16 глава
Сознание возвращалось тяжело и нехотя.
Я тащила его изо всех своих силенок, чувствуя себя настолько ужасно, словно меня раздавили, как муравья, а я всё никак не умирала.
Веки были настолько тяжелыми, что я не могла открыть глаза, но даже в этой темноте под сомкнутыми ресницами мир вокруг меня кружился сумасшедшим аттракционом, вызывая жуткую тошноту.
Я была бессильна и распластана, не в состоянии бороться с собственным телом, но пыталась подключить все свои настороженные чувства, чтобы понять, где я и что происходит вокруг.
То, что я не в лесу, стало ясно с первой попытки вдохнуть в себя воздух, который был пропитан сыростью, плесенью и… медикаментами.
Я в больнице?
Напрягая по максимуму свой слух, обоняние и все тактильные ощущения, я услышала, как капает вода, а еще присутствие людей, но где-то на расстоянии.
Они были вооружены и явно очень сильно встревожены.
С каких это пор у больниц такая серьезная охрана?
В этот момент в душу закрались очень большие подозрения, и стало откровенно не по себе, хотя все мои ощущения кричали о том, словно я была после сильного наркоза. По крайней мере, мое состояние очень сильно походило на то, о котором рассказывала Мишка когда-то.
— …А ты действительно очень сильная, синьорина.
Этот приглушенный голос резанул мой слух, но не потому, что в голове моментально загудело, отчего нестерпимо хотелось закрыть уши руками и свернуться в клубочек, а потому, что я уже слышала его раньше.
Мозг был словно пришиблен плитой и едва функционировал, когда я пыталась прогнать из головы дурман и понять наконец, где и когда я уже слышала его.
В клубе!
Картинка, которая взорвалась во мне, была яркой и обладала даже ароматами, которых здесь я не ощущала, словно в какой-то момент оказалась сразу в двух местах.
Мужчина в маске, в которого я случайно врезалась. Он говорил о браслетах.
— Знаешь, до последнего не верил, что ты тоже зверь. Пока не увидел, как ты дерешься.
Я дернулась всем телом от услышанного, теперь понимая очень отчетливо, что я в беде.
В очень большой беде!
— Габриэль?.. — едва смогла прохрипеть я, не узнав собственного голоса, потому что язык заплетался настолько, что слова едва можно было различить. Я фактически промычала.
Но мужчина услышал и понял.
Его смех в ответ был довольно напряженный и обманчиво мягкий, что тут же выдало его удивление.
Мужчина явно не ожидал того, что мы могли о нем что-либо знать.
— Собственной персоной, синьорина.
Я зашевелилась более настойчиво, пытаясь пробудить собственное тело от этой жуткой пелены, но получилось с большим трудом. Я только рухнула откуда-то, понимая, что теперь оказалась на полу, от которого пахло пластиком и чем-то искусственным, но только не землей.
И снова меня скрутило от тошноты, потому что мир вокруг кружился и убегал из-под меня, словно я лежала на полу корабля, попавшего в страшный шторм.
— За это прошу прощения. Не люблю причинять боль и вред девушкам. Особенно таким красивым. Но я должен был поймать тебя — без вариантов. Скоро станет легче. Хотя, должен признаться, твоя сила и упрямство завораживают меня. Я проверял эту штуку на мужчинах-зверолюдях, и никто из них не смог прийти в себя так быстро, как ты.
Это жуткое откровение словно придало мне сил, заставляя собраться и найти точку опоры в сумасшедшем мире, где всё было против меня.
Я пыталась расслабиться, чтобы отыскать нужное равновесие в себе и наконец приручить собственное тело.
Вышло не сразу, но, по крайней мере, мне удалось приоткрыть глаза, увидев сквозь пелену ресниц, что я лежу на белоснежном гладком полу, от яркого цвета которого защипало глаза. Но там, где он заканчивался, начиналась черная сырая земля, словно в каком-то старинном бункере.
Я лежала на некотором возвышении и не сразу смогла разобрать, что белый пол не заканчивался моей свободой.
Я была в клетке.
Той самой, прозрачной, о которой так нехотя рассказывал Сапфир, отвечая когда-то на вопросы Карата о том, что происходило с ним в лаборатории и как его содержали.
А если это было так и я не обманывалась в своих мыслях, то через равные промежутки времени сюда должны были подавать газ, который ослаблял Бера.
Вероятнее всего, я уже получала свою дозу, отчего самой себе казалась беспозвоночным червем, который только и мог, что извиваться.
Пытаясь безуспешно оглядеться, я понимала, что едва ли смогу сбежать, и не потому, что не смогу найти выход из ситуации, а в силу того, что была раздавлена, словно насекомое.
— Знаю, обстановочка здесь не очень, но ради результата придется потерпеть.
Прямо передо мной оказались две ноги в начищенных до блеска классических ботинках, которые тут выглядели явно не к месту, а затем мужчина сел прямо на землю, показывая себя во всей красе, если так можно было сказать.
Точно. Кадьяк. Пусть и нечистокровный.
Хоть я и была не в состоянии открыть глаза полностью, теперь видела его достаточно отчетливо, отмечая красивые черты лица, светлые глаза и черные волосы, которые могли быть только у представителей моего рода. Вот только он был довольно загорелым и явно худее, чем Берсерки обычно.
— Что вы хотите?..
Габриэль улыбнулся. И пусть его улыбка была такой же обольстительной и чувственной, как у истинного Кадьяка, в ней скрывались злость и та жажда, которые вели его все эти долгие годы к страшной цели — уничтожению Берсерков как рода.
— Мы попытаемся с тобой убить сразу несколько зайцев, красивая. Изучим тебя, как первую девушку из категории красных, которая пришла к нам в руки сама. — Он неожиданно подвигал какой-то длинной узкой пробиркой, содержимое которой было густым и красным. Очевидно, моя кровь. — Но самое главное — заманим твоего суперсильного и мегахитрого мужчину прямо к нам. Пока не знаю, как именно, но он тебя точно найдет.
Боги!
Сердце заколотилось так отчаянно и болезненно, что меня едва не вырвало!
Только не Карат!
— Не смей! — зарычала я, пытаясь снова пошевелиться и подняться хотя бы на четвереньки, как бы нелепо и жалко это ни выглядело. — Не смей трогать его!
Габриэль подался вперед, чуть ли не припадая лицом к стеклянному ограждению клетки, глядя на меня так, словно ценная зверушка показала что-то крайне интересное и интригующее его проклятую душу.
— Просто с ума сойти, сколько в тебе силы, синьорина! Может, не стоило давать тебе ослабляющий яд, чтобы ты обратилась и показала себя во всей красе?
Я возненавидела его всей душой, не видя в его глазах ни капли раскаянья и больше не пытаясь найти оправдание его жутким, не поддающимся объяснению поступкам в том, что с ним случилось в Каменном городе с молчаливого согласия Карата.
