Глава 23

Машина стоит у ворот, и я смело шагаю вперед. Карим не из тех, кто будет открывать девушке дверцу машины, да и я не принцесса. Никогда этого не требовала. Именно поэтому прыгаю на переднее и пристегиваю ремень.

И вновь он не обращает никакого внимания на мой внешний вид. Лишь бросает быстрый взгляд, по-доброму ухмыляется и жмет на газ.

— Куда поедем? Вроде как речь о прогулке шла, — интересуюсь, когда он, шлифуя, отъезжает от моего дома.

— В гости едешь.

— В гости? К кому? — пугаюсь немного. Я не готова к гостям, да и внешний вид неподходящий. Волосы еще влажные после душа, да и шорты с футболкой явно не подходят для дружественного визита.

— Ко мне, — сухо в ответ, и я облегченно выдыхаю.

— Я не против. Мне даже интересно, как ты живешь. Я вспоминаю ваш старый дом, то еще местечко. — Глаза закатываются сами собой от прошлых воспоминаний. — Сразу было понятно, что чисто мужская берлога.

— Отец не любил посторонних в доме. К бабам всегда с осторожностью относился. Поэтому нас с Фаром заставлял полы мыть и жратву готовить. А готовили мы херово.

— Ну не надо. Ага. Это ты плохо готовил, а Фар нормально. Ну почти. Я до сих пор помню то его блюдо, как он его называл?

— Ты про лапшу? — Карим начинает смеяться.

— Ха-ха, да. — Тоже смеюсь в ответ. — Вспомнила, макароны по-Фаровски. Боже, в них сыра было больше, чем макарон.

— Ха-ха-ха, — мы начинаем смеяться в голос и не можем остановиться. — Точно. Их жрать было невозможно, он постоянно все пересаливал…

— Да, ваш отец — тот еще тиран.

— Тут хуй поспоришь. Он нас с братом с детства к войне готовил, помешанный был. Я ствол в руках научился держать быстрее, чем вилку. Может, поэтому до сих пор жив, хотя дохуя было замесов.

— Ты и сейчас рискуешь своей жизнью? Не бросил бизнес? — Тема стала вдруг очень серьезной, и все веселье испарилось.

— Да не, сейчас по-другому немного. Тише стало. Мы с Фаром пытаемся в узде буйных держать. Связи укрепили. Не борзеем и в ответ не получаем ствол в рожу. Умнее стали. Пушками почем зря не машем.

— И молодцы.

— Этот придурок жениться собрался. Прикинь? Махнешь со мной на свадьбу? Поржем над ним.

— Куда?

— В столицу-матушку, — говорит так, будто это возможно.

— Ты совсем? Нет, конечно.

— И почему это? — Он забыл обо всем, что я ему говорила. Нельзя мне в Москву.

— Ты и сам знаешь почему. Зачем спрашиваешь?

К дому Карима подъехали. Сквозь высокие ворота — во двор. Глушит мотор, но мы в машине сидим и не выходим.

Карим на меня смотрит, в лицо, но мне вдруг захотелось себя прикрыть чем-то. Ноги там, грудь…

— Со мной тебе нечего бояться. — Он так уверен в этом.

— Я всегда буду бояться. Пока Шах в тюрьме, я спокойна, но он выйдет. И я уверена, что он…

— Он не выйдет, — заявляет твердо, даже голос чуть понизил. Вглядываюсь в его глаза карие и пытаюсь понять, что он имеет в виду.

— Не выйдет? Он что, умрет? — Мне бы этого хотелось. Пока он жив, страх так и будет меня преследовать, но вот если умрет…

— Шах нет, а вот братец твой на грани…

— Я ничего не понимаю. Ты можешь нормально говорить. На грани чего? — начинаю слегка заводиться. Раздражает, когда говорят «а», а с «б» медлят.

— Ребята в Москве наблюдают за Эльдаром. Хуево там все. И с бизнесом у него хуево и со здоровьем. Последнюю неделю он в онкологии чилит, подробности пока не знаю, но выясню.

— Не удивлюсь, если у него печень откажет. Этот с рождения на коксе и всяких примесях. Даже удивительно, что до сорока дотянул.

