14 глава

— Звезда, это плохая идея.

Райли примчался, как и обещал, буквально спустя пять минут после моего звонка, сонный, взъерошенный, с отросшей щетиной, но всё такой же симпатичный, как обычно.

Эти дни после пожара и для него были непростыми.

Парень был измотан, но его глаза смотрели ясно и пронзительно. А еще вовсе не одобряя мою затею.

Но я была настроена решительно и не собиралась отступать.

— Просто проведи меня в тот клуб!

— Ты не понимаешь. Сегодняшняя ночь не самая лучшая, — Райли тяжело потер переносицу, и я ощутила в нем не только тревогу за меня, но и что-то похожее на стыд. А я не помнила, чтобы он испытывал нечто подобное за всё время, что мы знали его. — Я не говорю тебе не ходить туда совсем, просто пережди эту ночь. В следующую уже будет проще.

Сапфир, который был рядом, только вопросительно кивнул Райли:

— Что там сегодня?

— Красный день. День вседозволенности.

Мужчины, очевидно, прекрасно понимали друг друга, поэтому Сапфир только присвистнул и тут же встал на сторону Райли, что я почувствовала сразу.

— Звезда, он говорит верно. Лучше переждать.

— Вы оба знаете, как я дерусь! — Мои нервы трещали по швам, и я не собиралась никого слушать, упрямо повторяя только то, что именно сегодня ночью я попаду в этот чертов клуб — и точка. — Я никому не позволю обидеть себя!

— Дело не в этом, — Райли даже поморщился, словно говорить об этом было неприятно. — Сегодня день, когда тебя имеет право трогать любой, если на тебе не будет особенного знака принадлежности одному мужчине — особых браслетов. Каждый, кто придет сегодня, знает, что не нужно получать согласие на секс. Они просто берут того, кого хотят.

— И у тебя нет этих браслетов?

— Нет. Ко всему прочему, не пустят, если ты не будешь выглядеть определенным образом… и не так, как в прошлый раз, а гораздо более откровенно.

Они бы всё равно не переубедили меня, и мужчины это понимали, когда я сделал твердый шаг к Райли, глядя в его глаза:

— Сможешь найти подходящий для меня наряд?

Он только тяжело выдохнул, в конце концов кивая:

— Смогу.

— Тогда поехали.

— Черт, если отец узнает, что ты ездила к людям без его позволения, то убьет меня! — свел брови Сапфир, тоже осознав, что с их помощью или без нее, но я всё равно попаду в этот клуб, даже если ради этого мне придется перебить половину этих гнусных похотливых типов внутри, начиная с охраны! — Я пойду с вами!

— Оставайся дома. — Я быстро коснулась руки мужчины, словно пытаясь успокоить его, хотя мое сердце было неспокойно и кровь бурлила в венах. — Упаси Боги, если что-то случится, то ты сможешь помочь отцу и всем больше, чем смогу это сделать я.

— Я присмотрю за ней, Сап. Поехали.

Я запрыгнула в машину раньше, чем мужчины пожали друг другу руки и перекинулись парой слов явно насчет меня и моей безопасности, с нетерпением ожидая момента, когда ворвусь в трижды проклятый клуб.

И искренне боясь этого.

Не из-за себя и собственной неприкосновенности — в конце концов я без особых проблем смогу уложить и пару десятков человеческих мужчин, которые своей силой и выносливостью не отличались, — а потому что с ужасом думала, что мои мысли насчет Карата могли быть верными.

И что он будет там.

Райли молчал, только изредка косился на меня, наблюдая, как я сжимаю кулаки до хруста и челюсти, глотая ругательства и собственные эмоции, от которых было тошно, но, заметив его взгляды, я тихо выдохнула:

— Прости, что разбудила и заставила ехать к нам.

— Это не проблема. — Райли улыбнулся, иногда отвлекаясь от пустой дороги, чтобы посмотреть на меня. — Пары часов для сна мне вполне хватает, чтобы отдохнуть. А вот судя по тебе, я бы сказал, что последние ночи ты не спала вовсе.

Я только пожала плечами, не собираясь вдаваться в подробности, но мужчина был прав и, как всегда, очень проницателен.

— Придется заехать кое-куда, чтобы найти тебе подходящий наряд. — И снова я ощутила в нем это смущение и нежелание касаться столь запретной и щепетильной темы, вдруг подумав о том, что уже раньше слышала о клубе: в него не пускают просто так, по одному желанию. Нужен особый пропуск. Но ведь и он дается не по просьбе и не каждому…

Конечно, можно было решить, что этот пропуск он получил благодаря связям, как полицейский.

Но почему-то я думала совсем о другом.

— Ты тоже ходишь туда?..

Райли поджал губы, и внутри него родился этот жар, страсть и ярость, которые я ощутила уже не в первый раз и что были так несвойственны простым людям.

Он мог и не отвечать, всё было ясно по этим его эмоциям, которые не могут зародиться на пустом месте при одном только упоминании об этом месте, но Райли в очередной раз удивил меня своей прямотой и честностью, неожиданно утвердительно кивнув головой.