Ведь Сапфир тоже через многое прошел, но его душа осталась чистой и не тронутой этой грязью ненависти и недоверия собственному роду!
А еще я поняла, что он ни черта не знал о женщинах-Берах. И это было неплохо.
Оскалившись, я смотрела на него, мысленно рисуя себе желанные картины того, как разорву этого выродка на мелкие куски, раскидаю их по земле, чтобы не было даже места памяти, как бы ни было жаль его мать, которая не заслуживала боли от потери ребенка.
В его глазах были сумасшедшее восхищение и азарт, с которым, я знала, он бы с радостью покопался во мне, чтобы узнать первую девушку-Бера, попавшую в его грязные руки.
Так могут смотреть только истинные маньяки — с той жаждой, алчностью и безумием, которые никогда не получится увидеть во взгляде простого человека. Его огненная кровь Кадьяка вылилась боком и ему самому. И нам.
— Знай я, что это сработает, то забрал бы тебя куда раньше! Пришлось ждать и наблюдать, чтобы убедиться, что твой Кадьяк действительно заинтересован в тебе.
Габриэль показал указательным пальцем на свои глаза, давая понять, что видел эти изменения в Карате, после которых все его сомнения были рассеяны.
— Забавная штука… — Он прислонился плечом к клетке, садясь еще ближе и явно не боясь того, что я могу напасть. — А мои глаза никогда не светились, со сколькими женщинами я бы ни был.
— Такой монстр, как ты, не в силах познать любовь, — прорычала я, на что мужчина только пожал плечами:
— Возможно, ты права, синьорина. Или мое время еще не пришло.
— Поверь, у тебя его осталось крайне мало, — выплюнула я, по крупицам собирая свою раздавленную силу и способность мыслить, делая это так, чтобы было незаметно для него, и пытаясь прощупать ситуацию как можно лучше. — Когда Карат придет сюда, настанут последние минуты твоей жизни.
Габриэль широко улыбнулся, вдруг поворачиваясь ко мне всем корпусом и глядя глаза в глаза, потому что уперся лбом в прозрачную стену клетки.
— Твой мужчина просто идеален во всех отношениях, знаешь?
— Еще как знаю!
— Но хочешь, я расскажу тебе то, что не сможет рассказать больше никто, красавица?
Я только сжала губы, а мужчина заговорщицки улыбнулся, выглядя в этот момент совершенно безумным, когда придвинулся еще ближе, зашептав так, словно боялся, что, кроме меня, его сможет услышать кто-либо еще.
— Ты, наверное, уже поняла, что каждому зверочеловеку в лабораториях присваивают порядковые номера. Ты станешь первой. А твой Кадьяк был нулевой! До того как он попал в лабораторию в 1943 году, велись достаточно посредственные записи в секретных документах. Зверей не пытались изучать, как делаем это мы. Скорее, глупо классифицировали и убивали различными способами, будучи не в состоянии убедить их стать солдатами. Но он! О-о-о, он стал первым прорывом, который всколыхнул науку и всеобщий интерес!
Я всматривалась в глаза этого ненормального человека и понимала, что он болен.
Он был психически не здоров.
— Ты знаешь, что в первую лабораторию Карат пришел сам? Жаль, в сухих отчетах тех времен не осталось упоминаний о том, что он сказал! Только день первого его появления, а затем десятки листов, в которых лаборанты пытались посчитать убытки перед своим высоким начальством, потому что он уничтожил совершенно всё!
Габриэль хмыкнул как-то восторженно, заставляя меня внутренне поежиться от его безумия.
— Много месяцев он делал так, чтобы его якобы ловили и доставляли в лаборатории, пока глупые люди не подозревали, что он — другой, не тот, кого удавалось поймать, когда чаще всего это оказывались простые люди, только очень крупные. Никто не подозревал о его мощи и силе, пока не становилось слишком поздно соображать, что все эти укольчики со снотворным на него совершенно никак не действовали. Прошло не меньше чем полгода, прежде чем началась паника и врачи стали подходить с большой осторожностью к тому, как удерживать зверолюдей в своих цепях. У меня до сих пор лежит папка, где я собрал всё, что только смог найти о Карате! Даже отрывок кинопленки, где смогли запечатлеть, как он останавливает танк, разрывая его затем руками. За то время он в одиночку смог разгромить почти двадцать секретных лабораторий и убить тысячи тех, кто там трудился. Один!
Я притихла, слушая внимательно и, признаюсь, с дрожью восхищения и боли, потому что действительно этого не мог знать даже мой отец, который считал, что Карат уходил ночами, чтобы разведать, куда идти дальше.
— Знаешь, кто стал первым врачом, который смог поймать неуловимого и страшного зверочеловека?
Габриэль потыкал в свою грудь, широко улыбаясь:
— Мой дед!
— Твой дед был сам тем, кого ты называешь зверолюдьми. И он сгорел бы от унижения и стыда даже в земле за своего внука со дня твоего появления на свет! — прорычала я, на что мужчина словно споткнулся в своем рассказе, значительно поубавив восторг и, я бы даже сказала, возбуждение от того, что рассказывал.
— Возможно, ты права, красавица… Меня воспитали люди, которые не отрицали моей второй сущности, и благодаря им я всегда хотел быть только человеком.
— Даже когда мечтал увидеть себе подобных?
Глаза Габриэля сверкнули яростно и тяжело, даже если он сохранил видимое спокойствие, когда кивнул мне в ответ:
— Особенно когда вернулся от вас едва живым.
— Зря тебя не убили!
Он хмыкнул, принявшись теперь разглядывать меня со своим жутким интересом истинного маньяка, как могут осматривать бабочку коллекционеры, прежде чем проткнуть ее иглой.
— Твой Карат стал открытием в мире зверолюдей, синьорина. С него началось настоящее изучение и осознание силы и власти этих странных существ в мире хрупких людей. Как думаешь, ты сможешь стать прорывом нашего времени? Твоя кровь откроет много новых тайн для нас?
— Моя кровь убьет тебя, как только Карат появится здесь!
— Ах да! Твой Карат! — То, как улыбнулся мужчина, мне вовсе не понравилось, и я напряглась, стараясь понять степень своего состояния сейчас, когда уже могла сфокусироваться на происходящем и трезво оценить, что меня окружало.
Это определенно было какое-то подземелье.
Возможно, действительно бункер, но явно не нового образца.
И он был буквально напичкан людьми, чьи нервы были натянуты как стрела в ожидании собственной неминуемой смерти.
Они ждали Карата…
— Как думаешь, как быстро он сможет найти тебя, мм? Ведь вы научились очищать свою кровь и без вмешательства лабораторий, верно? Его горящие глаза — это какая-то особенная связь между самцом и самкой или просто факт того, что вы весьма горячо переспали?
Великий Праотец!
