отработку после завершения обучения в космической военной академии вполне реально сократить. Если ты предоставляешь документы, что приносишь пользу обществу где-то на другом поприще, то от обязательной отработки в десять лет тебя легко освобождают. Этот факт, несомненно, положительно влиял на мои планы. Мне было над чем подумать и…

Меня уже было не остановить. Да только впереди уже маячило следующее испытание. Вернуться на корабль до отлета — это только половина дела. Гораздо больше сложностей было в подготовке ко сну, но и здесь выход я нашла.

Сначала первая отправилась в душ, а потом, пока веркомандир проводил водные процедуры, быстро натянула на себя пижаму и достала второе одеяло, завернувшись в него, словно в кокон.

Притвориться спящей было нетрудно. Но это мне так казалось. На самом же деле, едва Ирадий вернулся в комнату, дышать ровно и ничем себя не выдать стало по-настоящему сложно. Хотя бы потому, что из кокона меня бережно достали, чтобы накрыть нас одним одеялом и обнять.

Один поцелуй в шею, второй. Сердце пустилось вскачь, и я не смогла сдержаться. Судорожный вздох в тишине комнаты прозвучал чрезвычайно громко. Не знала, не поняла, сама ли я перевернулась с бока на спину, но упрямые губы прижались к губам, вынуждая раскрыться навстречу.

«Я тебя не обижу», «Я тебя не оставлю», «Я всегда буду рядом» — вот что говорил его взгляд. Ртуть разливалась в его глазах, завораживая, гипнотизируя. Каждое касание — изощренная пытка, каждый поцелуй — словно месть за ту дистанцию, что держалась между нами слишком долго.

— Я тебя люблю… — разносился шепот, касаясь сердца, души.

Я верила ему. Да, верила ему, чувствуя нечто такое, что заставляло задыхаться в этих объятиях, впиваться пальцами в эти плечи и хотеть, желать поцелуев, что обрушивались, словно град среди ясного неба, рождая и восторг, и одновременно страх.

— Лю…

Нет. Эти слова я пока была не готова произнести, а возможно, не буду готова никогда. Слова — это всего лишь слова. Главное — это то, что происходит внутри. Засасывающий водоворот, который уже невозможно остановить.