— Было время, когда пропадал в подобных клубах все выходные, чтобы… чтобы не слететь с катушек во время работы. Но в последние полгода не ходил.

— Из-за той девушки? Селин?

Я понимала, что выдаю себя тем, что говорю, но хотелось быть откровенной и честной с тем, кто был таким со мной. Только Райли удалось удивить меня снова, когда он воспринял мои слова так спокойно, словно знал о том, что я была в курсе его страшной и душераздирающей истории.

— Да. Из-за нее.

И в сотый раз я вспомнила Карата!

Его слова о тихом омуте парня, в который страшно было заглядывать. И про те слова об обществе маньяков, в ряды которых Райли вступил негласно, поделившись своим жизненным опытом с Каратом.

С этим милейшим на вид мужчиной определенно было что-то не так!

— Сейчас заедем к одному человеку. Возьмем для тебя одежду. — Райли окинул меня быстрым цепким взглядом, нахмурившись: — Надеюсь, что подойдет.

«Одним человеком» оказалась девушка, которая выскочила на порог своего дома быстрее, чем Райли успел остановить машину, и, даже сидя в салоне, я ощутила всем существом ее радость от присутствия его рядом.

Это было сродни эйфории.

Ее сердце грохотало, а руки дрожали, стоило только увидеть статную фигуру Райли и его приближение к ней.

А потом она увидела меня в машине, и ее сердце словно пырнули тупым ржавым лезвием, откуда вместо крови полились желчь, агрессия и ненависть такой силы, что девушку просто бросило в дрожь, сковывая движения.

Этот калейдоскоп чувств не мог возникнуть на пустом месте.

Девушка знала его настолько, что считала своим. Как могут знать только любовники.

И потому, увидев в машине меня, пришла в ярость, а затем в панику. Потому что хотела быть единственной для него, пусть и не любимой.

— Можешь одолжить нам один из твоих парадно-выходных нарядов для клуба, Шэри? Моя сестра захотела посмотреть это странное место, не могу отказать ей.

Девушка прищурила глаза, первым делом кинув на меня взгляд, полный ненависти и презрения:

— С каких это пор у тебя появилась сестра?

— Моя семья касается тебя меньше всего, — резко и холодно отозвался Райли, в этот момент мало похожий на себя, отчего поежилась даже я, а пыл девушки явно уменьшился.

Она боялась его потерять, хотя, очевидно, и понимала, что он никогда не был ее по-настоящему. Вернее, был ее только телом.

— Или одолжи, или я найду в другом месте!

— Хорошо, подожди!

Кинув на меня последний взгляд, в этот раз более осмысленный, в явных попытках отыскать в нашей внешности хоть что-то общее, чтобы успокоить себя, она снова вошла в дом, чтобы вернуться через некоторое время, отдавая Райли небольшой пакет со словами:

— Это новое. Я не надевала сама. Покупала для более подходящего случая… надеялась, что ты пригласишь меня и…

— Спасибо. Утром верну в лучшем виде.

Райли не попрощался, он уходил так, словно за ним гнались демоны, а девушка не знала, что ей сделать, чтобы он вернулся и поцеловал ее.

Странные, болезненные отношения, от которых становилось жутко.

Мужчина молча занял свое место, выкручивая руль и ни разу не посмотрев в сторону той, кто была близка ему и хотела этого снова и снова.

— Вот, держи. Завтра куплю ей что-нибудь другое, так что не переживай на этот счет.

Райли положил пакет на мои колени, и я неловко прикоснулась к нему, слегка приоткрывая, но совершенно ничего не понимая, потому что смогла увидеть только какие-то полоски из черной кожи и ничего больше.

— Кажется, она влюблена в тебя, — тихо проговорила я, краем глаза посмотрев на Райли, который в ответ только пожал плечами и, кажется, сначала не хотел говорить об этом, но в конце концов выдохнул:

— Она была моим партнером в клубе какое-то время. И успела привыкнуть ко мне.

Райли не был негодяем или плохим человеком, и его терзало то, что он не мог ответить девушке взаимностью. Но его сердце было прочно занято той страстью, болью и одержимостью, которые он испытывал по отношению к Селин.

— Я надеялся, что она придет в себя, когда наши встречи сошли на нет.

— Но стало только хуже?

— Да.

— И у тебя нет сестры?

Райли отрицательно покачал головой, добавив:

— Только старший брат. Ридли.

— Он живет с вами? — чуть нахмурилась я, пытаясь вспомнить, говорил ли о нем когда-нибудь Штиль, но на ум ничего не приходило. Кажется, я слышала это имя впервые.

— Нет. Рид старше меня. Когда умер папа, ему было восемь. Возраст, когда ты всё понимаешь, но еще не умеешь бороться со своими чувствами. Ему было тяжело смириться с тем, что мама стала жить со Штилем, и он ушел к нашему дяде — старшему брату покойного отца. Уже много лет он живет в городе. У него свое частное охранное предприятие.

— Вы не ладите? — осторожно уточнила я, понимая, что из-за выбора матери братья остались по разные стороны баррикад.

