26. Финальные аккорды. О том, каким бывает счастье

Никита зашёл в квартиру, бросил ключи на тумбочку и подошёл к стойке, на ходу снимая пальто. Его буквально потряхивало от желания добиться от неё объяснений, избавиться, наконец, от этой неопределённости, которая медленно, но верно сводила с ума. Наверное, стоило смириться и отпустить, но что-то мешало, что-то в её взгляде, в неуверенности, пробивавшейся сквозь напускное равнодушие. Он слышал, как она сделала несколько шагов и остановилась, и только тогда решился посмотреть в её сторону. Сердце тут же сжалось – Юля обхватила себя руками и смотрела на него огромными глазами, не мигая.

– Может, разденешься? – Он обогнул её, повесил пальто на плечики и убрал в шкаф. Юлины руки взметнулись было к пуговицам, но тут же замерли – она ещё не была уверена, что задержится здесь.

– Ты забыла, где у меня шкаф? – Никита наблюдал за ней, засунув руки в карманы брюк, начиная раздражаться от её неуверенности, разливавшейся в воздухе. Что с ней произошло, она его боится? Наконец после секундного колебания Юля глубоко вздохнула, достала плечики, а после решительно подошла к стойке и села на стул.

– Нам правда надо поговорить, Никит. Только… – она обвела гостиную рассеянным взглядом – всё здесь было таким родным и знакомым, что сердце снова заныло. – Я не знаю, с чего начать.

– Начни с главного, – серьёзно и тихо сказал он, подходя и садясь напротив.

Юля закрыла глаза и потёрла переносицу, неосознанно скопировав любимый Никитин жест. Потом посмотрела на него и покачала головой.

– Я очень хочу быть с тобой. Хочу так сильно, что меня это пугает.

– Но?.. – Никита застыл, ожидая продолжения, внешне ничем не выдавая волнения, хотя сердце уже готово было пробить грудную клетку и выскочить наружу, упав на стойку. Юля продолжала молчать, и он не выдержал: – Я не умею читать мысли, Юль! Ты даже не представляешь, сколько я всего передумал за эти дни, я чуть с ума не сошёл, считая, что не нужен тебе! Неужели так сложно сказать, что ты на самом деле ко мне чувствуешь? – Он выдохнул и умоляюще посмотрел на неё: – Я и сейчас с ума схожу, пытаясь тебя понять.

– Ты… – начала было Юля, но Никита резко вскинул руку, перебивая:

– Только не начинай опять говорить, что я хороший, это я и так отлично знаю! Скажи, что на самом деле тебя останавливает, сложи уже, наконец, буквы в слова!

– Я тебя люблю! – выкрикнула Юля и прикусила губу, отвернувшись. – Я тебя люблю, Никит, – тихо проговорила она, прерывисто вздыхая. – Только не знаю, как вписаться в твой мир. И когда я говорила, что мне слишком много, я имела в виду не тебя и твои чувства. Я имела в виду всё это. – Юля взмахнула руками, обводя гостиную и кухню. – Это всё для меня непривычное, чужое. Я так боюсь не вписаться. А ты… Ты так уверен в своих чувствах, и это пугает. Потому что я понятия не имею, что будет дальше. И очень не хочу сделать тебе больно. Не хочу, но делаю. А это неправильно.

– Ты считаешь, наши отношения не стоят того, чтобы хотя бы попытаться их построить? – медленно проговорил Никита. Юля дёрнула краешком рта.

– Я не хочу тебя терять. Очень этого боюсь. Боюсь, что разочарую тебя.

– Да почему это вообще должно произойти? – возмутился Никита, поднимаясь и проходясь по комнате. – Откуда у тебя эти мысли, кто их внушил?

Пожав плечами, Юля жалко улыбнулась. Это сидело где-то глубоко внутри, терзало и мучило, не находя выхода.

– Знаешь, что, – Никита остановился перед ней, тяжело опёрся о стойку, – давай пока забудем о кольце. Если оно тебя пугает – считай, что ничего не было. Попробуем узнать друг друга лучше, привыкнем. Раз это так волнует тебя, можно просто сделать шаг назад, начать сначала. Как обычные люди, которые встретились недавно и ничего не знают друг о друге. Сходим на свидание, ты ведь этого хотела? Не знаю, правда, куда сейчас можно пойти, – он робко улыбнулся, ожидая ответа.

