25. Интерлюдия. Встреча на Эльбе, намёки и искры

Москва пугала. Впервые за годы, проведённые здесь, Юля смотрела и не узнавала город. Опустевшие улицы скорее походили на декорации к фильму об апокалипсисе; редкие машины проносились мимо, спеша, как на пожар; прохожие в масках пробирались к магазинам, поминутно оглядываясь. Это была не Москва, а что-то другое, страшное и безлюдное. Подъезжая к офису, Юля окинула взглядом пустую парковку и разочарованно вздохнула – «ягуара» Никиты нигде не наблюдалось. Зато весёлый «жук» Сени ярко-жёлтым бельмом нахально блестел на месте заместителя директора. Невольно фыркнув, Юля припарковалась рядом – нарушать так нарушать, всё равно никого из начальства нет.

Офис поражал тишиной и угнетал не меньше пустых улиц. Пока лифт отсчитывал этажи, Юля нервно теребила рукав пальто, со страхом думая, что, если она здесь застрянет, вытаскивать будет некому. Наконец двери распахнулись, а из глубины просторного, поделенного на боксы помещения донеслись голоса. Вздохнув с облегчением, Юля буквально бросилась к ним и едва не налетела на Сеню, несшего в руках какой-то макет.

– О, Юль, ты рано! – он широко улыбнулся. – Я хотел приехать первым, поработать немного – всё-таки, у рабочего компа больше возможностей, а то Денис упёрся и не захотел мне его отдавать. Сказал, что прекрасно знает, что с рабочего в Доту резаться удобнее.

– И был прав, – улыбнулась Юля в ответ. Как же она соскучилась! Не виделись всего две с половиной недели, а словно год прошёл, не меньше! – А ты чего такой заросший? – Она с преувеличенным вниманием рассматривала покрытые щетиной щёки и шею Сени.

– Так дома ж сижу, – пожал плечами тот. – Смысл бриться? Может, к концу самоизоляции отращу бороду, потом пойду в барбершоп, мне там красоту изобразят.

– И ты станешь гламурным дровосеком, которые нравятся другим гламурным дровосекам, – закончила за него Юля и шустро увернулась от шутливого тычка. – А с кем ты разговаривал?

– Да со Светочкой, – отмахнулся Сеня и понизил голос: – Вроде и толковая девчонка, но ветра в голове пока – мама не горюй!

– Ты только сейчас это заметил? – Юля качнула головой, но продолжать не стала – из кухни, расположенной в конце помещения, рядом с кабинетами начальников отделов, вышла сама Светочка, и бровь Юли изумлённо поползла наверх. Конечно, она и до этого не отличалась умеренностью в одежде, на замечания в излишней откровенности или экстравагантности отмахиваясь, что она – творческая личность, которая пытается найти себя. Но сейчас Юле показалось, что Светочка решила найти себя в эскорт-услугах. Бежевое платье до колена облегало фигуру, как перчатка, и издалека казалось, что его нет вовсе. Она медленно шла к ним, явно стараясь не подвернуть ногу на высоченных, ярко-красных шпильках, а губы, накрашенные карминной помадой, изгибались в приветливой полуулыбке.

– Юлия Сергеевна, как я рада, что вы поправились, – пропело воздушное создание, обдавая удушливым, сладким ароматом туалетной воды. – Мы все за вас так переживали.

– Не больше, чем за Никиту Вадимовича, полагаю, – не удержалась от шпильки Юля, стараясь сдержать неприязнь. В сущности, за что ей злиться на девушку? Сама, как дура, влипла по уши в мёд сорта «Ливарский», так что теперь Светочка, можно сказать, даже стала её подругой по несчастью. Но рука, против воли, нервно пригладила счастливую чёрную юбку-карандаш. Юля с невнятной тоской посмотрела на свои сапоги, раздражённо заметив крохотное пятнышко на замшевом носке. Где только успела вляпаться, с утра же почистила!

