Часть 1 Глава 9

Глава 9: Соблазн

Ирадий

Он едва не улыбнулся. Ему стоило огромных усилий сдержать лицо. Невозмутимо продолжал есть, глядя прямо ей в глаза — с той же наглостью, с какой она смотрела на него, заявившись в аудиторию. Ждал…

О да! Ирадий ждал ответа точно так же, как и новобранцы, которых он взял под свое крыло, но Каролина молчала. Краснела прямо на глазах и явно не знала, что сказать, но в этот раз вмешиваться в ее жизнь он не собирался.

Уже дал себе мысленный приказ держаться от нее на расстоянии, хотя, видит бог, ему это было нелегко. Он сходил с ума, зная, что она находится так близко. Ему хотелось до колики в пальцах, до скрежета зубов касаться ее, обнимать, прижимать к себе. Казалось, что не насытится никогда.

Мало.

В его жизни ее было ничтожно мало несмотря на то, что за прошедшую ночь он весь пропитался ароматом карамели. Да, теперь его подушка пахла именно так. И не только подушка, но и одеяло. Да вся комната, которую ему выделили, хранила этот сводящий с ума запах. И он наслаждался им. Наслаждался так, будто настал самый счастливый день в его жизни. Как если бы случилось нечто невероятное.

Нет, он не помнил, чтобы радовался так чему-либо. В его жизни были маленькие радости: первая успешная битва в космосе, несколько повышений, завершение стройки, которая длилась почти два года, — но все они меркли по сравнению с тем, что рядом с ним наконец-то была Каролина.

Точнее, это он был рядом с ней.

Верглавнокомандующий подписал приказ о временном переводе в академию сроком на год, но взамен потребовал ответные уступки. Одна из них — являться тотчас, едва прозвучит приказ, чтобы участвовать в атаках и защите наравне с остальными веркомандирами, а вторая…

Нет, Ирадий не планировал брать на себя ответственность за целую группу. Ему по горло хватало упрямства Карамельки. Да что врать? Она единственная, кто по-настоящему занимал его мысли, но друг поставил перед ним задачу, отказаться от выполнения которой он не мог.

Верглавнокомандующему нужна была особая группа — не мясо, которое в восьмидесяти процентах случаев выпускали отсюда, а умные, ловкие, нестандартно мыслящие молодые спецы. Из них он хотел составить свою команду — естественно, под руководством Ирадия, чтобы иметь возможность засылать ее туда, куда послать можно далеко не каждого.

Например, за “Синюю Звезду” — завесу, что разделяла космическое пространство. Там находились несколько пустующих, пригодных для жизни планет, одну из которых имситы давно желали присвоить себе. Ант думал будущим, и в их будущем перенаселение — это одна из главных проблем, решить которую они старались уже сейчас.

— Ничего особенного. Плохо было очень, поэтому я почти все время проспала, — взяла Каролина себя в руки, коротко улыбнувшись.

Не ему — другому имситу, что точно так же, как и Ирадий, неотрывно смотрел на нее, вызывая у мужчины пока еще глухую, но все-таки ревность. Ревность к парню, что явно обходил его одним весомым аргументом.

Молодостью.

Он заметил взгляд мальчишки еще в ту минуту, когда только вошел в комнату общежития. Каролина не замечала его, другие не замечали, но он — имсит, обладающий острым зрением и умом, — сразу распознал интерес. Пока еще интерес, который запросто мог перерасти в нечто большее.

Самое поганое, что он не мог помешать ему напрямую. Каролина лишила его всех прав на себя, а значит, победить он мог только в честной борьбе. Пока же преимущество было у мальчишки. Эльдертарион мог безнаказанно касаться ее. Мог видеть ее обнаженное тело в общих душевых. Мог проявлять себя, находясь с ней двадцать четыре часа в сутки, тогда как Ирадий этого был лишен.

Наверное, отчасти именно поэтому он и сорвался. Нет, не тогда, когда лишил их ужина и загонял на полосе препятствий — здесь он выполнял возложенные на него обязанности. Усталость должна была повлиять на сон, а голод — помочь без лишних последствий воспринять газ, что, проникая в организм, очищал его от токсинов.

Сорвался же Ирадий тогда, когда объявил о том, что они — молодые, зеленые новобранцы — будут заступать на дежурство наравне с курсантами. Отчасти из-за ревности, что не давала ему оставить ее, ослабленную, на попечении Эльдера, который явно так, как остальные, от газа не страдал. А отчасти из-за желания облегчить ее страдания.

Не простил бы себе, если бы остался в стороне. Мысль о том, что ей будет плохо, загоняла его в настоящую панику. Он должен был контролировать ее. Каждый ее вздох, даже сон, чтобы точно знать, что она хорошо переносит газ, потому что были случаи, когда распыляемое вещество вызывало аллергию. Тогда парня удалось спасти с трудом. В отношении Карамельки Ирадий хотел быть уверен наверняка.