– Как обычные люди, говоришь? – Юля подняла на него глаза и вдруг нервно хихикнула. – Боюсь, обнулиться уже не получится.

Никита моргнул, удивлённо уставился на неё, пытаясь понять, что она имеет в виду. Медленно поднявшись, Юля замерла напротив его лица и легонько потёрлась носом о щёку.

– Почему? – зачарованно прошептал Никита, не двигаясь с места.

– Хотя бы потому, что я против секса на первом свидании.

– Да ну? – бровь Никиты приподнялась, а губы изогнулись в ленивой улыбке. Слегка подавшись вперёд, он выдохнул: – Думаю, я как-нибудь это переживу.

– Уверен? – Юля провела носом по его шее, с удовольствием отметив, как судорожно дёрнулся кадык, прокатившись под кожей.

– Абсолютно. – Никита схватил её за руку, заставляя обогнуть стойку, и прижал к себе. – Я умею держать себя в руках.

– Хм, интересно, – промурлыкала Юля, опуская ладонь и крепко его обхватывая. Никита судорожно вздохнул. – А сейчас в руках тебя держу я.

– Досадное упущение, – его ладонь переместилась по спине вниз и легла на ягодицу. – Постараюсь это как-то пережить.

Юля вспыхнула, как спичка, загораясь от его прикосновений, неспешных, мучительно медленных. Приникла всем телом, вжалась в него и хрипло прошептала:

– Но сейчас же у нас не свидание?

– Пока вроде нет, – в тон ей откликнулся Никита.

– Тогда поцелуй меня наконец…

В спальне было тихо, только шумное, прерывистое дыхание дрожало в воздухе, постепенно выравниваясь. Юля повернулась на бок, приподнялась на локте и неспешно заскользила кончиками пальцев по Никитиной груди, рисуя несложный узор. Закинув руки за голову, он наблюдал за ней сквозь ресницы. Говорить было лениво, двигаться – тоже, по всему телу разливались расслабленность и долгожданный покой.

– Никит, – тихо заговорила Юля, – тебе не надо уходить. Плевать, что там про меня будут говорить, останься.

– Ты готова ради меня пожертвовать своей репутацией?

– Звучит так, словно мы живём в девятнадцатом веке. Поговорят-поговорят и привыкнут.

– Мне, конечно, льстит роль коварного соблазнителя, сбившего невинную деву с пути истинного, но… – Никита сделал паузу и серьёзно посмотрел на Юлю: – Я сказал тебе правду, дело не в тебе. Я должен принять управление бизнесом отца.

– Что-то случилось? – встревожилась Юля.

– Пока ничего страшного. – Никита улыбнулся – от искренней заботы в её голосе на душе стало теплее. – Денису я уже сообщил, так что повышение твоё. Поздравляю.

Юля недоверчиво смотрела на него с полминуты, пытаясь переварить полученную информацию. С одной стороны, его уход разом решал множество проблем, связанных с отношениями на работе – сколько бы Юля ни храбрилась, стать объектом всеобщего осуждения и обсуждения совершенно не прельщало. С другой – она хотела работать с Никитой, учиться у него, перенимать опыт.

– И раз уж мы решили попробовать жить, как нормальная пара, – продолжил Никита, видя, что она не спешит отвечать, – будем встречаться вечером после работы. На нейтральной территории.

– В кино? – Юля хитро прищурилась.

– И в кино, и в ресторане. И где-нибудь за городом, когда окончательно потеплеет. Но это потом.

– А сейчас?..

– А сейчас у нас самоизоляция, не забыла? Все сидят по домам, так что решай: останешься или уедешь.

Юля тихо вздохнула и обняла его, удобно устраиваясь на груди. За несколько дней, проведённых в разлуке, она совершенно верно поняла только одно – жить вдали от Никиты у неё не получается. Она хотела видеть его каждый день, каждую минуту, пока есть возможность, пока его не поглотит новая работа, отнимая свободное время. К этому тоже надо будет привыкнуть со временем, а пока позволить себе насладиться счастьем.

– Вдвоём в одной квартире целый месяц… – Юля сделала вид, что раздумывает. – Ты уверен, что выдержишь? – Она подняла голову, встречаясь с ним глазами.