– Как думаешь, заказ примут? – не обращая внимания на душевные терзания подруги, спросил Сеня.

– Если Ливарский говорит, что примут, значит, должны, – машинально ответила Юля, отметив, как вспыхнули глаза Светочки – ну точно кошка перед сметаной.

Между лопаток отчаянно засвербело, Юля буквально кожей почувствовала приближение Никиты, а спустя секунду уловила его запах – едва заметный, тонкий. Он прошёл мимо, задев полами коричневого в тонкую чёрную клетку пальто, и только коротко пожав руку Сене, повернулся к ней. Сердце замерло и тут же сошло с ума, кровь отлила от лица, и Юля коротко кивнула, не в силах произнести ни слова. Он смотрел на неё тяжёлым, нечитаемым взглядом, и казалось, что время застыло, не осталось никого вокруг, только они вдвоём. Наконец Никита кивнул и повернулся к Светочке.

– Спасибо за предоставленную возможность, – неожиданно серьёзно сказала она. – Для меня действительно очень важно пройти все этапы проекта, от разработки до сдачи.

– Надеюсь, это поможет вам в учёбе.

Голос Никиты был сух и деловит, но от одной его интонации по спине Юли пробежали мурашки и угнездились где-то в животе. Он бросил на неё короткий взгляд и тут же отвернулся.

– Что ж, раз уж мы все на месте, не будем откладывать дела.

Пока Сеня рассматривал макет на экране компьютера, Никита скрылся в своём кабинете, а Юля, наконец, сняла пальто и повесила его на ближайший стул. «Надо же, – отстранённо подумала она, – он ведь ещё и дня в этом кабинете не провёл начальником». А потом мысли снова утекли куда-то, а внутри всё затрепетало – Никита вернулся и тут же занял всё пространство небольшой комнатки, которая из-за плоттера и так казалась слишком загромождённой. Он встал за плечом Сени, всего в метре от Юли, и, обменявшись с дизайнером взглядом, кивнул. С тихим гулом плоттер заработал, медленно распечатывая красочный плакат.

– Никита Вадимович, что вы думаете по поводу того, что происходит? – спросила Светочка, подходя ближе. Бросив взгляд через плечо, Никита нахмурился, пытаясь понять, о чём она говорит. – О карантине.

– Ничего хорошего, – мрачно сказал он, поворачиваясь. – Для бизнеса уж точно.

– Полностью с вами согласна! – с жаром сказала Светочка. – У моего папы автосервис, а теперь он закрыт, представляете! Откуда деньги брать – понятия не имеем. А ещё кредиты платить… – Она горько вздохнула и прикусила губу белоснежными, явно недавно отбеленными, зубками.

– Кредиты – отдельная головная боль, – откликнулся Сеня, разворачиваясь на стуле. – Хорошо, у меня только за приставку один, и тот почти выплатил. А те, кто на квартиру брал, на машину? А если их несколько? Убиться можно.

– Убиваться рано, Арсений, – неожиданно весело фыркнул Никита. – Прорвёмся.

– Вам легко говорить, – проворчал Сеня и тут же добавил, впрочем, без особого раскаяния: – Простите.

– Понимаю. – Никита усмехнулся. – Только не забывай, что у большого бизнеса и кредиты больше, и обязательства огромные. Перед сотнями, а то и тысячами людей. Так что я бы на твоём месте не завидовал, голова у меня сейчас не меньше твоего болит.

Сеня неопределённо покачал головой, выражая своё недоверие бедам начальства, но говорить ничего не стал. Юля же подумала о том, что деньги, которые заплатят за этот проект, придётся почти все отдать за квартиру, желательно заплатить за два-три месяца вперёд. С голоду не пропадёт, а вот на улице остаться может очень даже. Правда, ещё оставался кредит на машину… Да уж, придётся как можно туже затянуть поясок.

– Юлия Сергеевна.

Никита коснулся её локтя, и она вздрогнула, уставившись на его руку, которую он тут же опустил.

