13 глава

Никогда еще я не спала так долго и так крепко.

Рядом с Каратом.

На глазах у всей семьи, которая в это утро была настолько тихой, что впору было подумать, что мы остались дома одни.

Только я, Карат и кроха Гранит, что мирно и сладко сопел между нами, даже во сне крепко держа в одном кулачке указательный палец Карата, а в другом — прядь моих волос.

Но первое, что я ощутила, продираясь сквозь вязкую дремоту и пленительный аромат тела самого желанного из мужчин: папа рядом.

И с этой секунды пробуждение походило на ушат холодной воды, вылитый прямо под теплое одеяло, когда ты не подозревал подвоха и планировал еще немного понежиться, растягивая такое редкое и всё еще запретное удовольствие.

Тут же сгруппировавшись и напряженно вытянувшись, первым делом я встретилась со взглядом Карата, который был, как всегда, чуть лукавый, но в это утро какой-то удивительно нежный и словно пытался сказать мне, что всё в порядке и нет никаких причин для паники.

Всё строго в рамках приличия!

Мы не касались друг друга даже одеждой, не то что руками или — упаси боги — ногами!

Скромно и чинно лежали почти на двух противоположных углах дивана, и между нами был малыш. Видимо, поэтому душевное равновесие папы было в норме, и он не пылал больше яростью или желанием сломать Карату что-нибудь.

По крайней мере, пока что!

— Я придумал имя вашей дочке, — проговорил папа первым, заставив этими словами меня покраснеть, а Карата — приглушенно рассмеяться, сделав это так тихо, чтобы не разбудить Гранита.

— И какое же?

— Кристалл! — довольный и гордый собой отозвался отец, который сидел в одном из кресел в просторном зале дома Сумрака, поставив рядом с собой тарелку с завтраком — блинами с вареньем и ароматным травяным чаем.

— А если родится мальчик?

— Тоже мне нашли проблему! — фыркнул отец. — Тут без вариантов! Назовете в честь меня! В благодарность за то, что я позволил тебе приблизиться к моей дочери!

— Па-а-ап! — простонала я, не понимая спокойствия и игривости Карата, с которыми он всё это выслушивал, а еще той серьезности, с которой говорил отец. — Ну какие дети?

— Те, которые у вас будут! Сразу после свадьбы! По всем законам и традициям!

— Нет у Берсерков никаких законов и традиций в отношении свадеб с себе подобными, — пробормотала я в ответ.

— БУДУТ! Придумаем, мать вашу вшившую! Вот с вас и начнем! — рявкнул отец так, что теперь все поняли, что мы точно проснулись, поэтому в зал вошел Сумрак, облаченный сегодня, как обычно, в потертые джинсы и рубашку, закатав рукава до локтей, хохотнув:

— Подозреваю, что выкуп невесты будет проходить только через тонну выловленной рыбы.

— Или пары десятков мешков с кедровыми орешками, — весело сверкнул глазами Карат, а я смутилась еще больше, глядя на него и с искренним удивлением понимая, что вся эта тема про свадьбу его отчего-то не выводит из себя… Ведь разве такие, как Карат, не дорожат собственной свободой превыше всего?

Мужчины веселились явно от души, выглядя при этом довольными и умиротворенными, в отличие от меня — напряженной и скованной, — когда Сумрак хлопнул легко отца по могучему плечу, кивая в сторону кухни:

— Идем, друг мой. Волшебница Зои пожарила первую партию свежевыловленной рыбы.

Большего и не требовалось, чтобы папу сдуло северным ветром в заветную сторону еды, а мы с Каратом остались наедине. Если не считать спящего кроху.

— С добрым утром, детка, — прошептал Карат, потянувшись ко мне, чтобы легко и нежно коснуться ладонью моего лица, заставляя затрепетать даже от этого, казалось бы, такого простого приветствия.

— Опять не спал? — смущенно выдохнула я, видя, как в глазах Карата вспыхнул тот жар, который растекался и по моим венам от его прикосновений и наших первых общих воспоминаний.

А еще я снова обращалась к нему на «ты», словно показывая, что отныне у нас есть то, что принято называть отношениями, какими бы странными они еще ни были.

— Благодаря одной юной прекрасной фее я выспался на десять лет вперед. — Рука Карата скользнула по моему плечу, едва касаясь кожи, но буквально оставляя огненные следы из мурашек, которые я не могла сдержать. Затем опустилась на бедро, чуть сжимая и заставляя меня вздрогнуть, потому что я ощутила легкую боль, а Карата — тут же нахмуриться.

Просто он надавил как раз на то место, куда прилетел дротик.

— Всё еще больно?

— Нет. Даже раны не осталось.

— Алекс осмотрел? — сейчас взгляд Карата потемнел и стал серьезным и грозным.

