11. День шестой. О новых соседях и странных мыслях

Свет давно дали. В окнах соседних домов загорелись яркие огоньки. Чужая жизнь. Чужое счастье. Никита не спешил тушить свечи – оставил одну и время от времени проводил над пламенем рукой, не обжигаясь. Глупая игра, ненужная. И откровенность тоже. Глупая. Новая порция виски, зазвенели кубики льда, в воздухе разнёсся нежный аромат шоколада и крепкого алкоголя. Никита, не глядя, залпом осушил стакан и налил новую порцию. Хотелось кричать из-за собственной глупости, из-за длинного языка и желания поделиться. Сделать кого-то сопричастным. Потому что он так устал нести свою память один. Мама, конечно же, была не в счёт. А друзья… Их просто не стало после той… свадьбы. Кого-то он не простил, потому что знали об измене и том, что Алина хотела сбежать с Димой. Другие отсеялись после сотен лживых сочувствий и заверений в том, что непременно поддержат. Нет, Никита больше не верил в дружбу. И в любовь тоже не верил. Но отчего-то решил доверить свой секрет девушке, на которую иначе как с пренебрежением никогда не смотрел. Это было странно. И даже немного пугало.

Никита вздохнул и посмотрел на своё отражение в пустой, сияющей барной стойке. Он успел убрать еду в холодильник, напитки – в бар, комната вновь сияла чистотой, а уборка всегда успокаивала, но сейчас спокойствия не было, только смутная тревога. Только Никита понятия не имел о природе этой тревоги, она просто была. Смутная и щекочущая между лопаток. Устало прикрыв глаза, Никита неспешно перебирал события сегодняшнего вечера, невольно улыбаясь, когда представлял Юлю. Она, словно солнечный лучик, озарила вечер, который мог бы стать либо провальным, либо очень горячим. Ни того, ни другого Никита не хотел. Или хотел? Он нахмурился – перед внутренним взором так ярко вспыхнула лучезарная улыбка и смешливые искорки в глазах, что на душе невольно стало тепло. Поморщившись, Никита открыл глаза и осушил новый стакан. Просто тяжёлая неделя. Просто надо было расслабиться. Просто организм от воздержания выдаёт ненужные импульсы. Вот и всё.

Когда Юля проснулась, она долгое время не могла открыть глаза, пытаясь понять – лежит она на диване или плывёт на катере, который преследуют сомалийские пираты. Голова, земля, диван – всё кружилось с бешеной скоростью, стоило лишь пошевелить пальцем на ноге. Что бы там Ливарский ни говорил, алкоголь явно был некачественный. Либо Юля привыкла к слишком разбавленным его вариантам. Она вообще не считала себя великим дегустатором – чтобы свалиться замертво ей хватало порой выпить пару бокалов вина. В редких случаях Юля и Марина выпивали несколько шотов или пару-тройку коктейлей, но результат всегда был один и тот же: полная беспомощность на следующий день.

С тихим стоном Юля повернулась на спину и потянулась. Глаза резко распахнулись, Юля нахмурилась и привстала на локтях, пытаясь понять, где оказалась. Вместо уже знакомой комнаты и дивана она лежала на большой кровати, застланной сизо-серыми простынями, вокруг едва заметно пахло пачули. Светло-серый цвет стен разбавляли редкие, чёрно-белые с красным реплики знаменитых фотографий, справа всю стену скрывали матовые дверцы шкафа. Две пустые прикроватные тумбочки, хромированные плафоны, телевизор напротив кровати… Юля резко села и невольно прижала одеяло к груди – сомнений не было, она в спальне Никиты!

Подняв одеяло, Юля убедилась, что полностью одета. На полу рядом обнаружились тапочки с котами. На тумбочке ближе к ней стоял стакан с водой. А из-за двери не доносилось ни звука. Юля медленно вздохнула, прислушалась и, только убедившись, что там тихо, присосалась к стакану, осушив его в несколько долгих глотков. Стало легче, но ненадолго. Обречённо выдохнув, Юля откинулась на подушку и осторожно сжала голову. Вот сколько раз зарекалась не мешать алкоголь и всегда наступает на одни и те же грабли!