– Нам надо кое-что обсудить.

Не дожидаясь ответа, он вышел, а Юля тяжело вздохнула. Сеня понимающе улыбнулся – кому понравится идти на ковёр к начальству? Светочка завистливо поджала губы, наверняка мечтая, чтобы это её Никита Вадимович пригласил поговорить тет-а-тет. На самом деле, Юля мечтала об этом разговоре и отчаянно боялась. Даже полночи думала, что ему сказать. Но теперь, когда дошло до дела, все слова выветрились из головы, только ветер тихонько завывал в пустой черепной коробке.

Никита ждал её, опершись о край стола, и когда Юля вошла, настороженно посмотрел на то, как осторожно она прикрывает дверь, словно боится её разломать. В кабинете повисла тишина – что говорить, как – не знал ни он, ни она. Столько мыслей, эмоций, слов… И теперь ничего не шло в голову. Юля жадно смотрела на него, впитывая каждую крохотную деталь, не веря, что этот мужчина всего несколько дней назад признался в любви и сделал ей предложение.       А Никита просто не мог отвести от неё глаз, думая, что, если бы они были одни, давно поцеловал бы и только потом спросил, разобралась ли она в своих чувствах. Хотелось сгрести её в охапку, прижать к себе и никогда не отпускать, но он отчаянно боялся снова напугать – Юля и так смотрела, как загнанный в угол зверёк, даже дышала, кажется, через раз. Так и оставшись стоять у двери, она словно готова была в любой момент убежать, и Никите ничего не оставалось, кроме как ждать и просто смотреть, пытаясь подобрать слова, чтобы передать, что сейчас творится в его душе.

– Вы хотели поговорить, Никита Вадимович, – напомнила о себе Юля, которую игра в гляделки порядком утомила. Сначала говорил о любви, потом прогнал, потом молчал, теперь – тоже молчит. Что вообще здесь происходит? Радость от встречи постепенно сменялась глухим раздражением, которое срочно требовало выхода. В глубине души Юля понимала, что надо сказать о том, как скучает и любит, но вместо этого противный голосок в голове пропищал: «Он наверняка ждёт, что ты сейчас бросишься ему на шею и будешь просить прощения. Только ты сама знаешь, в чём перед ним виновата? Правильно, вот и я думаю, что ни в чём. Сам прогнал – сам пусть и извиняется».

Никита нахмурился, обескураженный её холодным деловым тоном, и осторожно произнёс:

– Я считал, нам есть что обсудить, Юлия Сергеевна. – Он специально выделил её имя, давая понять, что официальное обращение, когда они наедине, совершенно неуместно. Но Юлю это наоборот подстегнуло. Сложив руки на груди, она прошлась по кабинету и, игнорируя его вопросительный взгляд, подошла к окну. Никита кашлянул и тихо сказал:

– Ты должна узнать это от меня – я ухожу, должность твоя.

– Вот как? – Юля медленно обернулась и пристально посмотрела на него. – Тебе так неприятно работать со мной в одной фирме? Ну конечно, – ехидно добавила она: – Никаких отношений на работе, да? Не гадь там, где живёшь, и не живи там, где гадишь?

– Дело не в этом. – Никита поморщился от её тона – находить нужные слова удавалось всё труднее. – Мне надо уйти, ты здесь ни при чём. – Он помолчал. – Думал, ты обрадуешься.

– Что ты уходишь? Конечно обрадуюсь, видишь, как прыгаю от счастья.

– Юль, – он выпрямился и шагнул к ней. – Я правда надеялся, что ты обрадуешься. К тому же, так действительно будет лучше для всех.

«Никто не будет обвинять, что ты получила повышение через постель», – хотел сказать он, но Юля вспыхнула, отступая от него.

– Дело не в тебе, дело во мне, так? – она сузила глаза.

– Дело действительно не в тебе. – Никита вздохнул и пригладил волосы. – Вообще я не только об этом хотел тебе сказать.