Дай мне сил и выдержки, чтобы убить его первой!
Перегрызть эту глотку, чтобы он захлебнулся собственной дрянной кровью!
Так и не дождавшись от меня ответа, как бы пристально и задорно ни смотрел, Габриэль только выдохнул, заговорив снова, словно до меня ему было попросту не с кем поговорить и вот теперь он никак не мог заткнуться!
— Первые опыты я проводил на себе, чтобы понять, как именно это будет действовать на вас. Признаюсь, что было мало приятного, хотя после издевательств дружков Карата мне уже ничего не страшно, а наука всегда требует смелости и упорства. Первым делом я научился чистить кровь, чтобы связь с остальными представителями вашего вида рвалась сразу и навсегда. Но вам удалось сделать это в полевых условиях, и скоро я узнаю, как именно. Знаю, что и ты, и Карат очищены, поэтому найти тебя будет для него сложнее, но на то он и нулевой, чтобы в очередной раз поразить мое воображение!
Очевидно, заметив, как я пытаюсь осмотреться, он широко улыбнулся снова:
— Над нами три этажа, синьорина. Триста человек вооруженной охраны на третьем этаже, которые станут фаршем. Черный легион из людей на втором этаже, призванные попытаться остановить твоего возлюбленного. И Черный легион из вам подобных вокруг нас, которые станут завершающим этапом в ослаблении нулевого. Ах да! И еще вот эта неприметная штучка!
Габриэль повертел в руках какой-то предмет, внешне похожий на сигарету, на что я нахмурилась, не понимая, что это, а он пожал плечами, поднося его к губам и дыхнув, отчего раздался сигнал, который обрушился сотнями жалящих игл на мой мозг, что только-только начал пытаться прийти в себя.
Тот самый, который подкосил меня в лесу, отбирая все силы и сознание.
Я пыталась не застонать вслух, снова сворачиваясь клубком и понимая, что от этого секундного звука меня откинуло в то состояние, в котором я очнулась здесь.
Всё было просто ужасно!
Но теперь я с содроганием и ужасом думала о другом — Габриэль такой бесстрашный лишь только потому, что понимает: эта штука подействует и на Карата, подкосив его, как еще никогда и ничего до этого дня!
— Сногсшибательная вещица, правда? Еще даже толком испытания не прошла, а уже такой эффект!
Лишь теперь я поняла, почему этот сигнал не действует на него самого, хотя было очевидно, что это смерть для любого Бера, если свистеть чуть больше минуты.
Этот чертов псих просто закрывал себе уши какой-то ерундой, часть которой можно было увидеть, наподобие наушников!
Воистину всё гениальное — просто.
— Однажды я увидел программу, в которой рассказывали о специальных звуковых приспособлениях, которые устанавливали ученые вдоль береговой линии, чтобы предотвратить выброс китов на сушу, где они погибнут. И вдруг эта идея показалась мне очень интересной. А затем я вспомнил, что в сельском хозяйстве используют звуковые генераторы небольшой мощности, которые издают низкочастотные волны, отпугивающие грызунов, и понял, что, очевидно, у каждой группы животных есть свой особенный звук, который может быть полезен в борьбе с ними. Как видишь, нашлись эти звуки и для медведей.
Думаю, не в меру общительный Габриэль смог бы рассказать еще много чего, если бы не звуки криков и выстрелов, которые раздались откуда-то сверху, становясь с каждой минутой всё ближе и ближе, на что я дернулась в попытке подняться, замирая от ужаса, а этот чертов псих широко улыбнулся мне, радостно гаркнув:
— А вот и он!
Меня шатало и выворачивало наизнанку, пока я судорожно пыталась собрать все свои ничтожные раздавленные силы в кулак, чтобы закричать так, чтобы Карат услышал!
Закричать, чтобы он бежал из этого места как можно быстрее… А потом поняла, что он никуда не уйдет. Без меня. Потому что и я бы ни за что не оставила его здесь.
Я лучше, чем кто бы то ни было, знала его силу и не сомневалась в ней ни на секунду!
Но это жуткое изобретение психа было страшным и губительным для нас — носителей медвежьей крови.
— Итак, нашему Ромео потребовалось три часа и тридцать семь минут, чтобы отыскать свою Джульетту!
Габриэль улыбался, как истинный псих, ни капли не жалея тех людей, которых отправил на растерзание зверю, заранее зная, что никто не выживет, сколько бы оружия у них ни было, когда тяжелая дверь бункера противно заскрипела, вырываясь из бетонного косяка, чтобы затем полететь с оглушающим грохотом по железной лестнице вниз, прямо к ногам психа.
Нет, он не боялся Карата, даже если он не спеша спускался вниз, обнаженный и кровавый, словно демон смерти, полыхая своими неоновыми глазами в темноте, отчего весь его облик казался совершенно нереальным и устрашающим.
— Интересно, ты считаешь количество убитых тобой людей?
— Пустая трата времени, — сухо отозвался Карат, понимая, что в этом помещении нас осталось трое, а те люди, что еще были живы лишь волей случая, скоро умрут от жутких травм в страшной агонии.
Его глаза цепко сканировали всё вокруг, останавливаясь на мне и замирая.
Я, конечно, предполагала, что выгляжу не самым лучшим образом, но по тому, как черные зрачки моего зверя почти пропали — настолько стали крошечными, — поняла, что всё очень плохо!
— Но тебя я запомню! — прорычал Карат, кидаясь молниеносно вперед, но не успел добраться своей ручищей до говнюка Габриэля, как прозвучал звук, от которого мозги буквально стекали по стенкам черепа, и я закричала.
Не от оглушающей боли, которая скручивала мышцы, а от вида того, как мой великий и сильный мужчина упал на колени, закрывая уши руками, потому что не ожидал ничего подобного.
— И снова ты меня удивил! — Габриэль вальяжно и неторопливо прислонился бедром к столу, на котором стояли какие-то бирки и горел экран небольшого монитора.
— Обычно за это время звучания сигнала зверолюди падают на землю и начинают корчиться в судорогах. Твоя красавица в прошлый раз потеряла сознание. — Он оглянулся на меня, чтобы убедиться в том, что случилось это и сейчас, восторженно присвистнув, когда увидел, что я смотрю на него, пытаясь во взгляде выразить всю свою ненависть и презрение. — Но теперь вижу, что и она не так проста, как может показаться сразу!
— Если ты хочешь меня, то вот он я.
Карат поднялся, а я вслед за ним смогла встать только на колени, глядя умоляюще и будучи готовой завопить о том, чтобы он не смел жертвовать собой.
Это была слишком большая плата за победу!
Невыносимо большая!
К тому же теперь я отчетливо понимала, что дело было не только в Карате.
Габриэль не остановится, даже если получит его.
Ему были нужны все мы. До единого. Он не успокоится, пока не закончит начатое.