— Нет, у нас нет никаких проблем во взаимоотношениях. Каждый отпуск я уезжаю к нему и живу с братом.

Ему было неудобно разговаривать о подобных вещах со мной, и поэтому больше я не пыталась говорить, принявшись доставать из пакета то, что мне нужно было как-то нацепить на себя.

И совершенно не понимала, каким образом это можно сделать…

Здесь были одни только полоски!

— Как это можно носить?

— Это носят на голое тело, Звезда. Забирайся на заднее сиденье и попробуй примерить. Обещаю, что не буду подсматривать.

— Для начала покажи, КАК это натягивать на себя!

Райли рассмеялся, останавливаясь на обочине, чтобы помочь мне разобраться в хитросплетениях этого облачения родом из самих глубин ада, не иначе, потому что как можно было из десятков полосок создать нечто, облачающее тело, я не поняла, пока не нацепила это на себя!

— Выглядишь очень сексуально.

— Как в этом драться? Оно не разойдется на мне?

Он снова рассмеялся, но в этот раз слегка напряженно, пробормотав:

— Надеюсь, до этого всё-таки дело не дойдет.

И я надеялась. Что приду, посмотрю быстро во все углы, чтобы убедиться, что Карата там нет, и вернусь домой.

Боги! Только бы его не было!..

Иначе я разнесу весь этот клуб к чертовой матери и отцу!

Я чувствовала себя просто жутко в этом наряде и жалела, что не захватила с собой хотя бы какой-нибудь рубашки, потому что была почти обнаженной, даже если понимала, что в ней меня вряд ли пустили бы.

Райли быстро поговорил с охраной, кивая мне следовать за ним и выглядя еще более напряженным, чем обычно, будучи готовым спасать меня каждую секунду.

Еще до того, как дверцы распахнулись, я ощутила эти жуткие отвратительные вибрации похоти и человеческой грязи, отчего затошнило и захотелось срочно вернуться домой. Но мысли о том, что Карат мог быть где-то здесь, были сильнее даже этого отвращения.

— Держи маску. И запомни: старайся не смотреть никому в глаза, иди быстро и не останавливайся. Если кто-то будет тебя хватать или пытаться утянуть на пол, вырывайся и уходи. Я буду рядом.

— Райли, я сама. Оставайся здесь и ни о чем не переживай.

Я прикоснулась к груди мужчины, заставляя его остановиться на пороге, как раз перед тем, как охрана кивнула мне заходить.

— Всё будет хорошо! Я быстро вернусь!

— Звезда!

— Жди меня в машине, ладно?

Набрав сильнее в легкие воздуха, я ступила босыми ногами в этот мир разврата и животной похоти, теперь видя собственными глазами, что Райли и Сапфир не зря пытались отговорить меня остаться и переждать эту ночь.

То, что происходило здесь сегодня, было просто чудовищным!

Люди совокуплялись прямо на полу во всех мыслимых и немыслимых позах, переползая друг на друга и напоминая клубок змей, где невозможно было сразу определить, где чьи руки, ноги, головы. Это всё напоминало какой-то единый организм без мозгов и с единственным желанием одной только плоти.

Паразитирующий организм, от которого меня воротило.

Запах трахающихся тел был просто невыносим!

Здесь не было ни капли свежего воздуха!

Как я смогу отыскать здесь Карата, если был шанс, что он был здесь?..

Помня слова Райли, я опустила глаза вниз, двигаясь быстро и порывисто, стараясь не наступать на тех, кто был внизу, что было крайне сложно сделать.

Но после того, как некоторые особо наглые люди стали хватать меня за лодыжки и пытаться потянуть вниз, мне было уже плевать, по чьим задницам и другим частям тела я иду!

Сейчас мне было искренне жаль, что на мне не было тех туфель на остром каблуке, в которых я была здесь в прошлый раз, потому что я бы с большим удовольствием и садизмом «погуляла», оставляя на этих телах кровавые отметины.

Я летела вперед так стремительно, пытаясь отыскать хотя бы одно свободное и предельно безопасное место, чтобы дать волю своим звериным чувствам и попробовать понять, есть ли здесь Карат, что влетела в одного из участников этой мерзкой тусовки, едва не сбив его.

Уже готовая отразить нападение на себя в попытке завалить на пол или даже просто протянуть руки в мою сторону, я совершенно не ожидала услышать вежливое и мягкое:

— Вы не ушиблись, синьорина?

Мужчина, стоявший передо мной над извивающимися голыми женщинами в масках, которые хватались за его ноги и едва не облизывали, был с обнаженным торсом, но хотя бы в брюках.

А еще в маске, как и все здесь, отчего невозможно было толком рассмотреть лицо, да у меня и не было на это ни времени, ни желания.

Всё, что я отметила про себя, так это то, что он был высоким, прекрасно сложенным, с золотистым загаром на гладкой коже, черными волосами, зачесанными легко назад, а еще с чувственными пухлыми губами и легкой ямочкой на подбородке.