— Вчера было не до этого. И я действительно чувствую себя отлично. Если бы что-то пошло не так…

Я скованно замолчала, потому что Карат вдруг поднялся, делая это резко и порывисто, а я вскочила за ним, отчего-то испугавшись за Алекса, тут же забормотав:

— Он говорил еще вчера всё проверить и осмотреть ранку, но эта ситуация с пожаром стала слишком неожиданной, чтобы…

— Север, где наши умники? — казалось, что Карат даже не слышал ни моих слов, ни того, что я следую за ним хвостом, чтобы не допустить кровопролития, видя, как Север удивленно вскинул брови, быстро окинув сосредоточенным взглядом сначала Бера, затем меня.

— На втором этаже. Спят.

— Придется разбудить, — хоть и спокойно, но слишком холодно отозвался Карат, тут же зашагав вперед и по лестнице на второй этаж, а я снова вслед за ним, слыша за спиной голос Севера:

— Что-то случилось?

— Нужно осмотреть рану Звезды.

— Моя помощь нужна?

— Нет.

Было ощущение, что последний вопрос был задан не столько Карату, что шел только вперед, сколько мне, потому что, видимо, я выглядела слишком взволнованно и испуганно.

Ему не нужно было спрашивать, где именно находятся Грант и Алекс.

Чутье Бера вело в нужном направлении, безошибочно определяя местонахождение двух мужчин, что были людьми, но стали частью нашей семьи.

То, что Карат постучал в дверь, остановившись у нужной спальни, кажется, было хорошим знаком, но я не позволила себе расслабиться.

Мужчины спали.

Они были измотаны прошлой ночью не меньше нас, поэтому проснулись далеко не сразу, зато подскочили от повторного более настойчивого стука почти одновременно. По их вспыхнувшим эмоциям можно было ощутить, что мужчины ожидали услышать плохие новости.

Дверь распахнул Алекс. При взгляде на него мне стало стыдно и искренне жаль мужчину: помятый, с припухшими от недосыпа глазами и всклоченными волосами, от которых отчего-то пахло молоком, словно он спал среди наших малышей, но при всём этом его светлые глаза смотрели цепко и ясно.

— Простите, что пришлось разбудить вас, парни, — кивнул на удивление учтиво Карат, хотя напряжение в его теле никуда не ушло, — но ваши светлые головы нужны нам. Срочно.

— …Всего лишь ранка! Крошечная!..

Алекс быстро заморгал, тут же понимая, о чем шла речь, и распахивая дверь перед нами, прежде кивнув заспанному Гранту:

— Ты не против, если мы осмотрим Звезду здесь?

Наш странный замкнутый Грант только покачал головой, делая приглашающий жест рукой, и был, как всегда, крайне задумчив и немногословен, когда я вошла вперед Карата, слыша за спиной его одобряющий смешок, но не спеша войти вслед за мной, на что я удивленно оглянулась, замечая, как от тела Карата пошел жар и зрачки стали увеличиваться.

— Сделаете это без меня, хорошо? Я подожду здесь.

Он закрыл дверь быстрее, чем я смогла опомниться, заставляя в первую секунду нахмуриться.

Понимание того, почему Карат остался вне спальни, пришло спустя несколько секунд, когда в голове неожиданно ярко пронеслись события прошлого дня, в котором он чуть не разорвал папу за то, что тот причинил мне боль, пусть даже и случайно.

Очевидно, что в этой ситуации Карат не доверял себе и собственной выдержке.

— Вот, — протаскав с собой двое суток остатки от дротика, я наконец отдала его Алексу, который ловко и быстро надел на нос тонкую оправу очков, осторожно взяв осколок, чтобы положить его на какую-то салфетку. — Это всё, что у меня осталось от той штуки.

— Хорошо, что оставили ее себе и сохранили, — быстро кивнул мужчина, выглядя сейчас так строго, какими бывают доктора. — Могу я посмотреть рану?

— Конечно.

Смущения не было.

Я лишь немного спустила край брюк, чтобы показать крошечную ранку, которая уже почти заросла и не причиняла совершенно никакого дискомфорта.

На самом деле я получала раны куда хуже.

Гора-а-аздо хуже, когда Ночи приходилось накладывать швы без всякого медикаментозного обезболивания, замораживая кожу кусочком льда, и только.

Алексу пришлось опуститься на корточки, чтобы всмотреться, но то, как он нахмурился, явно не было хорошим знаком.

— Что не так, док? — прозвучал из коридора дрожащий от напряжения голос Карата, однако он всё-таки не вошел, явно держа себя вне спальни из последних сил, и я ощутила присутствие рядом Севера и Лютого.

Алекс лишь свел брови сильнее, вдруг поманив к себе рукой Гранта и тихо обратившись к нему:

— Не посмотришь тоже, чтобы отсечь возможную ошибку с моей стороны?

Больше Карат не смог вытерпеть.

Дверь распахнулась, и он вошел, полыхая жаром и сжав свои кулачища до хруста, а вслед за ним вошли и напряженные Север с Лютым, явно готовые подстраховать выдержку Карата, если он решит сорваться.