— Хочешь обменять себя за спасение дамы сердца? Благородно! Но что, если я скажу, что вы нужны мне оба? Отдашь жизнь своей возлюбленной ради спасения рода Берсерков, которых ты пытаешься безуспешно защитить вот уже как полвека?
Карат зарычал, как бы ни пытался сдержать этот звук, и мое сердце задрожало от обожания и гордости за своего мужчину.
Габриэля буквально распирало от восторга и собственной безнаказанности, когда ему казалось, что он смог найти поводок самому страшному из зверей.
— У каждого, даже самого ужасного монстра есть где-то сердце, которое бьется отдельно.
Я смотрела на Карата и боялась, что он снова кинется на этого сумасшедшего и получит новую дозу страшного звука, который смог подкосить даже самого сильного из всех ныне живущих Беров, но неожиданно Карат усмехнулся, делая это холодно и высокомерно, вдруг чуть выгибая брови, чтобы промурлыкать в свойственной одному ему манере:
— Как же сильно ты прав, Габи. Ведь именно так тебя называет твоя обожаемая мама?
Что-то неуловимо изменилось.
Едва живые люди продолжали стонать и ползать где-то наверху, доживая свои последние минуты страшной и короткой жизни, наверняка моля о скорой смерти.
Габриэль так же стоял у края стола, опираясь бедром. Вот только теперь его плечи напряглись и застыли, словно он получил невидимый удар, которого явно не ожидал.
Каждый из нас понимал, что эти слова Карата были сказаны неспроста.
— Зачем ты вспомнил о моей матери?
Карат пожал плечами.
— Разве не ты заговорил о том, что у каждого монстра есть сердце?
— И твое сердце в моих руках! — зарычал в этот раз сам Габи, на что Карат улыбнулся, показывая свои короткие, но всё такие же острые клыки:
— Как думаешь, а где твое?
Тишина повисла такая, что казалось, словно даже этот затхлый воздух начнет звенеть и ослеплять разрядами от перенапряжения.
…Неужели бабушка Мишки у нас?! Но как?
Габи рассмеялся, делая нервный жест рукой, при этом крепко держа ту самую незамысловатую штуку, которая могла стать смертью для нас.
— Кара-а-ат! Мастер флирта и блефа! Ты думаешь, я поверю тебе?
— Можешь не верить. Тем хуже для тебя.
— Мои люди постоянно следят за ней! — Я видела, что шуткам и расслабленному превосходству Габриэля пришел конец, потому что в каждом его слове сквозила истеричная недоверчивая нотка.
— Ты убрал своих людей, когда мы решили навестить твою маму в Париже.
— Я был там! — рявкнул Габи в ответ, улыбаясь теперь так, словно переиграл хитрого Карата и жутко гордился этим. — В доме, где вы могли бы остаться гостями! Я слышал каждое слово, которое мама поведала вам, потому что это я позволил ей поделиться с вами правдой!
— Я знаю, — кивнул Карат спокойно в ответ, пока мои глаза округлялись от всего услышанного. — Мне жаль, что на долю твоей матери выпали такие страдания. Она сильная женщина.
— И она спокойно осталась дома, когда вы ушли, так и не поняв, что я всё это время был рядом!
— Мы ушли, чтобы дать тебе возможность скрыться, потому что знали, что ты еще появишься на нашем пути. — Хитрый блеск неоновых глаз Карата только раздражал Габриэля, потому что здесь и сейчас рушились все его планы.
— Вы все были в гостинице!
— Не все.
От усмешки Карата Габриэль побледнел.
— У тебя ведь есть возможность посмотреть видеозаписи в режиме реального времени с камер, которые установлены в доме твоей матери. Посмотри и убедись, что там ее нет. Как нет и в самом Париже.
Такого не ожидал никто!
Особенно Габриэль, который вдруг заметался, очевидно понимая, что в этой ситуации Карат не лжет и не пытается вывести его на эмоции, подталкивая к роковой ошибке.
Странно, что он не попытался последовать совету Карата и увидеть собственными глазами, что его матери больше нет в доме, который казался когда-то безопасным и неприступным. Вместо этого он вдруг закричал:
— Мне ничего не стóит убить твою девчонку!
— Как и мне твою мать, Габи, — пожал плечами Карат, чуть прищуриваясь, что выдавало его ярость.
— Думаешь, ты выберешься отсюда живым?
— Я пришел сюда не ради жизни, а с предложением к тебе. Просто хотел быть уверен, что ты меня услышишь и воспримешь мои слова верно.
Габриэля на самом деле трясло от собственной ярости и вместе с тем беспомощности, ведь он прекрасно понимал, что если убьет меня и Карата, то не сможет найти свою мать настолько быстро, чтобы спасти ее из лап ненавистных зверолюдей.
— Что ты хочешь от меня? — прорычал мужчина, в этот раз не понимая, что при всей своей похожести на людей в душе он был таким же зверем, как и мы.
Он был Кадьяком.
И его кровь, пусть даже не чистая, могла гореть и полыхать от эмоций, сметая в душе все устои и преграды, навязанные человеческим обществом.
— Справедливого боя. Все твои силы против наших сил.
Карат был серьезен как, пожалуй, еще никогда на моей памяти, отчего мурашки рассыпались по моей холодной коже.
Габриэль рассмеялся.
Отрывисто, нервно. Но надменно.
Окидывая взглядом Карата, он изогнул брови, протянув:
— А ты и правда сумасшедший. За моей спиной стоит целая армия и есть вот это!
Он показал эту штуку, которая пока молчала, давая нам время передохнуть и набраться сил.
— А у нас есть Палачи, — хмыкнул Карат.
Я не была уверена в том, что Габриэль представлял, кто это такие и на что способны эти ребята, даже если они были у него под носом под видом простых Беров. Но в чем я была уверена, так это в том, что этот человек не способен понять благородные порывы и смело идти в бой, как предлагал Карат.
Видя, как этот псих потянулся к ушам, я закричала Карату, прежде чем упасть снова на пол, захлебываясь кровью:
— БЕГИ!
Боль была такой оглушающей и жуткой, словно внутри меня пустили мясорубку, которая перемалывала внутренности, кости, мозг, превращая меня в бесхребетное создание, способное чувствовать только ее. Боль.
Но страшнее было видеть сквозь тяжелые, мокрые от слез ресницы, как Карат упал тоже, закрывая уши руками, и кровь текла тонкими багровыми струйками из его рта и ушей.
Ну вот и всё…
Наша сказочная немыслимая любовь была такой короткой, но такой сладкой. И я была рада только одному — что мы умирали вместе, пусть даже не в силах держать друг друга за руки.
Сознание уже покидало меня, и я силилась не закрывать глаз, чтобы видеть его перед собой до самых последних секунд, когда неожиданно проскользнула какая-то темная фигура, и Габриэль в ту же секунду улетел с поля видимости в какой-то неестественной позе, словно его дернули назад, как марионетку.