– А о чём ещё? – её голос задрожал. – Ты остался один и понял, что мы не можем быть вместе? Я с самого начала говорила, что так будет. Не надо было вообще ничего начинать. Тебе не обязательно уходить, я сама уволюсь.

– Может, ты дашь мне уже договорить? – вспылил Никита, прожигая её взглядом. – Откуда в женщинах эта способность: делать поспешные выводы, основываясь на одним им понятных знаках?

– Многим женщинам следует поучиться этому у тебя, – ядовито огрызнулась Юля. – Ты сам захотел, чтобы я ушла, хотя хотела вернуться через два дня. Два дня, Никит, а ты даже не позвонил ни разу, чтобы узнать, как у меня дела!

– То есть, это я тебе должен был звонить? – угрожающе тихо произнёс он. – Ты забрала все свои вещи, ты не планировала возвращаться, а я, между прочим, просил остаться. И после того, как ты ушла, я должен был звонить и уговаривать, так что ли?

– Уговаривать? – взвизгнула Юля и тут же понизила тон, бросив взгляд на дверь. – Уговаривать? Да меня не надо было уговаривать, просто дать понять, что тебе не всё равно.

– А до этого было непонятно? – горько спросил Никита. – Я сказал, что люблю тебя, предложил стать моей женой – тебе этого было мало?

– Не мало, Никит. – Юля устало вздохнула, чувствуя, что сейчас они говорят на совершенно разных языках. – Может, даже слишком много.       – Много чего? Меня? Чего много, Юль?

– Всего, – она потерянно развела руками. – Цветы, подарки, вся эта романтика, опера, свечи, кольцо…

– Ну прости, если не соответствую твоим завышенным требованиям и не собираюсь поить тебя дешёвым пивом и кормить чипсами!

– Вот! – она шагнула навстречу и упёрлась пальцем в его грудь, злобно зашипев: – Ты опять всё сводишь к тому, что я из другого мира, слишком простого для изысканного вкуса его величества Ливарского!

– Почему ты всё время додумываешь за меня! – таким же громким шепотом возмутился он, нависая над ней. – Я выбрал тебя, я влюбился в тебя, что ты ещё от меня хочешь услышать? Что я жить без тебя не могу? Не могу. Или опять не то?

– Ты выбрал меня! Какая великая честь мне оказана! – Юлю несло, голова кружилась, кровь прилила к щекам. Кажется, он только что сказал что-то действительно важное, но обида и неуверенность, копившиеся всё это время, выплёскивались прежде, чем она успевала подумать над своими словами. – Теперь я должна упасть к твоим ногам и целовать туфли?

– Да что за бред ты несёшь! С чего вообще взяла, что хоть что-то мне должна? – Никита схватил её за локти и легонько встряхнул. – Посмотри на меня. Посмотри и скажи, что ничего ко мне не чувствуешь. И я клянусь, больше и словом не напомню о том, что у нас что-то было.

– Никита Вадимович, всё готово! – донёсся бодрый голос Сени. Никита раздражённо цокнул и отпустил Юлю, не сводя с неё глаз.

– Молчишь, – горько проговорил он

– Нет, я… – Юля потянулась было за ним, но тут же остановилась. – Всё не так, как ты думаешь.

– Тогда скажи, как мне надо думать, потому что я нихрена не понимаю!

– Никита Вадимович, – голос Светочки раздался прямо за дверью, а сама она появилась через секунду, с любопытством просунув голову в кабинет. – Сеня сказал, что всё готово, можно смотреть.

– Мы уже идём, Светлана, – спокойно сказал Никита, давая понять, что услышал. Но упрямая девушка делала вид, что не понимает, распахнув дверь шире и всем своим видом говоря, что готова лично проводить начальство.

– Мы не договорили, – бросил Никита и стремительно вышел.