Минуты шли, ничего ужасного не происходило, и Юля решила, наконец, попытаться встать с кровати и добрести до ванной. Во рту повесился десяток кошек, а потом они там гнили и разлагались, предварительно высосав всю влагу. Язык распух и с трудом ворочался во рту, Юля подвигала им и обречённо выдохнула. Ужасно. Поставив ноги на пол, она поморщилась – спать в джинсах оказалось ужасной идеей. Конечно, Никиту стоило поблагодарить за то, что не раздел, но может, подобную мелочь стоило предусмотреть.

– Проснулась? – голос заставил подпрыгнуть от неожиданности и тут же схватиться за голову – он прозвучал тихо и за дверью, но был подобен удару колокола.

– Д-да, – хрипло ответила Юля, стараясь не шевелиться особо. Она до сих пор не могла понять, что происходит и почему она оказалась в спальне, вместо гостиной, но решать этот вопрос сейчас явно была не готова. Осторожно поднявшись, Юля вздохнула снова и медленно побрела к двери.

Никита уже сидел на кухне, умопомрачительный, бодрящий аромат кофе разносился по квартире, а сама квартира сияла чистотой. Как и её хозяин, словно и не пивший накануне. В домашних штанах и серой футболке, Никита безмятежно размешивал сливки в чашке и исподлобья осматривал на Юлю.

– Доброе утро, – прохрипела она.

– Кто-то, смотрю, вчера переоценил свои способности, – улыбнулся Никита, провожая её взглядом.

– Ой, отстань, а, – вяло огрызнулась Юля, пробираясь в ванну. Стянув с себя одежду, она блаженно потянулась и почесала следы от джинсов и резинок белья. Невыносимо. И как же приятно смыть с себя вчерашний день, усталость и вчерашнюю расслабленность. Только выйдя из душа, Юля поняла свою ошибку: она забыла взять с собой сменную одежду. Влезать в джинсы на мокрое тело было заведомо проигрышным вариантом. Отыскав самое большое полотенце, Юля обернулась им и посмотрела в зеркало: ткань заканчивалась на пару сантиметров ниже ягодиц. Можно было сдвинуть вниз, но тогда слишком сильно открывалась грудь. Юля крутилась и так, и эдак, но ничего не менялось: либо верх, либо низ оставался чересчур открытым.

Никита тихо посмеивался про себя, вспоминая Юлин растрёпанный вид и то, как она щурилась на свет, выходя из спальни. Хотелось пошутить, но в то же время посочувствовать, ведь муки похмелья были знакомы не понаслышке. Он даже сварил ей кофе и даже не пытался обдумать этот жест доброй воли! Сотня фраз скопилась на языке, но так и прилипла к нему, стоило Юле появиться на пороге ванной. Никита примёрз к стулу, разглядывая стройные ноги, на первый взгляд показавшиеся бесконечными. Аккуратные пальчики, ногти, окрашенные в бледно-розовый цвет, так и манили к ним прикоснуться. Но то, что таилось под полотенцем, будоражило сознание гораздо больше. Никита сглотнул – в горле моментально пересохло – и зачем-то кивнул.

– Я тут… забыла… одежда здесь, а я… там… – Юля неловко переступила с ноги на ногу и кивнула на диван, точнее, за диван, где стояли пакеты.

– Конечно, – засуетился вдруг Никита, поднимаясь и роняя стул. – Я помогу. Точнее… Я могу чем-то помочь?

– Спасибо. Думаю, я справлюсь сама.

– Конечно. – Никита непринуждённо улыбнулся, стараясь так откровенно не разглядывать и смотреть куда угодно, кроме влажно поблескивавших плеч и этих чёртовых пальчиков на ногах, с усилием заставив себя смотреть в чашку. Тихий щелчок двери оповестил о том, что можно выдохнуть, что Никита и сделал с огромным облегчением, игнорируя тепло, разлившееся внизу живота.