— На днях отчет мне пришлют. Буду точно знать, че почем там.

— А Шах? — Брат меня мало волнует. Он крыса по жизни. И меня он Шаху отдал, потому что против него идти побоялся. Сам по себе Эльдар безобиден, а если еще и болеет…

— Шаху пиздец в любом случае. Такая гнида по земле ходить больше не будет. — Карим сжал кулаки. Обратила внимание, потому что всегда восхищалась его крупными ладонями. Да и кулаки тоже немаленькие. Один удар, и сотрясение обеспечено. Не завидую я врагам Хаджиева.

— У него связи, деньги, люди. Не думаю…

— А ты и не думай, — перебивает мои причитания. — Нихуя у него не осталось после стольких лет отсидки. Думаешь, он там, как все нормальные зеки, в камере с парашей и баландой? Нихуя. Этот себе и в тюрьме гнездо свил. Бабки рекой вбухивал, чтобы жопе его мягенько было. Даже блядей ему в тюрьму приводили, понимаешь, о чем я?

Не отвечаю Кариму. Не могу говорить на эту тему, хреново в груди. Я думала, что Шах столько лет страдает, в клетке сидит и мечтает о воле, а он…

— Камилла? — зовет меня, потому что я вновь в себя ушла. В свои мысли проклятые.

— Что? — Поворачиваюсь к нему и снова в глаза его вглядываюсь.

— Не смей нос опускать. Я сказал, что тебе нечего бояться, значит, нечего. Я попусту пиздеть не стану. — И я ему верю. Всем сердцем верю, но…

— Зачем тебе это, Карим? Ты мне ничего не должен.

— Я так не считаю.

— То есть все, что ты делаешь, из-за чувства вины? Хочешь ошибку исправить? Только не было ее. Да, ты когда-то мне обещал вернуться…

— И я должен был вернуться. И тогда ничего бы этого не было. — Впервые за сегодня он указал мне на мои шрамы. — Я послушал Эльдара, психанул, как телка, и свалил. Я ведь даже не убедился… — Глаза опустил на секунду и вновь на меня. — На слово нарику поверил, в тебе усомнился. Я долбоеб, Камилла. Хуйню словил какую-то, на меня не похожую. Я ведь всегда башкой своей думал, а в тот раз, походу, эмоции верх взяли.

— Да, возможно, бы ничего и не было, если бы ты вернулся. Но тогда и Амары бы у меня не было, а она мое все.

— Девчонка и впрямь крутая. Заставила меня пообещать, что я тебя не обижу.

— А ты собирался?

— Никогда.

Пауза наступила в салоне авто. Та самая, когда герои, сопливого фильма о любви хотят поцеловаться, но никто из них никак не решается проявить инициативу. Но я-то знаю, Карим не из робких, тянется, а я вдруг назад. Ремень отстегнула.

— Идем смотреть дом?

— Вперед.

* * *

Не успеваю зайти, замечаю, что это не одинокая мужская берлога. В доме очень уютно, чисто. Сразу видно, что женщина приложила руку.

— Ты один живешь? Ну помимо твоего друга.

— Один. Есть еще Зуля, она прибирает, готовит. И племянница ее помогает ей. Они тут по соседству живут, через пару домов, ниже по улице. У Зули муж когда умер, она ко мне устроилась. Я с ее мужем знаком был, хороший мужик был, рано ушел. Мы с ним на охоту ездили пару раз в месяц, с сердцем что-то…

А потом еще ее сестра с мужем в аварии погибли, девчонка осталась, Зуля ее к себе забрала. Единственной родственницей оказалась. Сука-судьба падла. Девчонка в прошлом году школу закончила, я помог поступить, так, незначительно, умная она. Ну вот и работают у меня… Ты чего так смотришь?

А я и впрямь смотрю на него и не могу оторваться. Есть ли на свете идеальнее мужчина? Нет. Какое же у него сердце…

Почему я этого раньше не замечала. Гора мышц, но в душе такой добрый, чуткий, благородный…

— Выпить есть в доме? — Карим вздергивает брови от моего неожиданного вопроса.

— Конечно. Что будешь?

— Что-то покрепче… текила?

— И с какой целью набухаться решила?

— Хочу с тобой сексом заняться…