Никто из Беров не смог бы даже близко подобраться к нам, не упав подкошенным и не захлебнувшись собственной кровью и, кажется, даже мозгами, которые могли бы вытечь из ноздрей.
— Ненавижу пиздоболов! — услышала я до боли знакомый голос, но застонав не от облегчения, а от страха, что его здесь никак не должно было быть!
Райли!
— Пацан, мать твою… — прохрипел Карат, пытаясь подняться, но безуспешно. — Какого хрена? Уходи отсюда скорее, пока…
— Спокойно, дядя! Мы же в одной команде маньяков, помнишь? А мы своих маньяков на растерзание психам не оставляем!
Я бы рассмеялась сквозь слезы, если бы только могла, пока не в состоянии отодрать себя от пола, на котором красными пятнами растекалась моя кровь, сквозь мокрые ресницы различая, как Райли, облаченный во всё черное, подняв Карата с пола, потащил его в мою сторону.
Не знаю, откуда у него хватило сил на это с учетом габаритов моего мужчины. Я вздрогнула всем телом, когда неожиданно где-то сверху раздались голоса, которые говорили быстро, сухо, собранно и, очевидно, в какие-то очень тихие рации:
— Омега, Браво, зачистить периметр.
— Омега — принято.
— Браво — принято.
— Спокойно, народ! Это мой брат и его парни! — Райли приподнял маску, улыбаясь нам и осторожно прислоняя Карата спиной к прозрачной стене клетки. — Они знают, что делать.
Тут же полумрак большого промозглого помещения осветили красные лазеры, и десяток крепких мужчин в черных облачениях стали двигаться быстро и слаженно, словно были единым организмом.
— Сейчас свяжу этого придурка…
— Полегче, парень! — Даже несмотря на свою слабость, Карат вцепился в руку Райли мертвой хваткой, не собираясь его отпускать в сторону Габриэля, который, очевидно, был ранен, потому что я отчетливо ощущала запах крови даже через плотные стеклянные стены клетки.
И это была не человеческая кровь.
Карат не мог предупредить парня о том, что этот псих опасен, и не только тем, что в его шальной голове. Он мог обратиться в медведя и смертельно ранить безрассудно отважного Райли.
— Мы с ним потом разберемся. Сами.
Когда к нам подошел один из мужчин, лицо которого было не видно за маской, я поняла, что это и есть брат Райли. Как?
По запаху, который был так похож на запах тела Райли.
— Пригнитесь!
Скомандовал он быстро и явно со знанием дела, что Райли сделал сразу же, при этом потянув ближе к полу и Карата, чтобы не словить шальных пуль, потому что Ридли выстрелил прямо в клетку.
— Пуленепробиваемая. Умник, ты мне нужен на первом этаже. Сейчас.
Только сейчас я поняла, что где-то в шлемах мужчин были встроены микрофоны и динамики, позволяя им беспрепятственно переговариваться между собой, не таская в руках никаких шумящих и хрипящих раций.
— Брат, значит? — улыбка Карата была слабой, но на удивление искренней, когда он смотрел на мужчину, запрокинув голову, не пытаясь убрать его руки, когда тот присел на корточки, повернув его за подбородок, очевидно пытаясь понять степень поражения и его характер, проговорив:
— Держитесь? Скоро вытащим вас из этой дыры.
Скоро подлетел еще один человек, и Ридли кивнул:
— Нужно открыть эту дверь.
— Сделаю.
Эти ребята работали так слаженно и быстро, что, думаю, это оценили бы даже Палачи, потому что до них я еще не видела ничего подобного.
Они не останавливались ни на секунду, постоянно докладывая друг другу обстановку.
— Альфа, третий этаж чисто.
— Принято.
— Альфа, второй этаж зачищен.
— Принято.
— Альфа, спускаемся к вам.
— Браво, ожидайте нас на улице. Готовьтесь.
— Альфа, принято.
Кажется, Ридли был здесь главным. По крайней мере, все отчитывались именно перед ним.
Только размышлять об этом я больше не могла, когда тот самый Умник смог открыть шифрованную дверь, и я в буквальном смысле рухнула в руки Карата, жадно вдыхая аромат его тела и крови, чтобы обнять изо всех своих сил, которых осталось так мало.
Живой!
Боги!
О бóльшем я и не могла мечтать, хватаясь за него и запуская пальцы в волосы, чтобы больше не отпустить от себя!
Укусила бы даже, если бы только могла!
Говорить не смогла тоже, но знаю, что Карат слышал, как колотилось мое сердце.
Потому что его колотилось так же.
— Покусаю тебя, девчонка! Дай только в себя приду! — выдохнул он в мою шею, сгребая руками и прижимая к себе так, что мне стало нечем дышать.
— Взаимно!
— Альфа, объект двигается.
— Черт!
Кажется, мы все одновременно поняли, о каком объекте идет речь, когда Габриэля не оказалось поблизости.
Он был Бером или червем?
Как ему удалось пробраться сквозь три этажа вооруженных парней Ридли?
— Птичка, в каком направлении? По этажам?
— Он на одном уровне с вами. Уходит восточнее. Вероятно, где-то есть ход, который вы не видите.
— Альфа, работаем, — кивнул Ридли своим парням, которых здесь было два десятка, в одинаковой черной одежде и с оружием с лазерным прицелом.
— Оставьте его, парни. Пусть уходит, — выдохнул Карат, приваливаясь головой к стене клетки.
Кажется, все были слегка в шоке от услышанного. Кроме Ридли, который быстро кивнул в ответ, тут же проговорив:
— Птичка, наблюдай, но не трогай.
— Альфа, принято.
Мужчина сел перед нами на корточки, теперь убирая маску вверх и наконец показывая себя.
Райли был очень похож на своего старшего брата: то же красивое миловидное лицо, чувственная линия губ и наверняка такая же очаровательная улыбка. Только у Ридли были темные глаза. Почти шоколадно-карие. И взгляд пронзительный и цепкий, что говорило о том, что мужчина пережил достаточно за свою жизнь.
— Вы как? Идти сможете? Нужно двигаться дальше.
Я даже тела своего толком не чувствовала, только протянула руки Райли, когда тот склонился надо мной, чтобы поднять, как Ридли склонился над Каратом, подхватывая его своими крепкими руками.
Шаги на улицу были самой настоящей пыткой, но, глядя в неоновые глаза Карата, я была готова совершенно на всё, лишь в ту минуту понимая, что их видят и эти мужчины, отчего-то не задавая никаких вопросов и даже не пытаясь покоситься на странного огромного мужчину, который был мало того, что обнаженным и сплошь измазанным кровью, так еще и с этим диким, не поддающимся осмыслению взглядом.