Юля растерянно смотрела на вещи, разложенные на кровати. Невольно отметив её размеры, она упёрла руки в бока и нахмурилась: сколько бы ни пыталась отстоять свои любимые растянутые штаны, влезать в них сейчас отчего-то не хотелось. Оставались лишь леггинсы и пара футболок, едва прикрывавших то, что не следовало выставлять напоказ. Но выбирать было не из чего, и Юля заранее приготовилась к очередному шквалу насмешек, связанных с выбором одежды. Но Никита, к её удивлению, промолчал, только качнул головой на пустой стул напротив и двумя пальцами придвинул чашку с уже остывшим кофе.

– Ты вчера разрешил привезти Ленни, – смущённо напомнила Юля, заправив прядь волос за ухо. – Не передумал?

– Нет.

Никита смотрел на неё так внимательно, что под этим взглядом она испытывала стойкое желание прикрыться. Юля кивнула и сделала глоток, стараясь не морщиться – кофе никогда не был её любимым напитком, но отказаться значило обидеть человека, который искренне хотел сделать приятное. Или Юле просто так показалось, в любом случае, обижать Никиту не хотелось. Особенно, когда он сам решил пойти ей навстречу. Поэтому, улыбнувшись и пробормотав благодарность за кофе, Юля подхватила телефон и пошла на балкон.

Вчерашняя буря прошла. Деревья, двор и машины покрывали белые шапки снега, который уже начинал таять под тёплым апрельским солнцем. Юля поджала пальцы на ногах – пол оказался ледяным – и набрала Марину.

– Да ладно! – ахнула та, когда Юля рассказала, как собрать Ленни и все его пожитки. – Твой олигарх растаял? Я же говорила, что техника сработает! Колись, как далеко у вас уже того? Зашло?

– Никуда не зашло, – фыркнула Юля. – Просто он разрешил привезти Ленни. И всё.

– Ну да. Просто разрешил, – скептично хмыкнула Марина. – А до этого просто хамил и посылал. Всё у вас так просто…

– Да ну тебя. – Юля хотела было рассказать о вчерашнем вечере, но отчего-то не смогла произнести ни слова – слишком личными оказалось то, что она узнала. – Мы просто нашли общий язык.

– Хм-м, – протянула Марина, – и как тебе его язык?

– Марин, – укоризненно оборвала Юля. – Просто привези Ленни, хорошо?

– Не хочешь делиться – не надо. – Марина обиженно помолчала несколько секунд, а потом, не выдержав, выпалила: – Учти, я всё равно от тебя не отстану! Буду ждать подробностей! – И добавила тише: – Ну, когда будет, что рассказывать.

– Марин, ничего не будет, – улыбнулась Юля. – Но обещаю, если вдруг на Землю упадёт метеорит, и настанет апокалипсис, и он останется последним мужчиной на нашей планете… Я расскажу, что и как. Обещаю.

– Ловлю на слове!

Переминаясь с ноги на ногу, Юля поглядывала в сторону двери и уговаривала себя вернуться в квартиру. На улице было холодно, но неловкость, поселившаяся с той стороны двери, казалась гораздо хуже перспективы замёрзнуть насмерть. Никита язвительный и высокомерный был понятен и уже знаком, а от Никиты, который готовит кофе и укладывает спать в свою кровать, неизвестно, чего вообще можно было ожидать.

Никита же, глядя на её силуэт, видневшийся в молочном мареве штор, повторял себе, что мысли более чем фривольного характера, кружившиеся в голове, надо душить на корню, не давая развиться в нечто большее, то, что заставит совершить ошибку, о которой оба потом будут жалеть. Сейчас ему казалось, что, предложи он Юле всё же перевести отношения в горизонтальную плоскость, она может согласиться. Что, несомненно, скрасит их совместное проживание, но не принесёт ничего хорошего после того, как этот чёртов карантин закончится. А значит, стоит изолировать раздражитель и постараться отвлечься и потерпеть несколько дней. Всего несколько дней, и можно расслабиться и вновь смотреть на Никитину, как на своего заместителя, а не привлекательную и сексуальную девушку, расхаживающую по его квартире в одном полотенце. Шею и щёки обдало жаром, стоило вспомнить об этом пленительном видении, и Никита медленно выдохнул, заставляя себя думать об отце и его предложении, от которого нельзя отказываться.