Оставшись одна, Юля нервно прошлась по кабинету, ругая себя на чём свет стоит. Всё пошло совершенно не так, как было запланировано. Она не сказала ни слова из того, что хотела сказать, но кто мешал? Никто. Вместо того, чтобы сыпать беспочвенными обвинениями, можно было рассказать, как скучала всё это время, как поняла, что не хочет больше расставаться. Вместо этого… Юля прижала ладонь к пылающему лбу и тихо замычала – она опять всё испортила.

В небольшом закутке все сгрудились вокруг плакатов. Когда Юля присоединилась к ним, Светочка громко восхищалась цветовой гаммой, а Никита и Сеня вполголоса обсуждали удачные решения, которые действительно смотрелись иначе в распечатке.

– Вы соизволили к нам присоединиться? – иронично поинтересовался Никита, не поворачивая головы. – Ну как, – он всё обернулся, показывая макет. – Надеюсь, вы составили презентацию?

– Вы во мне сомневаетесь? – холодно спросила Юля.

– Я сомневаюсь во всём, что касается вас, – в тон ей ответил Никита. – Но если вы хоть в чём-то смогли оправдать мои завышенные ожидания, я бесконечно этому рад.

– Мне кажется, вы слишком многого хотите от нас, простых смертных, Никита Вадимович. Если бы ваши запросы были ниже, разочаровываться пришлось бы гораздо реже.

Сеня удивлённо смотрел на Юлю, пытаясь понять, какая муха её укусила. Шутливо препираться с начальством на грани сарказма и иронии – одно, но сейчас казалось, что она готова вцепиться ему в горло, знать бы ещё, по какой причине.

– Я привык к разочарованиям, одним больше, одним меньше – уже всё равно. Но мне бы всё же не хотелось окончательно разочаровываться в вас, – парировал Никита, совершенно не обращая внимания на взгляды, которыми смотрели Сеня и Светочка. Сейчас для него существовала только Юля, и он хотел добиться от неё ответа, чего бы это ни стоило.

– Вам не придётся краснеть из-за меня, – твёрдо ответила Юля, глядя прямо в его глаза. – И разочаровываться, надеюсь, тоже.

– Ну, если вы надеетесь, – протянул Никита, – позволю себе надеяться вместе с вами.

– Будем надеяться вместе. – Юля вдруг нахально улыбнулась и посмотрела, наконец, на макеты. – Получилось отлично. Как раз то, о чём мы говорили. Уверена, заказчикам понравится.

– В таком случае предлагаю узнать у них. – Никита посмотрел на часы. – Они ждут нас через час.

– Ехать к ним? – моргнула Юля. – Прямо отсюда?

– Вас это напрягает? Как мой заместитель вы должны присутствовать, или в этом для вас какая-то проблема?

– Н-нет, конечно нет. Просто… я машину не помыла.

– Поедем на моей.

– А мне можно с вами? – робко спросила Светочка. – Если заказчики не возражают, конечно.

– Можно! – тут же сказала Юля. Отчего-то её страшило оставаться с Никитой наедине. По крайней мере, сейчас. Никита закатил глаза и вопросительно посмотрел на Сеню.

– А мне там что делать? – удивился он. – Если никто не против, я домой.

Никита посмотрел на Юлю долгим, тяжёлым взглядом, кивнул Сене и, попросив собрать плакаты, вышел. Через минуту он появился уже в пальто, бросил, что будет ждать внизу, и Светочка тут же засуетилась, надевая чёрную норковую шубку.

К «ягуару» обе походили с одинаковым чувством восторга, которое, впрочем, Юля умело скрывала, в отличие от Светочки, не сдержавшей восхищённый вздох. Прежде подобные машины Юля видела только проносящимися мимо, и теперь, когда Никита открыл дверь пассажирского сиденья рядом с водителем, на миг замерла, прежде чем сесть. Разочарование Светочки можно было потрогать, но, стоило Никите завести мотор, как она затихла. Даже у Юли перехватило дыхание от мощного рыка, которое издал тёмно-вишнёвый зверь. Плавно вырулив со стоянки, Никита вдавил педаль газа в пол, и Юлю вжало в сидение. И в этот момент заиграла музыка. Пронзительная ария Тоски, от которой на глаза моментально навернулись слёзы. Покосившись на Юлю, Никита вернулся к дороге, а Светочка тихо сказала:

– Как красиво. А что это?