Грант не горел желанием смотреть на меня.

Может, понимал, что в данной ситуации это крайне опасно, ведь знал о нас гораздо больше Алекса — о повадках тех, кого называли зверолюдьми, — но всё-таки поднялся со своего места, осторожно приблизившись ко мне и чуть склоняясь, чтобы увидеть ранку.

— Ты прав. Отпечаток должен быть другой, — тихо проговорил Грант, тут же возвращаясь на свое место, когда Алекс поднялся на ноги, взяв в руки остаток дротика, чтобы показать его хмурому грозному Карату.

— Посмотри. Игла круглая. Отпечаток от нее должен быть круглым, поскольку она прилетела с большой скоростью, а значит, под прямым углом.

Для наглядности Алекс проткнул слегка салфетку, показывая крошечную, едва заметную дырочку в ней.

— Рана у Звезды имеет слегка продолговатую форму.

— Что ты хочешь этим сказать, док?

— Эту иголку Сапфир вытащил из меня и сказал сохранить ее. Ошибки быть не может, — вставила я приглушенно, но уверенно.

— Дело не в ошибке.

Боясь того, что Карата накроет его кадьякская необузданная ярость, которую человеческие мужчины не смогут перенести, я подошла к нему, взяв за полыхающую жаром ладонь, больше не стесняясь взглядов моих братьев.

Пусть видят. Всё равно уже все знали.

На секунду я прислушалась к чувствам братьев, но оба они были спокойны и мой жест восприняли скорее как должное, чем как что-то шокирующее их.

Но мое сердце ойкнуло и затрепетало, оттого что Карат сжал мою руку в своей ладони в ответ, словно тоже сделал этот шаг вперед, который сближал нас перед лицом семьи.

— Надрежьте рану, — вместо Алекса отозвался вдруг Грант, на что Карат свел брови, и я ощутила собственной кожей, как в его венах понеслась огненная кровь.

— Ты что-то знаешь?

— Нет. Но лучше проверить.

— Черт, я так быстро собирался, что не взял с собой толком никаких инструментов. Только небольшой набор из лаборатории. — Алекс растерянно водил глазами по комнате в поисках того, что могло бы помочь вскрыть рану, но его брови удивленно поползли вверх, когда Карат вдруг опустился на колени передо мной, припадая губами к ранке. Вернее, зубами. Клыком.

Одного прокола было достаточно, чтобы край кожи, что еще не успела зарасти как следует в месте пореза, разошлась снова, пуская тонкую струйку крови.

Только Грант был совершенно спокоен, тихо добавив:

— Прижми кожу сильнее. Проверь, нет ли внутри капсулы.

Карат всё делал сосредоточенно и быстро, словно от его действий сейчас зависела моя жизнь.

Я же ничего не чувствовала. Правда ничего!

Но теперь, глядя на то, как напряглись плечи Карата, поняла, что мое тело предало меня, не сказав об опасности.

Не сказав о том, что я сама была опасностью!

— …Кажется, теперь ясно, откуда эти ублюдки знали, где именно нужно поджигать, — прорычал Лютый, а я замерла, когда почувствовала, как Карат достал малюсенький предмет, который чудом не сломал в своих сильных пальцах.

Настолько крошечный, что походил буквально на соринку.

— Это может быть жучком?

— Может.

От рычания всех Беров, присутствующих в комнате, вздрогнул даже Алекс.

— Если вы не заметили капсулы в девушке, то вполне можете не заметить и в себе, — отозвался Грант, сидя на своем месте и заметно поежившись, когда все взоры обратились на него.

— Продолжай, — протянул Карат, когда его ноздри затрепетали, улавливая то, что мужчина явно не закончил мысль.

— Нужно проверить всех, кто вернулся из Парижа. Вероятно, что мы найдем что-нибудь еще интересное, чего вы заметить не в силах.

Карат кивнул в ответ, потянувшись в карман, чтобы извлечь из него сотовый телефон, явно не самый дешевый по виду, принявшись набирать что-то быстро и очень умеючи для Берсерка.

— Что ты делаешь? — нахмурился Лютый.

— Пишу сообщение Марсу, чтобы они с Раном прибыли к нам как можно скорее.

— Думаешь, Палачи дадут осмотреть себя людям или нам?

— Иного выхода нет.

— Можно сделать это в больнице, — быстро вставил Алекс, на что Беры только уставились на него с выражениями лиц, на которых явственно читалось: «Ты издеваешься?»

Впрочем, его это не смутило, когда он быстро продолжил:

— Любой инородный предмет в теле можно увидеть с помощью рентгена или МРТ. Достаточно просто договориться с местными врачами, что мы сделаем это сами, без их участия.

Север и Карат быстро переглянулись, кивнув почти одновременно.

— Найду Сумрака. Скажу, чтобы он срочно звонил Штилю.

Север исчез из комнаты быстрее, чем я успела понять, что происходит, пока в моей голове болезненными молоточками стучала только одна мысль — о том, что всё это время я показывала врагам, где мы были!