Когда Юля вернулась, он даже не поднял на неё глаз, задумчиво разглядывая пустую чашку и жалея, что не умеет гадать на кофейной гуще. Сейчас это умение очень пригодилось бы – так хотелось заглянуть в будущее и узнать, какой путь лучше выбрать.

– Кхм. – Юля кашлянула и подошла ближе, растирая плечи – всё-таки успела замёрзнуть. – Я хотела сказать спасибо за кофе, за Ленни, за то, что уложил спать и…

– Не стоит. – Никита поднял на неё глаза. – Правда, не стоит. Это я должен извиниться – надо было сразу отдать тебе спальню. Но, – он обаятельно улыбнулся, – лучше поздно, чем никогда. Поэтому перебирайся. Надеюсь, тебе будет удобно.

– Кто ты, и что сделал с Ливарским? – вполголоса пробормотала Юля, приподняв бровь. В добрых самаритян она давно не верила, и подобная щедрость едва ли была продиктована небывалым альтруизмом.

– Можешь считать, что у меня включилось позднее зажигание. Или приступ внезапной щедрости. Или помутнение рассудка. Как тебе удобнее.

– Мне было бы удобнее узнать правду, – честно сказала Юля.

– Правду? – Никита склонил голову набок и обвёл её внимательным взглядом с головы до ног и обратно. Потом медленно поднялся и обогнул стойку, подходя к Юле. – Не думаю, что она тебе понравится.

– А ты проверь. – Юля пожала плечами, хотя сердце заколотилось, как бешеное, а спина стремительно покрылась мурашками. Сейчас Никита напоминал хищника, подбирающегося к жертве, медленно и неотвратимо. Вот он сделал ещё один крохотный, плавный шажок и остановился в полуметре от неё, так близко, что можно было почувствовать жар, исходящий от его тела.

– Если честно, – промурлыкал Никита, осторожно взяв прядь её волос и медленно наматывая её на палец, – у меня была одна веская причина, чтобы переселить тебя в спальню.

Юля забыла, как дышать. Взгляд лихорадочно прыгал от его глаз, в которых вспыхивали уже знакомые болотные огоньки, до губ и обратно. А в голове билась только одна мысль: «Если он сейчас меня поцелует, что делать?»

Никита склонился к уху, обдавая горячим дыханием, смешанным с ароматом кофе, и прошептал:

– Меня попросила мама.

– Что?.. – Юля моргнула. Недоумение и что-то ещё, похожее на разочарование, всколыхнулись в груди, а лёгкий туман в голове моментально развеялся.

– Мама сказала, что я не должен был селить тебя в гостиной, – ответил Никита, отстраняясь и выпуская её волосы. – Вообще-то она права, это было крайне невежливо с моей стороны. Но теперь, – он обаятельно улыбнулся, – справедливость восторжествовала. Поэтому можешь занимать мою спальню и переносить туда вещи. Только учти – я свои забирать не стану, придётся терпеть, когда буду копаться в шкафу.

– Это я переживу, – криво улыбнулась Юля, скрывая смущение. Внутренности до сих пор скручивало в крепкий клубок, о природе которого было стыдно даже подумать. «Много ты себе навоображала, Никитина», – прозвучал в голове голос Маринки. – Дыши в такт, и будет тебе счастье».

Радуясь, что можно скрыть неловкость и скрыться за дверью, Юля весь последующий час решила посвятить переезду, только переносить было особо нечего. Пакеты с одеждой заняли своё место с одной стороны кровати, а дальше… Только и осталось, что лечь посреди кровати и смотреть в потолок, борясь с похмельем и волнующими мыслями. «О доме надо думать, о доме!» – вспомнился старый анекдот, только чем больше Юля его себе повторяла, тем больше думала о том, что в принципе интересовать её не должно. Короткий, но достаточно громкий стук в дверь заставил подскочить – Юля сама не заметила, как успела задремать.

– Принимай аппарат, махнул, не глядя! – громко и бодро крикнул Никита. О чём он говорит, стало понятно, когда Юля вышла из спальни. И тут же бросилась к бежевой переноске, в прорезях которых виднелись родные напуганные глаза-блюдца.