В какой-то момент я даже принюхалась к нему, пытаясь понять, не Бер ли он: слишком уж высоким и статным он был, — но не почувствовала совершенно ничего, отталкивая его от себя и едва не зарычав, когда неожиданно он поймал меня за кисть руки, не давая уйти.

Его хватка не была сильнее человеческой, но всё-таки он не отпускал и всматривался с интересом в мое лицо, начиная улыбаться и отчего-то напоминая мне Карата, когда выдохнул сладко и протяжно:

— У вас нет браслетов на запястьях. Сегодня это небезопасно, особенно для такой красавицы, как вы.

— Уйди с дороги! — я толкнула его в грудь, протискиваясь вперед, но почему-то оборачиваясь, потому что мужчина улыбнулся широко и обворожительно.

И как мне показалось, совершенно не к месту.

Впрочем, меня это никак не волновало, когда я протиснулась еще вперед, отыскав всего одно место, где можно было ступать по полу и не оглохнуть от стонов, криков и шлепков тел друг о друга, чтобы закрыть глаза и сделать один глубокий вдох.

Я надеялась, что моя кровь истинного зверя послужит мне верную службу!

И так же сильно боялась отыскать его здесь…

Напрягая все фибры и выкручивая остроту собственных ощущений на полную, до ломоты в висках, я прислушивалась к себе, к этому месту, пытаясь абстрагироваться от звуков и мерзких запахов, которые отчего-то не вызывали во мне никакого возбуждения и уж тем более желания присоединиться к свальному греху, который творился на всех поверхностях этого места, включая стены.

Боги! Эти люди заползли бы, наверное, и на потолок ради новых ощущений, если бы только законы гравитации позволили это сделать!

Но явного присутствия Карата здесь я не ощущала.

Открыв глаза, я поморщилась, когда снова увидела то, как люди заползали друг на друга, порой даже не интересуясь, был ли под ними мужчина или женщина, и запрыгнула на один из диванов, не жалея тех, на кого встала, чтобы быстро и цепко окинуть взглядом всё пространство клуба.

Если бы Карат был здесь, то пройти мимо него не получилось бы.

Он слишком сильно выделялся среди людей своими габаритами и красотой тела.

И кажется, можно было выдохнуть с облегчением и скорее ехать домой, пока мою пропажу не успели заметить, если бы я неожиданно не вспомнила, как оказалась здесь впервые и что Райли говорил что-то о специальных комнатах для специальных клиентов, где и должен был оказаться мистер Робстон.

Сердце ойкнуло болезненно и неприятно.

Разве получивший специальное приглашение Карат не был специальным клиентом этого места?

Я без труда нашла тот самый коридор, откуда шел Райли и где нас едва не обнаружили не за самым из приличных занятий, двинувшись быстро по нему, и скоро поняла, что сделала это не зря, потому что вибрации секса, только затихшие за моей спиной в главном зале, ожили снова, но уже где-то впереди.

Длинный коридор с неоновым светом раздражил и без того мою пошатнувшуюся психику, когда ярость накрыла меня с головой настолько сильно, что в первую секунду я задохнулась и зарычала.

Карат был здесь!

Как я поняла?

По аромату его сигарет, который сложно было забыть!

Едва ли их мог курить кто-то еще, черт подери!

Я не помнила, как бежала по коридору, ведомая только этим запахом, зная, что мое чутье не подведет меня, и распахивая одну из дверей, даже не понимая сразу, что, оказывается, она была закрыта, и следом за треском на пол упал выдранный замок.

— Привет, детка.

Твою мать!

Я зарычала зверем, совершенно не думая о том, что в этой чертовой комнате, помимо самого Карата, были еще люди!

Вернее, девушки!

Три!

Они танцевали перед МОИМ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, МУЖЧИНОЙ совершенно обнаженными, пытаясь соблазнить его и находясь на грани такого возбуждения, что, кажется, были готовы облизать его всего с ног до головы!

Или уже сделали это?!

Это была последняя капля, где мой рассудок испарился с шипением, выпуская наружу всю мою огненную кровь, которая выплескивалась черной лавой, сжигая на своем пути совершенно всё и всех!

Начиная с этих мымр, которые позволили себе даже просто находиться в одном помещении с Каратом!

— Какого хрена?! — только и успела взвизгнуть белобрысая, когда я одним рывком стащила ее со стола прямо за волосы, вышвырнув в открытую дверь с такой силой, что та ударилась о противоположную стену, истерично закричав и харкая кровью, оттого что ее нос был сломан, а пара зубов выбита по чистой случайности.

Видя участь своей подруги, вторая девушка оказалась на удивление прыткой, попытавшись сама на меня наброситься, решив, что ей поможет полет с низкого столика, благодаря чему она была немного выше меня, стоящей босиком на полу.

— Ты кто, мать твою, такая?!

— ЕГО ПАРА! — рявкнула я так, что эхо моего рычащего голоса отразилось даже в коридоре, отбивая руки второй девушки и скручивая ее, чтобы пинком отправить к скулящей от боли подруге с новым истеричным воплем, потому что эта умудрилась пробороздить лицом пол, шарахнувшись головой о ту же противоположную стену.