— Это я привела их сюда?.. — прошептала я ошарашенно, с какой-то необъяснимой тянущей болью видя, как заметался Карат, рыкнув:

— Это моя вина, детка! Я недосмотрел!

— Оставим разборки на потом! Надо избавиться от этой штуки ко всем чертям!

Было ощущение, что мужчины вмиг разучились разговаривать и теперь только рычали.

Но их можно было понять.

Осознавать, что бомба замедленного действия всё это время была во мне, рядом с их любимыми женами и детьми, было смерти подобно.

— Подожди! — Карат не дал Лютому забрать из его рук эту штуку, сжимая ее в ладони и вылетая из спальни быстрее, чем кто-либо смог что-то понять. — Попробую сбить их с пути!

Карат скрылся в лесу за считаные секунды, когда все поняли, что он пытается сделать — отнести этот маячок как можно дальше от дома.

Хотя теперь, кажется, никто не был уверен в том, что это сработает.

— Всё плохо, да? — Папа даже забыл про завтрак, когда услышал последние новости, а Карат вернулся спустя несколько часов еще более бледный и замкнутый, чем когда уходил, заставляя меня занервничать еще сильнее.

Он словно отдалялся от нас.

От меня.

Снова замыкался в своих тяжелых мыслях и воспоминаниях, которые ранили настолько сильно, что не позволяли ему спать ночами, и делали таким одиноким и холодным.

— Пусть девочки собираются! — Карат опустился на край кресла, занимая свое любимое место рядом с отцом, по левую руку от него на подлокотнике, но в этот раз делая это так, словно он устал, понимая, что каждое его слово впитывает вся семья. — На землях Бурых и Гризли больше небезопасно.

— Но куда мы их отправим, дружище? — Даже Сумрак выглядел сейчас бледным и напряженным, а еще настолько сосредоточенным, как все мужчины нашего дома, потому что каждую секунду ожидали нападения.

И теперь это были не просто слова.

На нас действительно могли напасть в любую секунду.

Рит, Малик и усиленная охрана от Гризли и Бурых во главе с самим Громом уже кружили на всех границах и возле дома, не пропуская даже мухи и готовые совершенно ко всему, но спокойнее от этого не становилось.

— В единственное место, о котором еще не знают лабораторные крысы, — в Арктику.

— Как мы перевезем два десятка детей без документов? — Штиль тоже был здесь, готовый помочь абсолютно всем и прикрыть всеми возможными способами. Такой же хмурый и бледный, как все остальные, искренне переживающий за всю семью. — Даже если мы сделаем документы и разделим пополам между всеми девочками, то на это уйдет не один день! Да и на таможне будет уйма вопросов, как только увидят всю ораву малышни!

— По старинке, друг мой. На машинах и в сопровождении самых сильных Беров. — Карат помассировал гудящие виски, и, глядя на него, я понимала, что его голова сейчас разрывается от всех тех мыслей, которые кружили, но совершенно никак не успокаивали.

Хотелось подойти и обнять его, прижимая к груди, чтобы только услышать, как он выдохнул протяжно и хоть немного облегченно.

Чтобы только он не чувствовал себя снова виноватым!

— Мохнатые! Выдвигаемся домой! Сгребайте шмотки, утром уходим! — пробасил отец, как мне показалось, довольно и даже с каким-то облегчением, но длилось это ровно пару секунд, до тех пор, пока Карат молча не покачал головой. Отрицательно.

— Если пойдем всей толпой, только привлечем еще больше внимания. Если лабораторные всё еще в неведении по поводу твоей ледяной родины, друг мой, то будет хорошо, чтобы они оставались в нем как можно дольше. Наша задача — организовать переезд детей и девушек тихо и незаметно, при этом делая вид, что все мы здесь. Ждем их и готовимся к войне.

Все притихли, глядя на Карата и в эту секунду понимания, что войны не избежать.

Рано или поздно это случилось бы всё равно, и я считала, что лучше раньше, чем позже!

Мы были готовы!

— Если будет война, значит, нам нужна армия, — отозвался первым Север, глядя своими серьезными пронзительными синими глазами. — Нужно собирать все роды, чтобы они были готовы.

— Бурые и Гризли с вами, — склонил голову почтительно Сумрак, словно сам не был королем.

— Полярные с вами, — пробасил папа, сжимая кулаки и будучи готовым кинуться рвать противника хоть в эту же секунду.

— Нужно привести Кадьяков, — кивнул Карат, глядя на Севера, на что тот поднялся со своего места, склоняя голову. — Пусть пойдет Малик.

— Нет, должен пойти я. Один раз я уже оставил свой род, и это стоило нам крови. Больше этой ошибки я не совершу.

Карат только кивнул ему в ответ, быстро посмотрев на Мию, что держала на руках притихшего Гранита и стала бледнее луны от услышанного, даже если продолжала стоять ровно и пытаться сохранить спокойствие.