Третья причина — желание. Он мог себя контролировать. Почти мог, но не хотел. Не хотел отказывать себе в удовольствии, которое ему приносила возможность общения с Каролиной.

Да, она оказалась не рада его появлению, но другой реакции он и не ожидал. Был готов даже к тому, что она бросится на него с кулаками. От нее вытерпел бы все, потому что она нужна была ему как воздух. Хотя нет, даже больше, чем воздух. Без воздуха он бы прожил еще минуты три, а без нее не мог и секунды.

И это было странно.

Все то время, пока он проводил занятия, пока обедал вместе с группой, пока подвергал их физическим нагрузкам, думал над вопросом: “Почему?” — и пытался понять причины возникновения подобного феномена. Если кто-то и пытался его изучать, то успехом дело не увенчалось, но Ирадия зацепило. Он хотел понять, хотел докопаться до причин, объяснить самому себе, почему вот уже три года он живет только мыслями об одной-единственной девушке, каких на Земле тысячи.

Понимал, что дело в ней. Она — это она, будто созданная кем-то для него, идеальная, несмотря на детские поступки, излишнюю худобу, неловкую глупость и смешливую наивность. В ней ему нравилось все, а с минусами он готов был уживаться. В конце концов, она еще повзрослеет, раскроется, подобно бутону цветка, а он подождет. Ждал три года и еще подождет. Лишь бы рядом.

Да только не заданного вслух вопроса это не отменяло.

— Капитан, группе полчаса на отдых, — отдал приказ, разрешая уйти им в общежитие, но хрупкую фигуру взглядом провожал до самых дверей.

Нельзя давить… Нельзя давить!

Эту фразу Ирадий повторял себе многократно, проанализировав поведение Каролины этой ночью. Для него она была всем, самой жизнью, но он постоянно забывал, что его Карамелька об этом просто не знала. Не могла испытывать того, что испытывал он.

Жажда, влюбленность. Пожалуй, именно так он мог это назвать. Ему хотелось прикасаться, целовать, видеть ее улыбку, слышать, как она смеется, но пока же в ответ на свои слова и действия он встречал только отпор.

Понимал почему.

Она воспринимала его как врага. Все его действия — в штыки. Не ждала ничего хорошего. Заведомо ожидала подлость, хоть он и не сделал ей ничего плохого. Просто она уже придумала все в своей голове, тогда как он решил отступить. Не от нее — нет-нет, от нее он не отступится даже под угрозой смерти. Решил не давить, не пытаться забрать ее отсюда, нарушая сотни законов, подставляя и ее, и себя.

Его решение стало важным для них обоих, потому что подвергало изменениям их общее будущее. То, которое Ирадий уже успел распланировать. Пришлось перекраивать планы прямо на ходу, но мужчина был доволен. Каролина останется рядом с ним даже после обучения — то есть у него будет достаточно времени, чтобы завоевать ее сердце.

Конечно, он постарается сделать это как можно раньше, но и торопить ее не будет. Впереди их ждет целый год, за который мужчина научит ее всему тому, что умеет и знает сам. Вложит в нее как можно больше, чтобы она точно выжила. И пусть он пока не верил в нее, но верил в себя, в свои умения и возможности. Он сможет защитить ее ото всех и, если понадобится, даже от нее самой.

— Товарищ веркомандир, разрешите обратиться? — встретился ему на пути аускомандир восьмой группы, обязанности с которого не сняли до сих пор.

В частности, он поступил в распоряжение Ирадия, но по факту был ему не нужен. Разве что заменять его в те дни, когда имсит понадобится своему верглавнокомандующему.

— Чего тебе, аускомандир? — раздраженно поинтересовался мужчина, мыслями находясь далеко не здесь.

Все его мысли сейчас обратились к воспоминаниям о той, к кому он направлялся. Полчаса уже пролетели, а значит, пора было забирать ребят на стрельбище, но думал он не о них, а о своей Карамельке. О том, как эта девочка лежала этой ночью в его постели. Как мирно спала — бледная, с пересохшими губами. И как воевала с ним — взглядом, словами, пытаясь отстоять свою глупость.

Да, его вина была в том, что он ей ничего не объяснил. Не успел на самом деле, а после понял, что в этом нет смысла. Она его все равно не послушает, не поймет, так что время он тратить не стал. Наслаждался каждым проведенным наедине мгновением и позволил себе даже больше, чем рассчитывал.