– Если ты не будешь отбрыкиваться от моих попыток сделать его медовым.       Никита обнял её, подтянул к себе, прихватывая и слегка оттягивая нижнюю губу своими губами, и вдруг резко перевернул на спину, нависнув сверху.

– Пока без кольца? – полувопросительно уточнила Юля.

– Пока без кольца, – торжественно пообещал Никита, склоняясь к её губам. –Только… ты знаешь, что создана для меня, Никитина.

В глазах Юли на мгновение мелькнуло непонимание, но в следующую секунду она расплылась в широкой улыбке – Никита произнёс это так мягко и завораживающе, что поначалу не сразу дошло, что речь идёт о её фамилии. Но надолго задуматься об этом забавном совпадении не получилось – губы Никиты, заскользившие по шее, разогнали всем мысли, оставив только одно желание: принадлежать ему полностью и без остатка.

– Ну нет, квартиру я оставлю за собой.

Вот уже десять минут Юля пыталась отстоять своё право хотя бы поначалу иметь место, куда можно сбежать, если что-то пойдёт не так. Сначала спорила с Никитой, пока он принимал душ, потом хвостиком ходила по квартире, наблюдая, как он одевается. И сейчас, уперев руки в бока, упрямо смотрела на него, пытаясь подавить растущее раздражение.

– Хорошо.

Он согласился так резко, что Юля опешила. Либо устал спорить, либо принял её аргументы. А может, и то, и другое.

– Сейчас мы заберём твои вещи и твоего кота, и я оставлю хозяйке плату за два месяца. Этот месяц ты живёшь со мной. Следующий, если отменят ограничения, проведём порознь. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы ты смогла окончательно определиться.

– Я уже определилась, – улыбнулась Юля, подходя к нему и крепко обнимая. Помолчав, она добавила жалобно: – Просто очень хочется сходить с тобой на свидание. Настоящее такое.

Никита только покачал головой – для того, чтобы куда-то сходить вдвоём, не обязательно жить раздельно. Но если этого ей не хватает для полного счастья, кто он такой, чтобы спорить?

– Ладно, поехали за твоим котом, – проворчал он. – Только учти – наполнитель для туалета я куплю сам.

Пустая Москва уже не пугала, наоборот, сейчас было в ней что-то завораживающее, потустороннее. День догорал, зажигались фонари и вывески, пустые улицы так и манили пройтись по ним, разглядеть то, что обычно скрывалось в каждодневной суете. Юля посмотрела на Никиту – он вёл машину небрежно, кажется, даже не обращая внимания на саму дорогу, словно машина мчалась, повинуясь собственным желаниям, а не руке водителя. Было в этом что-то завораживающее и сексуальное: то, как он управляется с норовистым, мощным зверем. И этот уверенный в себе, невероятно красивый мужчина теперь принадлежал только ей. Сможет ли она когда-нибудь к этому привыкнуть?

– Забралась ты, конечно, в самую задницу, – глубокомысленно заключил Никита, пытаясь отыскать место для парковки перед домом.

– Зато в Москве, – хмыкнула Юля, вспомнив, как поначалу гордилась тем, что снимает тут квартиру. Пока не разобралась в географии столицы. Зато дома подруги восхищались и ахали, неизменно спрашивая: «Ты там, наверное, прям рядом с Кремлём живёшь?» Что ж, теперь она могла с лёгкостью сказать, что так и есть. Как они отреагируют, узнав, с кем теперь живёт Юля?

С нескрываемым отвращением Никита рассматривал вход в подъезд, словно раздумывая, насколько безопасно для жизни и здоровья зайти туда. Потом оглянулся на «ягуар», прикинув, через сколько минут с него скрутят колёса, и тяжело вздохнул.

– Не волнуйся, мы быстро, – правильно разгадала его колебания Юля. Взяв его за руку, она потянула за собой, и Никите ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. В лифте он встал строго по центру, стараясь не прикасаться к стенам, и заметно расслабился, только когда Юля повернула ключ в своей двери. Навстречу тут же бросился Ленни, громко мяукая, и его появление примирило Никиту с окружающим беспорядком. Впрочем, особенно рассматривать крохотную квартирку и её обстановку времени не было: Юля металась по комнате, собирая вещи, которые понадобятся в ближайшее время, скидывая их в кучу на диван. Из раскрытой двери на кухню виднелся край стола и ноутбук, отчётливо слышались разговоры где-то сверху и сбоку, шаги и детский смех.