Получилось ли у нее?

Нет.

Сердце девушки заходилось от страха и гнетущего чувства беды, когда она смотрела в глаза своего любимого мужчины, не пытаясь отговорить его, потому что знала его. И любила больше жизни.

— Всё будет хорошо, душа моя, — Север подошел к ней, обнимая горячо, но осторожно свою жену и сынишку. — Тебе не о чем волноваться. Я приду на родину отца с новыми силами, чтобы мы победили и наши дети могли жить спокойно и мирно, не боясь быть пойманными людьми.

Мия ничего не могла сказать в ответ, только прикрыла ресницы, кивая мужу, но не в силах скрыть того, как болезненно колотилось ее сердце.

— Север приведет Кадьяков, а вы все нужны мне здесь, — словно поставил точку Карат, на что Лютый кинул на него грозный и не слишком верящий взгляд:

— Тогда кто пойдет с детьми и девочками?

— Они.

Каждый из нас был настолько сосредоточен на эмоциях девочек и собственных не самых радостных мыслях, что никто не заметил, как в доме появились Палачи.

— Дверь была открыта, — как всегда, не слишком эмоционально проговорил Марс, отчего хотелось нервно рассмеяться.

Уж эти ребята вошли бы так же бесшумно и незаметно, даже если бы дверь была не просто заперта, но и заминирована!

— Нам нужна ваша помощь, Марс, — обратился Карат первым, на что мужчина окинул всех цепким взглядом, по общему настрою улавливая, что ничего хорошего за те сутки, что прошли с момента нашего расставания в аэропорту, не произошло.

— Говори, — только отозвался Палач и слушал внимательно и не перебивая, пока Карат сухо и сдержанно рассказал о найденном во мне маячке, о пожаре, который Палачи не могли не заметить сами, и о том, что теперь нужно было переправить осторожно и максимально незаметно часть семьи в самую крайнюю и холодную точку планеты.

А еще о том, что у нас был всего час, чтобы Алекс проверил каждого из нас на медицинском оборудовании на предмет лишних и совсем не запланированных инородных тел, которые были только во вред.

— Поехали в больницу, по дороге обсудим детали, — сосредоточенно, но спокойно отозвался Марс, кивая Карату на дверь, куда мужчины и направились, чтобы поехать прямиком в больницу, где их должен был встретить Райли.

Ран, как всегда, не произнес ни звука, только смотрел, запоминал и улавливал каждую эмоцию, а вот Плут успел заглянуть на кухню к маме Зои, тут же заполучив не только отвар от похмелья, но и целую корзинку еды в дорогу.

— А у них миленько! И девчонки все красивые, — Плут был в своем репертуаре, едва не схлопотав подзатыльник от серьезного Марса, отправляясь за братьями в машину и уже что-то жуя.

— Не очень-то я им доверяю, — хмуро буркнул Лютый, когда семья пришла в движение и снова девочки были вынуждены поспешно собирать не только малышей в дальнюю и не самую легкую дорогу, но и собственные вещи, пока мужчины тихо обсуждали последние дела, попутно помогая своим расстроенным и встревоженным женам.

— Они доказали свою верность, сын, — пробасил отец, лично раскладывая по люлькам набор самого необходимого в дорогу для своих ненаглядных спиногрызов. — И потом среди рода Беров нет никого сильнее этих парней. То, что они на нашей стороне, не чудо, а всего лишь дань логике. Пока у нас есть общий враг, они наши союзники.

— Пусть с ними идет кто-то из нас! Все вместе мы не нужны здесь! — продолжал упрямствовать Лютый и был прав в том, что не мог доверить жизнь своей любимой женщины и сестер на волю тем, кого мы почти не знали.

— Я пойду, брат, — проговорил Нефрит, который заглянул в дом, чтобы только забрать последние телефоны как единственный быстрый способ связи среди Беров и рации для тех, кто был настолько глубоко в лесу, что сигнала там просто не было. — В город мы с Кудряшкой всё равно уже не едем. Контракты сорваны. Потом придумаем, как оплатить убытки фирмы.

— Хорошо. Ты не хуже своего отца и явно сможешь найти выход из любой ситуации, — усмехнулся криво Лютый. Помолчал и тихо добавил с тяжелым выдохом: — …Но лучше бы, чтобы никаких этих ситуаций не было.

— Всё будет хорошо. Сейчас позвоним Свирепому и предупредим о том, чтобы Полярные ждали гостей и вышли навстречу как можно раньше.

— Говорю же, весь в отца!

Нефрит только приглушенно рассмеялся, хоть смех и получился не слишком радостный.

— С мелким поговорим? — тут же оживился отец, услышав о своем младшем сыне, который остался на хозяйстве за короля вместе с Луной и Морозным, и его глаза загорелись теплом и гордостью, даже если Свирепого не было рядом.