— Браво, что у вас? — проговорил Ридли, когда мы оказались на последнем этаже и повеяло свежим воздухом, не торопясь выводить нас, пока не убедился в том, что всё в порядке и один из голосов не ответил:
— Альфа, всё чисто. Ждем вас.
— Принято. Мы на подходе.
Оказывается, уже наступила ночь, но в густых сумерках было отчетливо видно парней, которые даже здесь не суетились, а действовали быстро и слаженно. Очевидно, это была далеко не первая операция и они привыкли доверять друг другу.
А еще все они передвигались на мотоциклах.
— Вот держите. Это нужно надеть и быть готовым крепко держаться.
Ридли передал нам форму, похожую на ту, во что были облачены все эти парни, и едва ли мы с Каратом смогли бы сделать это сами так быстро, как было нужно, если бы они нам не помогли.
Я не видела ни одного лица этих мужчин, кроме Ридли и Райли, но была искренне благодарна каждому из них за то, что они не побоялись войти в это место и освободить нас.
— Разделяемся в пары по двое, — снова скомандовал Ридли, надевая на себя маску, скрывающую лицо, и подходя к одному из мотоциклов. — Следуйте по маршруту, указанному Райли.
— Браво — принято.
— Омега — принято.
Лишь когда часть мотоциклов была оставлена и мужчины расселись по двое, я поняла, что это было сделано из-за нас Каратом, поскольку мы едва ли смогли бы самостоятельно управлять этими железными конями.
— Браво, выдвигайтесь вперед, следите за обстановкой, — Ридли кивнул своему брату садиться за ним, что тот сделал быстро и ловко. — Омега, вы за нами.
— Альфа, принято.
Лишь теперь я понимала, что всё было просчитано и продумано до мелочей!
Три совершенно одинаковые группы, в одинаковой одежде, на одинаковых мотоциклах, по два человека на каждом железном коне — если бы за нами была погоня, вычислить, где именно были мы с Каратом, было бы просто невозможно!
Первая группа под названием Браво поехала вперед, видимо, по заранее запланированному маршруту, пока группа Ридли под названием Альфа рассаживалась по мотоциклам, скрывая нас от глаз.
В шлеме было неудобно и непривычно, и я вздрогнула, когда голоса мужчин, которые докладывали обстановку, стали звучать в моих ушах, понимая, что даже этот головой убор оборудован динамиком и микрофоном.
— Альфа, это Браво, у нас чисто.
— Браво, понял вас. Выдвигаемся.
Я улыбнулась Карату, когда меня осторожно подсадили, помогая забраться вторым пассажиром на мотоцикл, обхватывая осторожно одного из мужчин за торс и взвизгивая от адреналина и какой-то феерии, когда послушный железный конь тут же с ревом устремился вперед.
В моей голове раздался смех Карата, когда я поняла, что мой визг услышали совершенно все мужчины в трех группах, но не покраснела, а только рассмеялась в ответ.
Это было похоже на полет!
Что-то совершенно невероятное и завораживающее!
Сердце колотилось в груди от скорости и маневренности этого совершенного стального механизма, когда казалось, что он парит над землей, не касаясь ее, обгоняя заторы из машин, когда мы мчались по городу, и проскакивая на светофор.
— Звезда, впервые села на байк? — услышала я в ушах голос Райли, боясь закрутить головой, чтобы понять, на каком из десяти мотоциклов едет он с Ридли.
— Да!
— И как ощущения?
— Волшебные!
Парень удовлетворенно рассмеялся в ответ, затихая лишь потому, что раздался голос Ридли:
— Птичка, что у нас?
— Альфа, всё чисто. Двигайтесь по заданному направлению.
— Принято. Группа Браво, группа Омега, выдвигайтесь на базу. Дальше мы сами.
— Браво — принято.
— Омега — принято.
— Спасибо за поддержку и прикрытие, ребята!
Мы пронеслись тремя группами по городу с некоторым промежутком времени, не встретив на своем пути никаких преград и опасностей, и сердце забилось быстрее и чаще, когда один за другим байки группы Альфа стали съезжать на лесную дорогу, сбавляя скорость и осторожно пробираясь вперед. К дому.
— Альфа, в паре километров от вас группа людей.
— Это свои, — услышала я голос Карата, понимая, что эту фразу он произнес с улыбкой и облегченным вздохом, потому что до последнего думал, что на потасовке в бункере дело не закончится. И страшно было подумать, что было бы, приди Габриэль со своим чертовым изобретением в наш лес… Выжить смогут только эти ребята, потому что не были медведями.
Я почувствовала рядом присутствие Грома, Бурана и Янтаря быстрее, чем увидела их, ощущая напряженность и готовность нападать, быстро снимая шлем, чтобы показать, что это были мы. И наши верные помощники.
— Ребята, всё в порядке! Все свои! — крикнула я в темноту, и все байки по очереди остановились, а мужчины стали вслед за мной снимать свои шлемы и маски смело и безбоязненно, даже несмотря на то что Бурые Берсерки поражали воображение своими размерами, когда вышли к нам из тени ночного леса.
— Живые! — Янтарь кинулся ко мне первым, сгребая в охапку и едва не уронив байк вместе с парнем, который сидел впереди. — Засранцы! У меня волосы даже на жопе поседели, пока Райли позвонил и сказал, что вы едете домой! Что уж говорить про батю!
Мужчины приглушенно рассмеялись, еще не привыкшие к тому, как могли общаться мои братья, и я покосилась на Грома — Короля земель, на которых мы были сейчас, понимая, что без его разрешения здесь и мышь не проскочит, что уж говорить про вооруженных мужчин. Людей.
Он осматривал их пристально и быстро, не торопясь что-либо говорить и наверняка отмечая, что эти парни не боялись его и держались молодцами.
Но чего я точно не ожидала, так это того, что Гром неожиданно кивнет Ридли, который тоже снял свой шлем, пробасив ему:
— Рад, что ты вернулся, Рид.
— И я, Лесник.
Мужчины пожали друг другу руки, а Янтарь облегчено рассмеялся, махая всем вперед:
— Пошли, мужики! Познакомитесь со всеми остальными! Только не оглохните, когда батя увидит нашу парочку!
Байки были оставлены на невидимой границе между землями Бурых и Гризли, когда я обняла Карата за торс, всё еще чувствуя дрожь в теле от поездки и невыносимую слабость от пережитого, вот только на родной земле всё придавало силы и стойкости.
Я знала, что и Карат нелегко шел вслед за остальными, не торопясь и прижимаясь губами к моему виску с долгим облегченным выдохом.
Теперь мы были дома!
А это означало, что всё самое страшное осталось позади… По крайней мере, на этом этапе.
— Чтоб вас моль почикала по самые яйца! Чтобы вам все дырки тюлени изнасиловали, заморыши вы блохастые!