— Ради бога, не надо! — взмолилась оставшаяся пока еще целой последняя девушка, которая отчего-то была пристегнута наручниками к какой-то трубе сбоку, дрожа от ужаса и тихо плача. — Я не хотела быть с ними! Клянусь!

Словно маньяк, я склонилась резко над ней, глубоко и шумно втягивая воздух, чтобы сквозь этот чертов дым от сигарет ощутить то, что девушка говорила правду.

Она действительно не горела желанием и откровенно боялась всего, что происходило в этой комнате, наверное, еще до того, как здесь появилась я.

— Пошла вон! — рявкнула я, вырвав эту трубу с кусками бетона, чтобы освободить ее, под ошалевшие глаза девушки, которая в буквальном смысле уползла прочь, продолжая тихо плакать и молиться.

Будь ситуация иной, я бы помогла ей.

Показала, где выход. Защитила от всех, кто мог причинить ей вред.

Но сейчас самым страшным созданием в этом месте была Я!

И видя, как Карат наблюдал за всем происходящим с азартом и озорством, я тут же кинулась к нему в желании просто порвать на тысячу маленьких Каратов!

— Моя смелая горячая Кадьячка, — промурлыкал он, а я от всей души зарядила ему пощечину со всей своей силы, данной природой, ощутив, как даже мою ладонь словно обожгло огнем.

Но этого было мало!

— И это тебя называют отчаянным и смелым?! — Я залепила ему еще одну пощечину, понимая, что Карат не пытается сопротивляться или тем более отбиваться, как тогда с отцом. Но в этот момент я понимала папу как никогда раньше в его стремлении порвать этого чертова психопата, даже если затем умру сама от тоски и горя. — Это ты наш серый кардинал и темный герой?! Слабак, который прячется под женскими юбками в то время, когда вся семья борется с врагом и волнуется за тебя, будь ты проклят!

Должно быть, такой реакции Карат явно не ожидал, потому что его коронная хитрая ухмылочка с налетом чувственности сползла с красивого лица, а я понимала, что делаю ему больно не столько своими ударами, сколько этими словами, но остановиться уже не могла.

Яд этой черной любви сжигал мою душу дотла.

Горела я и сжигала его вслед за собой.

— В этом заключается твоя хваленая хитрость и мудрость?! Трахаться со всеми подряд, чтобы только твоя чертова кровь не кипела?! Так пойди в леса! Найди этих проклятых лабораторных крыс и убей каждого! Всех до единого!

Карат только откинулся назад, когда я в буквальном смысле запрыгнула на него, начав теперь бить кулаками по торсу, который был обнажен.

— Убивай! Кроши! Выворачивай заживо всех тех, кто посмел причинить вред твоей семьей, но не разводи эту гребаную философию о том, что такие, как мы, подохнут без жестокого секса!

Я раздирала ногтями его кожу, оставляя уродливые кровавые отметины, и понимала, что закипаю от этого лишь еще сильнее!

От аромата его крови голова начинала кружиться и становилось тяжело дышать.

— Ты ничего не знаешь о любви! Всё, что ты умеешь, — познавать тело, но не душу! Иначе ты бы понял… ты бы всё знал…

Дыхание срывалось и хрипело в груди рыданиями, которые я никогда бы не выпустила из себя, слыша, как Карат вдруг застонал так, словно ему было больно, хрипло выдохнув:

— Молчи, девочка. Не смей говорить это, глупышка.

Я ущипнула себя так, что проткнула ногтями кожу, но и это не помогло.

Словно рассудок покинул меня, оставив наедине с эмоциями, настолько сильными и болезненными, что хотелось кричать во всю глотку.

Как кричат звери.

Кричат, потому что не умеют плакать.

— Тебе нужны они, да? — я кивнула в сторону коридора, где уже было пусто и на удивление тихо. Вернее, не было ожидаемой мной охраны или хотя бы кого-нибудь, кто бы вышел, услышав шум и визг девушек. Кажется, в этом месте привыкли ко всему и теперь совершенно не обращали внимания, а вернее, каждый был занят тем, ради чего сюда пришел. — Их грязь и слепое обожание? Для этого ты целенаправленно соблазнял меня всё это время, чтобы теперь я молчала?!

Ярость снова всколыхнулась во мне удушливой волной, как только в голове появились образы того, КАК они могли касаться его за все те дни, что, очевидно, Карат провел здесь.

Она потекла ядом по венам, с шипением растворяясь в и без того бурлящей крови.

Боги! Если бы только у меня хватило сил, я бы придушила его за эту проклятую красоту, за эти блядские и сейчас такие грустные глаза, словно я убивала его внутри и в то же время была единственным смыслом для жизни, от которого он так отчаянно бежал.

— Где они касались тебя?! — закричала я, снова ударив по окровавленной груди и потянувшись вперед, чтобы вцепиться в щетинистые скулы, дергая на себя и припадая носом к коже, аромат которой сводил с ума и заставлял забывать о реальности. — Здесь?!