— Не просто поговорим, а даже увидим! Не зря же я потратил столько сил и нервов, чтобы провести в вашей ледяной дыре интернет и подключить скайп! — улыбнулся Рит. — Только бы ваши белохвостые жердяи не сломали ничего…

Судя по тому, как покосился по сторонам отец на эти слова, выглядя в этот момент как нашкодивший подросток, в своих белохвостых жердяях он уверен не был.

Сомнения и страхи отпали в тот момент, когда Нефрит притащил в зал ноутбук, поставив его прямо поверх стола с ворохом детской одежды, которую нужно было упаковать в дорогу, и пошли какие-то странные сигналы, похожие на телефонные гудки, только с бегающими точками на пока еще темном экране.

Скоро они прекратились и неожиданно на экране показалось лицо моего любимого белокурого брата, чья улыбка была, как всегда, обворожительной и явно слегка удивленной, когда вместо приветствия он пробормотал:

— Сначала подумал, что показалось!

— А я подумал, что ты успел забыть, как нужно отвечать на звонок в скайпе, — широко улыбнулся Нефрит, усаживаясь на кресле, но ненадолго, потому что тут же был вероломно сдвинут папой, которому не терпелось увидеть своего мелкого.

— Отец, — тут же почтительно склонил голову Свирепый, хотя и не смог сдержать улыбки, видя, как отца просто раздувает от гордости, а глаза блестят, рассматривая лицо сына так придирчиво и взволнованно, боясь увидеть, что эта ноша могла быть тяжела для него, — у нас всё в порядке. Ледник стоит. Все сыты. Драк за время вашего отсутствия не было. На границах тихо. В городе никаких происшествий.

— Молодцы! — тут же пробасил отец, уже не скрывая ни своей гордости, ни радости за то, что из младшего сына явно получится самый лучший из правителей Полярных, но всё равно помахал указательным пальцем. — Но приеду — всё проверю! Морозный где шляется?

— Проверят границы, пап.

— А Луна где?

— С малышней и Ночью. Все на своих местах… Пап, Винтер вернулся.

Лицо отца вытянулось от удивления, но сердце забилось так радостно, словно речь шла о ком-то очень родном.

И это имя было знакомо мне, но отчего-то сейчас я не могла вспомнить, что именно я слышала о нем и по какому поводу.

— Ты серьезно?!

— Да, — на экране монитора Свирепый улыбнулся, как всегда, тепло и очаровательно, отчего мое сердце зашлось от обожания и тоски по моему старшему брату, который уже так долго был вдали от нас.

Как бы я хотела сейчас оказаться на просторах родной и любимой Арктики, вдыхая полной грудью ее колючий, кусающий аромат, чтобы легкие засвистели от жгучего мороза.

— А та девчонка?..

От этого вопроса Свирепый вдруг опустил взгляд, что говорило весьма красноречиво о том, что эта тема вызывала в нем смущение и явную неловкость.

Особенно в присутствии всей семьи, пусть даже и по видеосвязи.

— Больше десяти лет уже прошло, пап. Она уже больше не та девчонка…

Отец только фыркнул, явно думая о чем-то быстро и хмуро, в конце концов гаркнув:

— Вот ведь тюлень заморский! Хоть бы предупредил батю о том, что собирается приехать!

Папа хлопнул по столу ручищей, но скорее от разбирающих его радостных чувств, чем от ярости.

— Он не собирался.

— А чего тогда приехал?

— Говорит, что Видящий призвал его.

На лице отца отразилась явная растерянность, когда он непривычно тихо пробормотал:

— Теперь даже не знаю, радоваться или нет…

Замолчав, Свирепый всматривался в лица тех, кого мог увидеть из-за ограниченного кругозора экрана, добавляя тихо и осторожно:

— Что-то случилось, да? Выглядите все слишком напряженными.

— Много чего случилось, брат, — выдох Нефрита получился протяжным и тяжелым. — Расскажу всё подробно, когда увидимся. Девочки и дети переезжают срочно в твои владения. Нужно организовать нашу встречу как можно быстрее.

Свирепый кивнул без раздумий, вмиг став серьезным:

— Конечно, встречу вас лично с самыми сильными нашими воинами.

Никто долго не разговаривал, было слишком много дел.

Когда вернулся Карат с Палачами, решили, что нужно не тянуть время и выезжать рано утром сразу же.

— Покажите мне примерный маршрут! Я пойду вперед, чтобы расчистить дорогу, — это были первые слова Урана, которые он сказал за последние несколько часов нахождения в нашем доме.

Мне казалось, что вся эта домашняя обстановка тяготит его и заставляет нервничать, даже если внешне Ран выглядел, как всегда, максимально холодным и совершенно безэмоциональным, словно робот.

Он ушел первым, не оглядываясь и никого не слушая о дальнейших планах.

Девочки бегали по дому, собираясь как можно быстрее и стараясь в спешке ничего не забыть, молчаливые и расстроенные. Каждая из них боялась оставлять своего мужа здесь — в полной неизвестности и опасности со всех сторон, но никто не позволил себе пролить ни слезинки, борясь с эмоциями и пытаясь дать своим любимым ту веру и опору, которая им была так нужна.