– Может, я чем-нибудь помогу? – Никита мечтал как можно скорее уйти отсюда, нервозность возрастала, и сердце начинало биться быстрее. Либо уйти, либо провести генеральную уборку – одно из двух. Он едва не подпрыгнул, кода позвонили в дверь, и Юля крикнула из недр шкафа, в который зарылась по пояс:

– Никит, открой! Может, это хозяйка?

За дверью стояла высокая яркая брюнетка с губами, величина которых кричала о вмешательстве пластических хирургов. Острый взгляд ярко-синих глаз пробежался по Никите, девушка улыбнулась и шагнула в коридор, заставляя сделать шаг назад.

– Никита? Очень приятно познакомиться, Марина. Юля о тебе столько рассказывала!

– Надеюсь, только хорошее, – осторожно улыбнулся в ответ Никита. Марина была хороша, ещё месяц назад он вполне мог обратить на неё внимание – слишком уж соответствовала его прежним вкусам. Но сейчас никакого отклика внутри её внешность не вызывала.

– Более чем, – доверительно сообщила Маринка и вытянула шею, заглядывая в комнату. – Юль! Ты тут?

– Тут, – приглушённо ответила Юля и наконец вылезла из шкафа, держа в руках ворох одежды. – Проходи, поможешь вещи собрать.

– Переезжаешь? – Маринка многозначительно поиграла бровями и повернулась к Никите. – Надеюсь, на новоселье пригласите?

– Обязательно, – вежливо улыбнулся Никита. – А ты тоже здесь живёшь?

– Да, на двенадцатом, – лучезарно улыбнулась Маринка и небрежно отогнала ногой Ленни, который в ответ тихо шикнул. – Придурка с собой забираете?

– Сама ты придурок, – привычно огрызнулась Юля, подхватив кота на руки и передавая его Никите. – Если ты мне сейчас не поможешь, никакого новоселья не будет.

Маринка так шустро метнулась к дивану, что Никита, не удержавшись, усмехнулся. В четыре руки они принялись быстро складывать вещи, тихо переговариваясь, а он прислонился к дверному косяку, рассеянно поглаживая Ленни, который уютно устроился на его руках.

– Слушай, так ты всё, навсегда отсюда уезжаешь? – тихо спросила Маринка, перебирая платья.

– Пока на месяц, – в тон ей ответила Юля, – а там посмотрим.

– Ты ещё хочешь на что-то смотреть? – Маринка громко фыркнула и едва заметно качнула головой. – Мне одного взгляда хватило, чтобы понять – думать не о чем. Ты видела, как он на тебя смотрит? Может, у него есть знакомые олигархи, которые и на меня будут так же смотреть?

– Я уточню, – улыбнулась Юля.       – Давай-давай, уточняй. Счастье подруги должно стоять на первом месте! Учти, я действительно жду приглашения в гости.

– Марин, – Юля укоризненно посмотрела на неё. – Думаешь, я уеду и сразу про тебя забуду? Не надейся! Но, – она понизила голос, – в ближайшее время не рассчитывай. У нас медовый месяц.

– Да кто б сомневался! – Маринка томно вздохнула и закатила глаза. – Я вообще удивляюсь, как ты смогла его из постели выпустить.

– С трудом. – Юля слегка покраснела. – И как можно скорее мечтаю вернуться обратно.

Наконец вещи были собраны, кот усажен в переноску, а Маринка вызвалась проводить до машины, сгорая от любопытства. На улице, правда, она держала себя в руках, никак не выказав восторг по поводу «ягуара». Пожелала счастья, сделала вид, что смахивает невидимые слёзы, и, когда Юля уже села, погрозила пальцем:

– Не пропадай!

Пять дней спустя

Юля сидела на полу у дивана, скрестив ноги, и сосредоточенно рассматривала карты – продуть в дурака третий раз подряд ещё уметь надо! Сидящий напротив Никита широко улыбнулся и один за другим выложил четыре туза.