Я вдыхала его в себя жадно и болезненно, боясь уловить на этой коже хотя бы один незнакомый аромат, хотя бы один вкус, который отличался от того, что я знала и обожала.

— Здесь?!

Я кусала его, целовала, слизывала кровь с горячего торса, ощущая, как Карат стонет и дрожит.

Как каждая тугая мышца напрягается под моими губами, меняя его дыхание и делая глаза почти черными.

— Полегче, детка. В моей крови слишком много яда даже для тебя, — шумно выдохнул он.

А я понимала, что не смогу без него.

Не смогу думать каждый раз, когда он будет пропадать, не пришел ли он снова в это место.

— Ты или мой, или гори в аду! — прорычала я в его приоткрытые губы, кусая за нижнюю так, что кровь тут же брызнула на мой язык, а я увидела то, о чем бы никогда не подумала.

До сегодняшнего дня. До этого момента.

Наручники.

Он больше не сможет убегать от меня и останавливать каждый раз, когда я только захочу сказать, что выбираю его.

Я УЖЕ выбрала его, и пути назад не было!

Не было никаких сомнений и стыда, когда я схватила эту незамысловатую игрушку, которая, однако, была самой настоящей — из стали и с отверстием для ключей, — слишком ловко для той, кто делал это впервые в жизни, нацепив оба браслета на запястья слегка ошалевшего Карата и толкая его назад, чтобы перекинуть прочную цепочку, соединяющую две части, через какую-то трубу, подобную той, к которой была пристегнута одна из девушек.

Щелчок на запястьях Карата был жирной точкой в том, что нас отделяло от отношений.

Больше я не позволю сомневаться ни себе, ни ему.

— Детка? — хрипло выдохнул он, до конца еще, кажется, не понимая, насколько он влип сейчас и как я была уверена в том, что делаю.

Его глаза постепенно распахивались, когда я вероломно съехала на его ноги, но только для того, чтобы освободить бедра, дернув за ремень так, что, кажется, оставила след на его коже, а затем рывком дергая за ширинку, отчего бедная пуговица отлетела, а Карат дернулся всем телом, теперь, очевидно, поняв, что я собиралась сделать. Сама!

— ТЫ МОЙ! — прорычала я, глядя прямо в эти глаза, которые вмиг стали беспросветно черными от того, что зрачок словно лопнул в цветной радужке глаза, но через секунду сжался, становясь едва заметной точкой, как обычно бывает перед тем, как мужчины оборачиваются в зверей, а затем полыхнули такой опаляюще яркой зеленью, что я сбилась с дыхания.

Боги, не может быть!

Его глаза теперь светились!

— Мой… — ошеломленно выдохнула я, не слыша больше ничего, кроме бешеного стука своего сердца, и просто зависая в невесомости эмоций, где огненная ярость бурлила и становилась каким-то щемящим теплым чувством, но ненадолго, потому что Карат дернулся, а я поняла, что нет времени раскисать и тянуть с этим дальше, ибо эти наручники не смогут сдержать силу истинного Бера.

Возбужденного Бера!

И кажется, теперь должны были отпасть все сомнения в отношении его чувств ко мне, потому что его глаза сияли так, что моя душа плавилась от этого жара, но я должна была довести всё это до конца.

Я хотела этого и не собиралась больше ждать!

К счастью, нижнего белья Карат не носил, как и все наши Беры, ибо как порвать трусы на мужчине, я пока смутно представляла, затаив дыхание, когда в моих руках оказалось его величественное возбуждение, а он дернулся так, что пресс стал каменным и на нем выступили капельки пота.

— Звезда!

Сложно было разобрать собственное имя в его рычании, которое перешло в стон, оттого что я сжала сосредоточение его желания и возбуждения в ладонях, больше не теряя времени и подавшись снова вперед и вверх, чтобы завершить то, что решила.

Сейчас! И точка!

Тело само знало, что нужно делать, даже если я никогда не делала ничего подобного.

— Будет больно, детка.

Карат едва мог говорить, и я чувствовала, что даже сейчас он изо всех сил пытается сдерживать себя, чтобы не сорваться, ведь эти наручники едва ли смогли бы сдержать его, как и стальная труба, которая в руках Бера была соломинкой.

— Пусть будет!

А этот странный лоскутный костюм оказался продуманным до мелочей, когда я неожиданно поняла, что мне даже раздеваться не нужно, чтобы совершить задуманное, поскольку в самом нужном месте оказалась очень нужная дырочка.

Просто с ума сойти, до чего дошел прогресс.

Я чувствовала бешеную пульсацию крови в плоти Карата, когда приподнялась над ним, осторожно, неловко, но смело насаживаясь на него и замирая вслед за его глухим протяжным стоном от новых ощущений, которые испытала впервые, утонув в них с первых секунд.

Всё это было так необычно, но так правильно.

Словно наши тела были созданы друг для друга, подходя идеально.

Распахнутыми глазами я смотрела в его лицо, когда Карат откинулся назад, запрокинув голову и задышав так тяжело, словно это был его последний вздох, слыша, как стальная труба под его пальцами заскрипела и стала плоской, а затем и вовсе треснула.