Я бегала вместе с ними, надеясь, что помогаю, а не мешаю, то и дело глядя на Карата.

И мне было страшно.

Но не потому, что я боялась отпустить его на войну. Я знала, насколько он хорош в этом и как жаждет битвы.

Я боялась того, что он замыкается в себе, снова становясь тем хитрым холодным Бером, которому никто не доверял и которого все опасались.

Видела отрешенность и ярость в его глазах и терялась…

— Нам нужно быть уверенными в том, что за нами не пойдут следом, — слова Марса доносились до меня, словно из тумана, пока я видела перед собой только Карата. Всё такого же нестерпимо прекрасного и такого далекого теперь, когда его глаза полыхнули той жуткой яростью, что была острее бритвы и жарче лавы.

— Нам нужна диверсия в стане противников, чтобы они занимались только собой и на время позабыли о нас.

— Дай мне своего супербыстрого брата, и я устрою эту диверсию.

— Всегда готов к веселью, — мрачно хмыкнул Плутон, который успевал опустошать наш холодильник, словно до этого не ел пару месяцев в принципе, отчего его обжорству смог бы позавидовать наш Янтарь. Или придушить этого обжору за то, что он лишил нас половины месячной провизии.

Марс посмотрел на часы, затем на Карата и своего брата:

— У вас время до четырех утра. Если что-то пойдет не так, сообщите мне.

— Всё будет как нужно.

У меня дрогнуло сердце от слов Карата и той мрачной хищной уверенности, которая теперь обволакивала его особенной аурой истинного демона, чья черная кровь закипала при мысли о боли и войне.

Я больше не могла думать о семье и их мыслях в отношении нас, когда кинулась в коридор вслед за Плутом и Каратом, поймав его за руку уже на пороге и тут же почувствовав, как он вздрогнул и напрягся, явно не ожидая от меня ничего подобного.

В какой-то момент мне даже показалось, что сейчас он вырвется и просто скроется в закате, разбив мое сердце, которое успело настолько привязаться к нему, что это пугало меня.

Но он остановился и обернулся, делая шаг назад. Ко мне.

Касаясь горячими ладонями моего лица и чуть улыбаясь, когда я сама прижалась к ним, ощущая, насколько холодная моя кожа по сравнению с его и как колотится мое сердце, в отличие от его ровного размеренного стука.

— Что бы ты ни задумал, пожалуйста, будь осторожен. И возвращайся…

— Да, детка. Мы еще не закончили с тобой, помнишь? — мужчина подмигнул и склонился, прикасаясь к моим губам осторожно и легко, но я не могла отпустить его так быстро, потянувшись вперед со всей той нуждой в нем и своем черном безумии, чтобы прижаться крепко-крепко, буквально впиваясь в его губы, словно он был моим последним вздохом.

Я не умела молиться. Не знала правильных слов, с которыми можно обратиться к Богам, чтобы они услышали.

Но в эту минуту я молилась. Так горячо и отчаянно, как только могла, прося рыдающей душой нашего великого Праотца присмотреть за лучшим из его воинов, чтобы только он вернулся ко мне. Живой.

Я знала, что в любой другой ситуации Карат сдержался бы и не пошел на поводу у моей страсти, но не сейчас, когда моя душа была распахнута для него, а сердце колотилось так неистово, противясь отпускать от себя. Он сорвался. Отдал мне всю свою страсть и ту безудержную нежность, которая опаляла и сводила с ума, оставляя на сердце ожоги.

Его губы были властными, требовательными и жадными.

Он не боялся ранить, не думал о том, что за моей спиной семья, которая может увидеть нас.

В этот момент были только мы, обнаженные душами и тянущиеся друг к другу теперь без оглядки на условности или что-либо еще.

— Когда вернусь, повторим, — выдохнул Карат в мои припухшие влажные губы, отрываясь с трудом и словно насильно отдирая себя от меня, потому что вынужден был уйти во имя семьи и будущего всего рода Берсерков.

Я только кивнула ему в ответ, будучи еще долго не в силах уйти с крыльца и глядя на темнеющий лес, в котором скрылся мой отважный и самый прекрасный из мужчин. Ждала, когда мое сердце перестанет кричать и успокоится. Но не получалось…

За спиной я слышала, как семья продолжает сборы, а мужчины о чем-то спорят, но не могла заставить себя войти. Не от страха или смущения от того, что сразу же поймут и почувствуют наш поцелуй. В воздухе я всё еще ощущала аромат Карата. Я хотела, чтобы он остался на мне как можно дольше. Остался во мне. До того дня, когда Карат вернется и подарит мне свой изумительный вкус снова и снова.

— …Я передумал, — раздался за моей спиной голос папы, который вышел на веранду тоже, вставая рядом и упираясь широкими сильными ладонями в перила. — Если у вас родится мальчик, назовете его не в честь меня, а в честь его брата. Алмазом.