От гогота мужчин, которые ТАКОГО бурного приветствия явно не ожидали даже в самом страшном сне, я нервно улыбнулась, прижимаясь к Карату теснее и обхватывая его обеими руками за торс в попытках защитить даже от отца, когда тот вылетел к нам из кустов, явно протоптав у порога дома целую траншею в ожидании хоть каких-нибудь известий.
Бледный, взъерошенный, но хотя бы без топора, он кинулся к нам, тут же замирая как вкопанный и едва не сбивая с ног летящего за ним не менее взъерошенного Штиля, оттого что сразу же ощутил, что я вернулась домой в новом статусе.
Статусе женщины Карата.
— ДА Я ВАС!..
— Спокойно, пап! — Не знаю, как Сапфир умудрился проскользнуть под рукой отца, упираясь в его грудь руками и не давая прохода к нам, только эффекта от этого было мало.
— Да я вас всех!.. — неожиданно он осекся, словно получил обухом по затылку и забыл, что хотел сказать, только его глаза распахнулись, остановившись на лице Карата, и наконец раздался раскатистый довольный бас: — Да ла-а-адно-о-о!
Карат только пожал плечами, не убирая рук от меня, когда отец кинулся к нам, сгребая в свои ручища и прижимая к груди, где колотилось его огромное доброе сердце.
— И всё-таки наступил этот день, жук ты хитрожопый!
— День, когда тюлени перечпокали косаток? — криво улыбнулся Карат, явно не привыкший к такому повышенному вниманию, когда вслед за отцом мы оказались в руках Сумрака.
— И это тоже! А это, значит, и есть та самая помощь из города? — отец развернулся к мужчинам, которые благоразумно не вмешивались в разговор больших мужчин, стоя слегка в стороне в ожидании минуты, когда дело дойдет и до них. — Ну, чего замерли, мальки? Солдат ребенка не обидит! Залетайте! Сейчас поляну накроем, хотя без Зои это будет проблематично!..
Я обожала свою семью!
Шумную, вечно голодную, но такую не по-медвежьи гостеприимную!
— Мужики, вы ели шашлык из оленины и хлебные лепешки на огне? — тут же пробасил Янтарь, который во время отсутствия мамы Зои кормил не только себя, но и остальных.
— Нет.
— Тогда устраивайтесь перед костром поудобнее! Сейчас всё организуем!
— Как всё прошло, ребята? — Штиль просто сиял от гордости за своих парней, обнимая и Райли, и Ридли, очевидно находясь в курсе всего происходящего, на что Рид ответил, как всегда, лаконично:
— Быстро.
— Главное, что все целы!
После быстрого душа мы с Каратом присоединились к задорной компании, которая устроились у костра, стараниями Янтаря уже вовсю объедаясь жареным мясом и сырными лепешками. А еще после долгого напряженного дня расслабляясь на медовухе Грома, который принес из своих закромов домашнее пиво на радость всем мужчинам.
Уставшая и разомлевшая, но счастливая, я устроилась за спиной Карата, обнимая руками его торс сзади и упираясь подбородком в его плечо.
Здесь было мое место. Рядом с ним. Прикрывая спину и защищая от всего, что могло прятаться в тени.
— А это лечится? — кивал один из мужчин на поразительные светящиеся глаза Карата, которых он уже не прятал, рассмеявшись на этот вопрос и кивая с улыбкой:
— Да. Большим количеством горячего секса с любимой.
Мужчины шутили, смеялись и очень быстро нашли общий язык, потому что парни Ридли были откровенными и прямыми, что для любого Бера было на вес золота.
— Это основа группы Альфа. Хребет нашей компании, — говорил немногословный Рид, показывая на каждого из бойцов, которые сидели среди Беров, не подозревая о том, кто мы, и не испытывая неловкости, зависти или лишних вопросов. — Здоровяк. Белый. Умник. И Птичка.
— Вообще-то мой позывной Ястреб, но они никак не могут запомнить, — пробубнил недовольно парень с черными волосами и красивыми глазами, на что мужчины снова рассмеялись, пихая его в бока.
Здоровяк на самом деле был здоровяком и напоминал бы даже Бера своими габаритами, но у него были добрые смешливые глаза. Белый был молодым мужчиной со светлыми глазами и пепельными волосами. Умник — высокий стройный парень со жгучим карим взглядом и задорной улыбкой.
— А Здоровяк, потому что много кушает? — улыбался Сумрак, на что мужчина только пожимал плечами, уплетая очередную лепешку с обаятельной улыбкой:
— Нужно много кушать, чтобы поддерживать форму!
— Золотые слова! Наш мужик! — Янтарь светился от удовольствия, что вся его стряпня сметалась почти моментально, даже сгребая своей ручищей Здоровяка, чтобы потрепать его по голове в дружеском жесте.
— У вас отличная команда, парни. Давно не видел такой слаженной работы. — Карат потягивал пиво, улыбаясь мужчинам и всегда держа одну ладонь на моих обнимающих его руках. — Ваша подготовка впечатляет. Бывшие военные?
Рид кивнул в ответ.
Как я успела заметить, он в принципе был не особо разговорчивый и предпочитал наблюдать за всеми, чем участвовать в общем веселье. А еще не пил. Совсем. Только держал в руках кружку.
Но от взгляда Карата было не уйти, когда и ему пришлось отвечать, чуть пожимая плечами и начиная с себя:
— Сначала служил в морской пехоте. Потом в особом подразделении, собирающем разведданные. После полученного ранения был признан негодным к службе и отправлен досрочно на пенсию.
Мужчины притихли. Больше не галдели и не смеялись, расслабленные и довольные, потому что за этими скудными на эмоции, сухими словами Рида скрывалось жуткое прошлое, в котором была боль, был страх перед новой судьбой, была беспомощность перед тем, что ничего нельзя исправить и в какой-то момент ты стал просто не нужен. Как отработанный материал.
— Здоровяк из спецназа. Получил контузию и был направлен старшим инструктором для подготовки новых кадров после длительного восстановления в лазарете. Умник — из подразделения связи специального назначения, получил осколочное ранение в ногу, которая была ампутирована. Для службы стал непригоден по этой причине. Птичка — из снайперов. Пять боевых командировок в горячие точки. Не прошел психологическую подготовку и был «списан». Белый — из саперов. Спас своей профессиональной работой сотни и тысячи жизней солдат, но, когда попал в засаду со своим отрядом, их не прикрыли. Получил ранение и вышел на пенсию подобно мне, раньше положенного срока.
Ридли замолчал на несколько минут, не видя, как Беры смотрели на этих отважных парней, которых потрепала жизнь, оставив когда-то один на один с их проблемами и горечью от пережитого. С уважением.
— Все мы вернулись однажды домой и поняли, что в этой жизни мы лишние. В мирной жизни. Пытались быть как все. Работали консультантами, грузчиками, медбратьями, но так и не смогли стать полезными… не смогли прижиться в этом мире. Тогда дядя предложил создать свой отряд и заняться тем, что мы умеем делать — спасать и воевать. Так вышла наша охранная фирма. Дядя занимается всеми юридическими вопросами, находит клиентов, заключает контракты, а мы охраняем людей, грузы — всё, что требует нашего вмешательства.