– Ленни! Маленький мой! Родной мой! Прости, оставила своего малыша на несколько дней, – заворковала Юля, открывая крышку и пытаясь достать кота. Но тот, напуганный переездом и обиженный на хозяйку, забился в угол и тихо шипел.

– Что-то он тебе не рад, – констатировал Никита, который стоял над ними, заложив руки за спину. – Ты уверена, что это твой кот?

Юля бросила на него короткий многозначительный взгляд и вернулась к коту, ласково уговаривая понять и простить. Она протянула руки, и Ленни, решив смилостивиться, потёрся о них носом и наконец позволил взять себя на руки.       – Пушистый, – констатировал Никита, вспоминая телефон клининговой компании, которую непременно вызовет, когда всё закончится.

– Уже жалеешь? – осторожно спросила Юля, гладя кота по спине.

– Да нет. – Никита потянулся к Ленни, чтобы погладить, но тот вдруг извернулся, взмахнул лапой и громко зашипел. –Курва*! – воскликнул Никита, прижимая к губам поцарапанную ладонь. – Вот так и делай добро потом.

– Это он с непривычки, – попыталась оправдать кота Юля. – Обычно он на людей не бросается.

– Или просто одичал, – угрюмо проворчал Никита и отправился в ванную на поиски аптечки.

– Сейчас я тебе покажу твой новый временный дом, – донёсся до него Юлин голос. Никита закатил глаза и покачал головой – ох уж эти любители котиков! Но с другой стороны стало как-то веселее и проще, словно к ним подселили ещё одного соседа. Полдня, лёжа на диване, Никита наблюдал, как Юля мечется с котом из спальни в ванную и обратно, пытаясь объяснить, где теперь стоит лоток. А когда нос уловил неповторимый запах кошачьей мочи, Никита глухо застонал и уткнулся лицом в подушку, слушая, как шуршит наполнителем в ванной Юля.

Этот день вообще вышел каким-то сумбурным и невнятным. Закутавшись в пушистый плед, который нашёлся в изножье кровати, Юля уложила Ленни под бок и наконец смогла заснуть, а когда проснулась, за окном уже было темно. Зато голова совершенно не болела, а Никита, который лежал на диване, закинув руки за голову и слушая музыку в наушниках, уже не вызывал никаких волнующих мыслей.

– Ожила? – спросил он, открыв глаза. Юля кивнула и открыла холодильник. При виде вчерашних закусок её слегка замутило, аппетита не было, но надо было заставить себя проглотить хотя бы что-то.

– Там, внизу, в кастрюльке, бульон, – раздался голос Никиты. Юля недоверчиво приподняла крышку и уставилась на прозрачный бульон, на поверхности которого плавали золотистые колечки жира.

– Куриный, наружу не попросится, – вновь заговорил Никита, словно почувствовал её сомнения.

– Это ты сварил? Или заказал?

– Сварил, – вздохнул Никита, садясь. – Я уже ел, как видишь, остался жив.

– Я не имела в виду, что это несъедобно, – поспешила ответить Юля. – Просто… Непривычно.

– Не привыкай, это разовая акция. – Никита хмыкнул и посмотрел на часы. – Большая просьба – ешь на кухне. И кота своего тоже здесь корми.

– Так точно! – Юля шутливо приложила ладонь козырьком к виску и, не удержавшись, подмигнула. Никита фыркнул, поднялся и принялся стелить постель.

– Ты уже собираешься спать?

– Я, в отличие от тебя, днём не спал. – Никита проводил взглядом Ленни, гордо прошедшего мимо, задрав пушистый белый хвост. – И очень тебя прошу – постарайся сделать так, чтобы этот кот ко мне не подходил.

– Не волнуйся. Он и на пушечный выстрел к тебе не подойдёт.

Когда утром Юля вышла из спальни, то первым, кого она увидела, был Ленни, вытянувшийся вдоль Никиты, который обнимал его одной рукой, зарывшись носом в пушистую шерсть.

Примечания:

*Курва – женщина крайне лёгкого поведения (болг.)