— Па-а-ап, — только простонала я в ответ, закрывая лицо холодными ладонями, но широко улыбаясь.

Этой ночью никто не спал.

Сначала собирались, боясь упустить из виду важное. А затем прощались… И это было тяжело.

Сердце каждого из семьи разрывалось от того, что приходилось делать этот шаг и жить теперь раздельно. И пусть каждый осознавал, что это ненадолго и скоро семья воссоединится на морозных просторах, этот день был одним из самых тяжелых и грустных.

Грант и Алекс поехали вместе с девочками, заняв места у руля, как Нефрит, Лада и Злата.

Север рано утром ушел на земли Кадьяков, горячо поцеловав Мию и притихшего сынишку, который еще ничего не понимал из происходящего, но своим звериным нутром чувствовал, как грустны и напряжены родители и все вокруг, а потому вел себя не по-детски тихо и серьезно.

— Буду отправлять сообщения или звонить, как только по дороге будет связь, — сказал Нефрит на прощание хмурому Лютому. — Но знайте, что на большей части дороги ее не будет. Как только приедем, сразу позвоню по скайпу, так что ноут не выключайте. Всё будет хорошо, брат. С нами Палачи, а это многое значит. Мы защитим наших детей и жен.

Мужчины прижались друг к другу лбами на прощание, коротко кивнув.

…А мы остались в доме — держать оборону и ждать вестей от Палачей и Карата. Поэтому еще одна ночь была бессонной.

Мы с Тайгой пытались готовить для мужчин, но без мамы Зои и девочек это было тяжело, да и никто особо не думал о еде.

Вот только наутро стало хуже, потому что Марс сообщил, что всё идет по плану. Затем пришло голосовое сообщение от Нефрита, где все девочки сказали по слову, но о том, что всё хорошо и дети стойко переносят тяготы беровской жизни…

…Но Карата всё не было.

А затем прошел еще один день.

И еще.

Каждую секунду я прислушивалась к звукам леса, надеясь услышать его, уловить своим обостренным чутьем, и каждую прожитую секунду тихо умирала. Без него.

— Такие, как он, не пропадают просто так, — папа ходил за мной буквально по пятам, переживая не меньше, но благоразумно не делясь своими мыслями. — Видимо, по дороге домой узнал что-то, пока они там мутили с Плутоном диверсию. Если бы с ним что-то случилось, мы бы уже знали, дочка! Да и Палачи бы не ушли с девочками, оставив своего брата в беде.

И всё это я понимала. Головой.

Но как было объяснить сердцу, которое металось и разрывалось от безумно долгого ожидания?

Когда папе нужно было уходить в дозор вместе с Сумраком, его место занял Сапфир, который так же не отходил от меня и вот теперь сидел на крыльце, тоже глядя в лес и пожимая плечами:

— Столько всего произошло сразу, что лимиту терпения может просто прийти конец, понимаешь? Мы же Кадьяки. Наша кровь не даст сделать пробежку по лесу и успокоиться. Нужно что-то более яростное…

Мужчина говорил что-то еще, а я перестала дышать, вдруг цепляясь за эту фразу, сказанную лишь для того, чтобы успокоить меня.

Сапфир и не подозревал, что эффект будет прямо противоположный, когда я подскочила как ошпаренная, стиснув кулаки и заставляя мужчину нахмуриться и подняться вслед за мной.

— Звезда?

Чертова кадьякская кровь!

В голове словно прозвучал голос Карата — томный, манящий, сексуальный, мурлычущий, — который почти пропел: «Мы звери, детка. И если не будем трахаться, то будем убивать. Жестоко. Кроваво».

Я видела, в каком состоянии Карат уходил из дома. Чувствовала его жажду крови. И если он эти дни не убивал где-то тайком, то…

— У тебя есть телефон Райли?

Кажется, мой голос был слишком резким и напряженным, чтобы Сапфир успел скрыть свое удивление и то, как поползли вверх его брови.

— Конечно, — с некоторой задержкой кивнул он, глядя на меня так, словно увидел впервые в жизни.

— Мне нужно позвонить ему. Срочно!

— Звезда, ты не в порядке. И что бы ты ни задумала, давай дождемся утра и…

— ТЕЛЕФОН!

Кажется, Сапфир был настолько ошарашен, что больше не смог ничего сказать, только достал из брюк свой телефон, быстро отыскав нужный номер и протягивая его мне с первыми монотонными гудками.

— Райли, — выдохнула я без какого-либо приветствия, когда гудки сменились тишиной на другом конце провода, — ты нужен мне! Сейчас же!

— Буду через пять минут.

Лишь когда я услышала его голос, то поняла, что парень спал и был вероломно разбужен нами, отчего стало не по себе. Но ядерная война, которая бушевала во мне сейчас, не признавала никакого промедления!

Или я найду его, или просто сойду с ума!

А если найду, то… дай бог, чтобы не убила на месте!