— Вы отличная команда, парни, — повторил Карат, приподнимая свой бокал в молчаливом тосте за тех, кто сегодня спас и нас, добавив от души: — Без вас мы бы не справились.
— Обращайтесь в любое время дня и ночи, — кивнул серьезно Рид, чокаясь стаканом с Каратом. — Семья превыше всего.
Мужчины подняли свои стаканы, от души чокаясь с парнями Рида и хлопая их по плечам, а я смотрела на них и не могла перестать улыбаться, ощущая себя такой непозволительно счастливой.
И пускай с появлением Габриэля проблем у нас добавилось. Очень серьезных проблем!
Но в этот день мы были вместе с нашими новыми друзьями, которым верилось так же, как своим. Родным. А это значило, что какие бы преграды и испытания ни ждали нас впереди, было уже не так страшно.
Их преданность и доверие друг другу чувствовались в каждом жесте.
В том, как они заботились друг о друге даже в таких мелочах, как еда и питье.
Возможно, мужчины уже и не замечали этого за собой, а я не могла оторвать глаз, видя, как Здоровяк, беря очередную порцию горячего ароматного мяса, не бросался на него сам, а в первую очередь передавал по кусочку каждому из группы Альфа, начиная с самых молодых — Птички и Умника.
Как Рид и Белый делили пополам лепешки, хотя каждый мог бы взять для себя целую.
Это были мелочи. Но они были такими ценными.
— Оставайтесь у нас, парни! Утром гарантирую завтрак на всю бригаду!
— Если это будет не каша, то мы согласны! — пробасил Здоровяк, который был буквально отражением Янтаря — такой же веселый, неунывающий и вечно жующий.
— Как вы нашли нас? — как бы тихо ни спросил Карат, снова все притихли, превратившись в одно большое ухо, чтобы внимать ценную информацию, ибо таких подробностей не знал даже отец.
— Мы думали, что Звезда вернется рано утром, — слегка скованно отозвался первым Сапфир, имея в виду себя и Райли, которые знали наверняка, куда я ушла и где в итоге оказалась. — Но когда этого не случилось, то стали волноваться. Я позвонил Райли и попросил разыскать ее, пока папа не вернулся…
Папа рыкнул что-то про шпионов хреновых, но всё-таки промолчал, когда следующим заговорил Райли:
— У меня не было возможности уехать сразу утром, пока я не сдал свой пост. Но когда уже выехал из участка, мне позвонил Сап снова и сказал, что Звезда вышла на связь и что происходит какое-то дерьмо, — парень нахмурился, передергивая широкими плечами. — Долго искать не пришлось: я увидел Звезду уже у дороги в лес и последовал за ней, когда понял, что следую за ней не я один…
— Ты видел, как Звезду забирали? — тело Карата под моими руками напряглось, и я погладила его незаметно по груди, чтобы успокоить, наблюдая, как Райли кивнул в ответ.
— Да. Она была без сознания. Я проследил за тем психом, а уж когда углядел, что рядом с ним полно вооруженной охраны, то понял, что без Рида не обойтись, и позвонил срочно ему!
— И ведь нам не сказали ни слова, мать вашу волосатую! — недовольно пробасил отец, не удержавшись, но тут же замолкая, когда рассказ продолжил Рид.
— Брат позвонил и сказал, что семья в беде. Чтобы собрать группу и перебросить ее из города, нам потребовалось два часа. Остальное вы знаете.
— Семья? — с недоуменной улыбкой переспросила я, видя, как Ридли кивнул с полной серьезностью и ответственностью:
— Раз вы семья Штиля, то и наша семья тоже. А семья превыше всего.
Это было девизом и нашей семьи.
…Все разошлись уже под утро, когда костер догорел в третий раз, вся еда была съедена, а домашнее пиво Грома выпито.
Не спали только наши старшие Беры — папа, Сумрак и Карат, обсуждая тихо то, что случилось, и размышляя над тем, что нас ждет дальше, пока я лежала на коленях Карата, больше не стесняясь и не боясь никого и сонно дремля.
— Плохо дело… — Сумрак пригладил аккуратную щетину, хмурясь. — Мало нам было дротиков, теперь еще эта хрень. Что будем с этим делать?
— Будем решать проблемы по мере их поступления, друг мой. Главное, что Габриэль услышал нас и не пойдет на попятную. Будет бой, как мы и хотели.
— Откуда такая уверенность? — даже папа — и тот научился говорить тихо, чтобы не разбудить наших гостей, которых разместили на втором этаже.
— В наших руках гарантия того, что он сделает всё как нужно и придет ровно туда, куда мы укажем.
— И куда же?
— В Арктику.
Папа нахмурился еще сильнее, но в конце концов утвердительно кивнул, распахивая глаза, чтобы зашипеть:
— Ты же не хочешь сказать, что бабушка Мишки гостила всё это время у моего мелкого?!
Судя по тому, как рассмеялся Карат, пожимая плечами, именно так оно и было.
— Жук! И ведь оба молчали, как сушеные воблы! Как ты ее телепортировал к нам?
— Для подобных быстрых дел у нас есть Плутон. Очень быстрый и очень сильный, друг мой, — промурлыкал Карат, а я только сонно улыбнулась, вдруг подумав о том, как обрадуется и удивится Мишка, когда на Крайнем Севере обнаружит не только бескрайний лед, но и родного человека.
— Значит, скоро едем домой?
— Скоро.
…Через несколько дней пришло сообщение от Нефрита о том, что у них всё в порядке, малыши в восторге от снега и ведут себя примерно, а Свирепый с отрядом лучших воинов Полярных уже встретили их на середине дороги. А еще спустя несколько дней — сообщение от Севера, где он рассказал, что Кадьяки готовы выдвигаться к месту сбора в полной боевой готовности.
— Возьму своих парней и отправлюсь пораньше, чтобы расширить и достроить наше общежитие, — улыбнулся Сумрак рано утром в один из дней, собирая часть Гризли и оставляя основную часть на попечение Грома, который должен был привести всех остальных Беров позже.
— Едем домой, — радостно улыбалась я Карату, крепко обнимая его и вдыхая аромат любимого, слыша, как он мягко рассмеялся, запуская пальцы в мои распущенные волосы рано утром, когда мы проснулись в одной постели.
— Соскучилась по льду и холоду, детка? — Его губы опустились на мою шею, целуя горячо и жадно, отчего мое тело тут же отозвалось на эту ласку. — Огонь уже успел надоесть?
— Никогда! — прошептала я, подавшись вперед, чтобы завалить смеющегося Карата на спину, целуя его в ответ. — Не надоест никогда!..