– Тоска, – в один голос ответили Юля и Никита и всё-таки переглянулись.

– Да, девушка явно тоскует, – согласилась Светочка, а Юля невольно фыркнула, подумав, что ещё неделю назад сказала бы так же. Стоило поблагодарить Никиту за то, что приоткрыл дверь в другой мир, показал что-то новое, заразил своей страстью к классической музыке. По крайней мере эту оперу она не забудет никогда.

До офиса заказчиков добрались за пять минут – без пробок передвигаться по Сити было сплошным удовольствием. Наверх поднимались в молчании. С заказчиками общался в основном Никита, хотя Юля блестяще провела презентацию и даже вызвала несколько одобрительных кивков головы от молчаливых мужчин, внимавших каждому её слову. Уже спустившись и снова сев в машину, Юля, наконец, выдохнула – у них действительно получилось.

– Никита Вадимович, а вас не затруднит отвезти меня домой?

– И куда тебя везти?

– В Строгино. – Светочка поёрзала на сидении и предложила: – Насколько я знаю, Юлия Сергеевна живёт в Марьино, может, сначала довезти её до машины?

– Может, для начала довезти тебя до ближайшей станции метро? – холодно поинтересовался Никита. Юля промолчала. Напряжённое утро, холодная война, которую они зачем-то развязали с Никитой, многозначительные взгляды и намёки – всё это вымотало так сильно, что спорить совершенно не хотелось. Она уставилась в окно, равнодушно глядя на пролетающие мимо дома, и устало подумала, что больше не хочет ходить вокруг да около. Довезти Светочку до дома и потом, наконец, поговорить, только так, как надо было с самого начала, без упрёков и обвинений. Судя по всему, Никита решил так же. Едва за девушкой закрылась дверь, он сорвался с места, упрямо глядя прямо перед собой, продолжая молчать, что полностью устраивало Юлю. Но когда он, вместо того, чтобы свернуть к офису, вдруг выехал к Кремлю, Юля напряглась.

– Куда мы едем?

– Я же сказал, что мы не договорили. – Никита даже не смотрел в её сторону, сильнее вжимая педаль в пол. «Ягуар» нёсся по пустым улицам, пугая редких водителей. Юля повернулась и осторожно заметила:

– Но офис в другой стороне.

– А с чего ты решила, что мы будем говорить на парковке рядом с твоей машиной? Или думала опять сбежать?

– Мы едем к тебе?

– Можем к тебе, но ко мне ближе.

Юля потерянно замолчала, хотя сердце заколотилось с утроенной силой. Вскоре показался до боли знакомый дом, ворота распахнулись, пропуская во двор. Припарковавшись, Никита вышел и открыл дверь, протягивая Юле руку:

– Выходи.

Но она продолжала сидеть, настороженно глядя на него – столько решимости в его взгляде ещё никогда не было. Никита вздохнул и с лёгким раздражением сказал:

– Мы поговорим, и я отвезу тебя домой. Насильно держать не буду.

Проигнорировав его руку, Юля наконец выбралась наружу и посмотрела на дом. В груди остро кольнуло – так когда-то всё начиналось. Она так же приехала сюда, чтобы поговорить, только тогда на месте того, кто требовал доказательств, выступала сама. Теперь же стояла по другую сторону барьера и не могла не сравнивать, удивляясь, как прихотливо пошутила Судьба, поменяв их с Никитой местами.

– Идёшь? – он уже открыл дверь в подъезд и теперь ждал, склонив голову набок. Тряхнув головой, Юля решительно вошла в дом, подумав, что если тогда она ошибалась в Никите, то сейчас готова сделать всё, чтобы он не ошибся в ней.