То, как мое тело принимало его, было завораживающим.

Каждой клеточкой я ощущала, как стеночки лона раздвигаются и поддаются его напору, скользя по горячей плоти и сжимая ее, отчего Карат не мог дышать.

В этот момент были позабыты все люди мира.

И то, что Райли ждал меня на улице, готовый ворваться в любую секунду.

И то, что нашу первую близость тут же почувствуют все Берсерки, начиная с отца.

Но лишь в этот момент я поняла, что комната была сплошь зеркальной.

Обе ее стены и даже потолок!

Теперь я видела нас со стороны, отчего-то вспоминая ту самую пару в другом клубе, где когда-то Карат впервые прикоснулся ко мне так откровенно и жарко, а я не смогла отгородиться от него, и вот к чему это всё привело.

Теперь это были МЫ.

В своей страсти и безудержности не скрывающиеся от посторонних глаз и утопающие в собственной страсти. Одной на двоих.

Всё теперь было не важно и так далеко, пока Карат становился моим по-настоящему, как и я — его.

— …Осторожнее, — только смог прохрипеть Карат, на торсе которого блестели капельки пота от усилия сдержаться и не поддаться своей страсти, когда я продвинулась еще ниже, опускаясь вниз, почувствовав ту боль, которую ждала, а он без единого усилия разорвал цепочку, соединяющую два стальных браслета, чтобы придержать меня. — …Тише, детка, тише.

Только всё это было напрасно, потому что я не боялась.

Боль никогда не страшила меня, какой бы она ни была, и я уверенно подалась бедрами еще вниз, чувствуя, как дрогнуло тело Карата, когда боль полоснула изнутри и его чувствительные ноздри слегка раздулись, ощущая аромат моей крови.

Я замерла, прислушиваясь к своему телу, к новым ярким и непередаваемым ощущениям.

Я наслаждалась этой болью, потому что она значила так много!

Как и свет этих зеленых глаз, которые загорелись так ярко и так неожиданно, заставляя меня трепетать и умирать внутри от переизбытка нежности к этому мужчине.

— Что такое? — недоуменно улыбнулся Карат, приподнимаясь корпусом и подсовывая горячие ладони под мои ягодицы, чтобы придержать, когда я улыбнулась так широко, как только могла, едва сдерживая победный вопль самой влюбленной и счастливой из всех девушек на этой планете.

— Теперь ты мой! Только мой!

Он рассмеялся легко, чувственно, но хрипло, подавшись вперед осторожно и явно стараясь не потревожить мои бедра на себе, чтобы поцеловать в губы, чуть прикусывая их с низким утробным рычанием.

— Моя отважная сумасшедшая девочка! Я стал твоим, как только впервые увидел тебя.

Теперь я верила в это, глядя в яркие прекрасные глаза и понимая, что это не была ложь.

Но я хотела бóльшего!

Получить его всего без остатка!

Познать так, как не знал его никто и никогда!

— Полегче, девочка, не стоит торопиться, — он не дал мне сделать то, что я видела в зале. Как женщины прыгали сверху на мужчинах, часто прогибаясь в спине и запрокидывая голову назад. Я тут же нахмурилась от его слов:

— Ты не хочешь этого?

— Ты решила устроить проверку моей выдержке, детка? — смех Карата получился нервным, когда я понимала, что он на грани и лучше не дергаться. — Поверь, у нас впереди еще масса дней и ночей, за которые ты познаешь все грани плотской любви и постигнешь их в совершенстве. Но я не хочу, чтобы ты навредила себе в первый раз и пришлось ждать пару недель, пока всё заживет.

— Я не человек! Ты не сможешь навредить мне так… — я ахнула, распахнув глаза и не в состоянии договорить, потому что Карат сделал резкий толчок во мне, без слов показывая, что меня ждет, если я не перестану упираться и геройствовать, а он сорвется в пропасть истинного зверя, на грани которой балансировал на сломанном мизинчике левой ноги.

— Всё постепенно, не торопясь, — голос Карата настолько изменился, что я скорее улавливала его вибрации, чем понимала слухом, что именно он говорил, когда он осторожно и плавно продвинулся сам, усаживая меня на свои бедра так, чтобы я могла скользить по нему вперед и назад, не делая никаких резких движений.

Но и это давалось ему нелегко.

Вены на шее и руках тугими канатами выделялись под влажной кожей, показывая, насколько он возбужден и каких титанических усилий ему стоит сдерживать себя.

В этот раз я не пыталась сопротивляться, отдавшись в его власть целиком и полностью.

Я погружалась в свои новые ощущения с ненасытностью и дрожью, не стесняясь того, что делаю и как это происходит. Возбуждаясь от размытых следов крови, которые теперь тонкими полосками были на бедрах Карата.

Я хваталась за его плечи, целуя со всем тем жаром и страстью, на которые только была способна, паря и сгорая от мысли, что отныне между нами всё было решено.

Я вдыхала в себя его аромат, слизывала его вкус и знала, что нет в этом мире ничего более желанного и необходимого.