– Нечестно! – возмутилась Юля, отбрасывая карты в сторону. – Ты мухлюешь!

– Просто считаю и слежу за игрой. – Никиту откровенно забавляло её желание обыграть. Идея принадлежала Юле – пятый день они безвылазно сидели дома, смотрели фильмы, узнавали друг друга, любили до изнеможения, а в перерывах пытались придумать, чем ещё себя можно занять. Утром звонил Денис Николаевич, сообщил, что приказ о Юлином повышении уже ждёт, но работы пока нет, а заказчики перевели оплату только сегодня. В двенадцать Никита должен был собрать всех сотрудников, но увлёкся игрой и совершенно забыл о времени. Юля, тасуя колоду, тихонько вздохнула и посмотрела на часы, тихо ахнув.

– Никит, совещание!

Часы показывали восемь минут первого – начальство безнадёжно опаздывало. Никита выругался сквозь зубы, пригладил волосы и сел на диван, подтягивая к себе ноутбук. Юля бросилась к стойке, устроилась там и, обменявшись с Никитой взглядом, коротко кивнула.

– О, Юля, ты решила к нам присоединиться! – жизнерадостно воскликнул Сеня. Максим демонстративно зевнул, Толик спросил, не знает ли она, где Ливарский.

– Скоро будет, – заверила Юля. Никита возник через секунду, коротко извинился за задержку и, дождавшись, когда все поздороваются, сказал:

– Поздравляю, сегодня будет зарплата.

Глядя на довольные лица сотрудников, он с грустью подумал, что успел привыкнуть к ним и может, действительно смог бы создать из них отличную команду. Со временем.

– Это была хорошая новость, – остудил он их восторги. – Плохая состоит в том, что заказов больше нет и неизвестно, когда будут.

– Мда-а, – протянул Сеня. Он явно хотел сказать что-то похлеще, но сдержался. Остальные уныло вздохнули. Вдруг Сеня прищурился и даже вытянул голову, рассматривая что-то за спиной Никиты. – Никита Вадимович, а это у вас… Уорхол?

Юля похолодела, в животе моментально стало пусто, словно она летит в пропасть.

– И? – прохладно спросил Никита. – Вы интересуетесь живописью?

– Ага. – Сеня широко улыбнулся и хитро посмотрел на Юлю. – Очень распространённая реплика, как я погляжу.

– Это оригинал, – голос Никиты звучал сухо и равнодушно.

– Ну да, – улыбка Сени стала ещё шире. Юля с тревогой всматривалась в остальные лица, с облегчением замечая, что они особо не прислушиваются к разговору, явно размышляя о безрадостных безденежных днях, ждущих впереди. И только Светочка, сложив два и два, смотрела на Никиту с обидой, кусая губы.

– Ещё вопросы будут? – Никита обвёл всех взглядом. – В таком случае, всего хорошего.

Экран погас, Юля шумно выдохнула и посмотрела на Никиту, который развалился на диване, прямо под картиной.

– Вот тебе и «никто не узнает», – кисло проговорила она.

– Рано или поздно всё равно узнали бы, – пожал плечами Никита. – Зато теперь у них будет три недели, чтобы переварить эту новость, привыкнуть к ней и даже обсудить между собой, если будет желание. Когда вы выйдете на работу, наши отношения уже не будут новостью номер один.

– Хотелось бы верить. – Юля закрыла ноутбук и мрачно посмотрела на него. – Ладно, хватит мне зубы заговаривать, сейчас я тебя точно обыграю!

– Свежо придание, да верится с трудом, – хмыкнул Никита, перемещаясь на пол и толкая колоду к Юле, которая уже села напротив. – Мешай, дурочка моя любимая.