Слушал ее голос, обнимал, прижимал к себе. Чувствовал сердцебиение, тепло ее кожи. Вдыхал аромат волос, а после…

Касался. Едва-едва, впитывая каждую черточку, всматриваясь в ее лицо. Рядом с ней, несмотря на то, что ему почти нестерпимо хотелось выпороть ее за упрямство, Ирадию было спокойно. Но одновременно с этим и тревожно, потому что ее упрямство, ее никому не нужная гордость, ее желание быть независимой могли просто-напросто принести вред. Ей самой. И это стоило объяснить. Как стоило объяснить и то, что выбираться через окно было глупо.

Он бы ведь открыл, пришел бы за ней. Принес бы обед, как позаботился и о завтраке для нее. Не умел ухаживать на самом деле. Раньше веркомандиру никогда не приходилось за кем-то ухаживать, проявляя романтические порывы, но для нее старался. Даже конфеты привез — ее любимые, единственную сладость, которую она покупала.

А Каролина не поняла. Не попыталась понять, но он учтет ошибки. Время все расставит по своим местам. Поговорит, объяснит, что не представляет для нее угрозы. По крайней мере пока. Пока еще он мог контролировать себя рядом с ней, а дальше будет видно.

— Товарищ веркомандир? Товарищ веркомандир, вы меня слышите?

— Не кричи, — осадил он подчиненного, выплывая из дум.

— Так говорю я: стричь наших зелененьких пора. Я уже и время застолбил. Аппарат готов к работе.

— Стричь? — переспросил Ирадий, который об этом прискорбном факте просто забыл.

— Ага. Так сейчас пойдем или перенести? Если что, я могу.

— Сейчас, — произнес имсит недовольно, прекрасно понимая, что женской части группы это нисколько не понравится.

Его ждали слезы, сопли и, скорее всего, крики. Женщины — они ведь такие. Их внешность для них самое главное. Взять ту же Элааизу. Сколько он помнил эту мелкую заразу, она всегда уделяла своей внешности максимум времени. Пыталась выделяться таким образом, самоутверждаться, но желаемого внимания от отца своим вызывающим внешним видом, своими выходками все равно не получала.

С одной стороны, веркомандиру космической армии было жаль эту мелкую человечку. Сюда ее привела такая же глупость, как и его Каролину. Эльза хотела доказать отцу, что чего-то стоит, и, если бы не Эльдер, она навряд ли продержалась бы здесь хотя бы день. Не с ее невыносимым характером.

Старший брат ее уравновешивал. Больше того, только он и мог на нее повлиять и делал это максимально мягко и незаметно, как и положено имситу, но мог и к стенке припереть — об этом было написано в его деле, с которым Ирадий уже ознакомился. Такие случаи были, когда человечка выходила за все допустимые обществом рамки. С другой стороны…

Она сама приняла это решение. И Эльдер принял, помчавшись вслед за сестрой, а теперь явно мог стать третьим лишним в их с Каролиной отношениях.

Если понадобится, Ирадий был готов от него избавиться, как избавился от того — другого, который посмел причинить вред его девочке. Ради нее он готов был пожертвовать всеми. Даже целым миром, если придется, потому что она и есть его мир.

Впрочем, ему было искренне жаль косы его Карамельки. В его снах он расплетал эти косы, поддаваясь соблазну. Целовал ее пухлые губы и тонул в голубых глазах. Эти волосы ниспадали по ее обнаженным плечам волнами, а он гладил их шелк, жадно вдыхал манящий аромат.

Какой она будет с короткой стрижкой?

Не мог представить, но уже совсем скоро смог увидеть своими глазами. И словно влюбился заново — не мог отвести от нее взора, наблюдая за ней, словно приклеенный к одному месту. Кажется, даже не моргал.

Она стала такой взрослой, будто разом прибавила лет пять-семь. Теперь ее излишняя худоба казалась проявлением женственности. Ее грудь, обтянутая белоснежной майкой, притягивала взгляд. Ее профиль — сводил с ума. Каждый взмах ресниц равнялся удару его сердца. Каждый поворот, каждый шаг — это сердце разбивал.

Единственное, что так и осталось неизменным, — она по-прежнему казалась ему маленькой, миниатюрной и нежной, но больше не хрупкой. А еще…

Он ей совсем немного восхищался. Восхищался тем, что она безропотно исполнила приказ, пока Эльза билась в истерике, обещая всем и каждому, что ее отец от них мокрого места не оставит, но… Отцу Эльзы было плевать на дочь. Ее отца заботил лишь сын, который посмел сделать Каролине откровенный комплимент.

— Ты очень красивая, — прозвучало едва слышно, но слух Ирадию не отказывал никогда!

— Спасибо, — неловко смутилась девушка и отвела взгляд, а веркомандир…

Веркомандир космической армии только что первый раз в жизни проиграл бой.

Благо только бой, а не войну.