Но в какой-то момент боль утихла, а вместе с этим что-то пошло не так…

Постепенно все ощущения стали стихать, отчего я нахмурилась, глядя на собственное тело и ощущая, как тут же напрягся Карат, перестав двигаться и садясь, чтобы коснуться моего лица:

— Звезда? Что такое?

— Что-то происходит.

— Сильно больно? — смоляные черные брови Карата тут же сошлись на переносице, а взгляд полыхающих глаз стал встревоженным и серьезным.

Он осторожно поднял меня вверх, в буквальном смысле снимая с себя, чтобы посадить на колени так нежно, словно я была хрустальная, что было непривычно по отношению ко мне. И от него.

— В том-то и дело, что нет…

Я ущипнула себя за ногу, начиная медленно, но верно паниковать, потому что чувствительность пропадала стремительно и, черт побери, в самый неподходящий момент из всех возможных!

— Это яд!

Карат подскочил со мной на руках, не думая о том, что был измазан моей кровью и с припущенными брюками, а еще с изодранной грудью, по которой его кровь стекала тонкими струйками.

— Что?..

— Яд Кадьяков! Для тебя его слишком много в моей крови!

Я быстро заморгала, в этом состоянии не сразу понимая, чем мне это может грозить, даже если была немало наслышана об этом феномене мира Кадьяков.

— Но я же не человек…

Подумать только, я искренне мечтала еще остаться в этом месте, чтобы просто немного переждать, когда мне станет лучше, и вернуться к тому, на чем мы остановились, но понимала, что волнение Карата было неспроста, а это означало, что спорить по большому счету бесполезно.

— Мы едем домой, детка.

— Что? Только не домой! Папа ведь сразу поймет!.. — Я сконфуженно замолчала, глядя на Карата, когда тот зарычал, но не потому, что был зол на меня, а от одной мысли о том, что кто-то просто подумает встать между нами.

— Теперь ты моя по праву и всем законам, Звезда! И тот, кто встанет между Кадьяком и его женщиной, жестоко за это поплатится!

Я только быстро закивала в ответ, видя, как Карат отчего-то напрягся, а затем едва не закатил глаза, первым делом поспешно натягивая брюки и застегивая ширинку, а потом хватая рубашку, чтобы укрыть ею меня.

Я бы не удивилась, увидев сейчас Райли. Или Сапфира.

Думаю, меньше бы удивилась, увидев в этом месте даже отца.

Но вот кого я точно не ожидала увидеть здесь и сейчас, так это Клаудию!

Эта красивая статная женщина, заноза в сердце отца, выглядела, как всегда, на удивление спокойно и сдержанно, пока я старалась не думать, каким образом она оказалась здесь и почему смотрела на Карата так тяжело и осуждающе.

— Ты как меня нашла? — довольно резко, хоть и не злобно спросил Карат, не утруждаясь даже тем, чтобы, во-первых, поздороваться, а во-вторых, извиниться за свой вид с обнаженным окровавленным торсом, пока мои глаза округлялись от шока, а мысли разбегались в разные стороны, как только я пыталась понять, откуда эти двое знают друг друга настолько хорошо и тесно, что Карат мог позволить себе обращаться в подобном тоне.

Ведь в отношении мамы Зои он никогда и ни за что себе подобного не позволял!

— Позвонили парни из охраны и сказали, что ты опять можешь натворить дел, — спокойно и довольно сухо отозвалась Клаудия, первым делом цепко осматривая меня, словно прикидывая, не стоит ли везти меня в больницу. — Попросили забрать тебя домой, пока ты опять не сломал какому-нибудь несчастному позвоночник и обе руки.

— Слабаки, — выплюнул надменно тот, чья сила была далеко за пределами человеческого понимания. — Тогда всё было за дело! И мы сами уже собираемся домой.

Клаудия оставила эти слова без комментариев, только чуть дернула бровью, отходя в сторону и почему-то снимая свой тонкий стильный плащ, чтобы протянуть его мне, мягко добавив:

— Вот, накинь еще его сверху.

— Спасибо, — прошептала я одними губами, чувствуя себя неловко, но не из-за того, как выглядела и что женщина могла понять, что именно происходило не так давно между мной и Каратом, а потому, что никак не могла понять, что могло связывать их.

— Ты приехала с тем парнем? Полицейским?

— Да, Райли привез меня сюда и помог войти, — пробормотала я, неловко натягивая на себя одежду женщины и стараясь не обращать внимания на то, как тело немеет всё сильнее.

Карат поднял меня на руки, прижимая к груди, словно ребенка, и кивая Клаудии на дверь:

— Сможешь отправить парня домой, чтобы мы смогли спокойно выйти без свидетелей?

— Постараюсь.

Она уже почти сделала пару шагов на выход, вдруг оборачиваясь и снимая с головы темные очки, чтобы протянуть их Карату с легкой улыбкой:

— Держи. Не привлекай к себе еще больше внимания.

Его глаза! Я и не подумала, что люди начнут сходить с ума, как только увидят это волшебство в его и без того красивых глазах.

Этот кричащий знак того, что отныне Берсерк влюблен.