Полтора месяца спустя

Майское солнце припекало не по-детски. Природа вообще в этом году решила отыграться: стоило людям перестать показываться на улице, и погода с каждым днём радовала ярким солнцем, свежей зеленью и пронзительно-голубым небом, будто в насмешку над теми, кто сидит дома. Город потихоньку выходил из самоизоляции, и первым делом открыли парки. Именно туда и отправились Юля с Никитой на первое свидание. Не отходя от первоначального плана, неделю назад Юля вернулась домой, но быстро поняла, что квартира успела стать ей чужой. Совершенно. К тому же, Никита настоял на том, чтобы Ленни остался у него, сказал, нечего кота туда-сюда возить, он уже привык. И пушистый засранец, словно подтверждая его слова, не отходил от Никиты ни на шаг, даже спал теперь исключительно на его ногах и выпрашивал поесть тоже только у Никиты. Юле ничего не оставалось, кроме как смириться. Наверное, стоило сдаться уже и вернуться к нему, переехать окончательно, но надо было выдержать небольшую паузу и сохранить лицо – Юля не хотела, чтобы Никита, растягивая слова, ехидно протянул: «А я тебе говорил».

За месяц, проведённый вместе, они успели узнать друг друга так, словно всю жизнь были знакомы. Юля никогда не думала, что такое вообще существует – когда с полуслова понимаешь другого человека, заканчиваешь за него фразы, смеёшься над одними и теми же шутками, но при этом постоянно узнаешь что-то новое, замираешь от восторга, делясь чем-то своим, по-настоящему любимым, и разделяя этот восторг с любимым человеком. Всего полтора месяца – срок, ничтожный в масштабах вселенной, но огромный для отдельно взятых чувств и отношений.

Сегодня Юля шла по парку, улыбаясь солнцу, небу, цветущим каштанам и прохожим, ошалевшим от воздуха, природы и людей вокруг. С Никитой они договорились встретиться на ВДНХ, и теперь Юля шла мимо недавно включённых фонтанов, выискивая высокую фигуру среди множества гуляющих на велосипедах, самокатах и роликах. Сердце билось быстро-быстро, и с каждым шагом она понимала – именно ради этого чувства предвкушения и пузырьков азарта, щекочущих в носу, стоило прийти на настоящее свидание, именно приехать самой, из дома. Никита увидел её первым, взмахнул рукой, привлекая внимание, и сам поспешил навстречу. Юля ускорила шаг и последние несколько метров уже пробежала, прыгнув в раскрытые объятия и счастливо смеясь.

– Подожди, – улыбаясь, произнёс Никита, не спеша выпускать её из рук. – Это же вроде первое свидание, мы разве не должны вести себя скромнее?

– К чёрту первые, вторые и третьи! – пробормотала Юля, зарываясь носом в его шею. – Я соскучилась.

– Сначала – гулять.

Юля разочарованно застонала и закатила глаза, но потом сделал вид, что смиряется перед неизбежным и взяла Никиту за руку.

Три месяца спустя

– Послушай, она не кусается, серьёзно.

Никита умоляюще посмотрел на Юлю, но она буквально тряслась от страха, нервно теребя подол коктейльного платья. Они сидели на летней площадке ресторана на берегу реки. Пахло водой, прохладой и сладковатым дымом кальяна; тихо шелестел ветер, донося чей-то приглушённый смех. На столике дрожала в пузатом стакане толстая свеча, начищенные до блеска приборы отражали её свет, а до накрахмаленных салфеток не хотелось дотрагиваться – казалось, они попросту сломаются или порежут руку.

– Ничего не могу с собой поделать, дико боюсь, что не понравлюсь.       Юля коротко вздохнула. За прошедшее время они не раз виделись с Мариной Андреевной, когда она звонила сыну. Обычно Юля улыбалась, коротко здоровалась и спешила сбежать из кадра, но теперь бежать было некуда – Никита твёрдо решил их познакомить. Мама немного опаздывала, и нервы Юли, и без того натянутые, готовы были вот-вот лопнуть.

– Простите за задержку. – Юля так погрузилась в своё волнение, что не заметила, как рядом со столиком остановилась моложавая блондинка в чёрном платье. Никита тут же поднялся, поцеловал маму в щёку, а Юля словно приросла к месту, от волнения не в силах вымолвить ни слова.

– Не бойся, – мягко рассмеялась Марина Андреевна, видя её замешательство. – Я не кусаюсь.

– Я это только что ей это говорил, – улыбнулся Никита, отодвигая маме стул.

– Знаешь, – Марина Андреевна расправила складки на платье и кивнула официанту, который тут же принялся наполнять бокалы, – я давно мечтала с тобой познакомиться. И уверяю тебя: лезть в вашу жизнь не собираюсь. Мне достаточно, что Никита счастлив, и очень хочется узнать, чем именно ты его поразила.

– Котлетами, – неловко пошутила Юля, но Никита тут же фыркнул, накрыл её ладонь своей и посмотрел влюблёнными глазами.

– Ты забыла про кексы.

Полгода спустя

Границы открыли уже месяц назад, но только сейчас у Никиты получилось вырваться и позволить себе неделю отпуска. Работа закрутила обоих, но, если Юля, возглавив отдел, с энтузиазмом внедряла новые методы, то Никита вникал в множество мелочей, которые нельзя упускать и необходимо постоянно держать в голове. По вечерам, возвращаясь домой, он мог часами просиживать за ноутбуком или бумагами, вникая, делая пометки, раздумывая над проблемами. В такие моменты Юля ходила по дому на носочках, с тоской наблюдая, как растут тени под его глазами. Вадим Сергеевич, с которым она познакомилась два месяца назад, с грустной улыбкой пояснил, что к такому темпу надо привыкать. Они с Юлей сошлись сразу, отчего-то страха по отношению к нему у неё не было совершенно. Он же и настоял на отпуске, сказав, что надо уметь находить время на близких, ведь у него в своё время найти баланс так и не получилось, и не стоит повторять чужих ошибок. И вот теперь Юля сидела в частном самолёте, осторожно пила шампанское крохотными глоточками и хмурилась, глядя на Никиту, снова с головой погрузившегося в какие-то расчёты. Наконец она потянулась к нему, вырвала бумаги из рук и, в ответ на его нахмуренный взгляд, заявила:

– Отпуск, Никит! Что там папа сказал? Никакой работы, когда самолёт оторвётся от земли.

– Легко сказать, – вздохнул он, но к бумагам возвращаться не стал. Работа выматывала, пока принося больше головной боли, а не удовлетворения, но Никита понимал – это всё временно. Надо влиться, войти в ритм, и тогда станет проще. До сих пор времени практически не оставалось, Юля даже к родителям ездила одна, потому что в последний момент ему пришлось срочно лететь в Испанию на переговоры. Но он клятвенно пообещал себе, что исправится, потому что меньше всего хотел расстраивать Юлю. Да и познакомиться с людьми, которые воспитали её, сделали такой, какая она есть, очень хотелось. Сразу после отдыха на Виргинских островах они планировали приехать в Воронеж, и Никита с особым трепетом думал о том, что, если всё пойдёт по плану, родители Юли познакомятся не с молодым человеком своей дочери, а с её будущим мужем.

В аэропорту их уже ждал вертолёт, который перевёз потрясённую Юлю на небольшой частный остров Карибского моря.

– Остров тоже принадлежит вашей фирме? – тихо спросила она, когда они, наконец, остались одни. Из панорамных окон бунгало открывался потрясающий мир, полный яркой лазури и зелени. Широкие деревянные ступени спускались прямо в воду, и лёгкий морской бриз шевелил белоснежные шторы, скрывавшие беседку, в которой уже был накрыт ужин на двоих.

– Нет, – рассмеялся Никита. – Это остров папиного друга. На самом деле, попасть сюда можно, только когда они с семьёй здесь не отдыхают, так что запись на год вперёд точно. Тебе нравится?

– Шутишь? – Юля задыхалась от восторга. Хотелось раскинуть руки и обнять весь этот мир, чёрные точки островов вдалеке, чаек, проносящихся высоко в небе, белоснежную полосу песка на пляже слева от их дома. И всю эту сказку ей подарил Никита.

А вечером, когда поглощать местные деликатесы уже не было сил, Юля блаженно откинулась на стуле, глядя на прогорающий в море закат. Никита вышел ненадолго, и сейчас вернулся, остановился напротив. Опустившись перед ней на колено, он робко улыбнулся и тихо спросил:

– На этот раз моё предложение не выглядит поспешным и необдуманным решением?

На его раскрытой ладони показалась знакомая коробочка, и Юля моргнула – слёзы моментально заполнили глаза. Она встретилась взглядом с Никитой и кивнула, всхлипнув.

– Это значит «да»? Ты выйдешь за меня замуж?

– Если бы я знала, что меня ждёт рядом с тобой, согласилась бы ещё в первый раз, – рассмеялась Юля, прежде чем поцеловать его.

Конец